Hope always shines brighter than stars.

      Частный дом Рико, – тот, в котором он предпочитал собирать их, – отличался очень большим пространством, которое, к вашему возможному удивлению, не было занято ничем. У него были высокие потолки, а комнаты выделаны в стиле модерн. Чёрные, белые и серые цвета не раздражали глаз, не пестрили и в целом выглядели приятно.              Стоило всё-таки отметить с сожалением, что вкус у Морияма был хорош. Особенно когда дело касалось оформления места, в котором он будет жить. Но это ни капли не убавляло проблему слишком большого и открытого пространства. Нет, у этого максимально простое объяснение – Рико тут, в общем, и не жил особо. Ему удобнее и ближе было жить в квартире. Этот дом как-то далековато, что от его работы, что от какой-либо адекватной цивилизации в принципе. Ближайший магазин в часе езды на машине, поэтому закупаться продуктами и вкусностями ему пришлось заранее. От доставки он тоже не отказался, но опять же из-за особенностей расположения коттеджного посёлка еда будет ехать часа два минимум. Цена тоже соответствует, хоть это и последнее, о чём Морияма беспокоился.              Вспоминая сейчас, Натаниэль был почти что уверен на все сто, что этот коттедж достался Рико то ли в «подарок» от брата, то ли по наследству. Скорее всего, по наследству. У Ичиро же так и не вышло отрубить от младшего брата вообще все доходы из-за проклятого завещания, над которым Тэцудзи пожурил, но точно был относительно доволен итогом. Впрочем, лезть в личные проблемы семьи Морияма у Ната сейчас желания не было от слова совсем.              Он, как его и просили, притащил Жана, который последние дни вёл себя поразительно спокойно и улыбался чуть чаще обычного, вынуждая мозг Веснински работать в удвоенном режиме. Он пытался узнать, случилось ли что, или у Моро просто было хорошее настроение? В последнее слабо верилось, к тому же вызывало тревогу. Есть у этого человека причуда одна: что бы хорошее с ним не случалось, будь то состояние или событие, тогда то, что случится потом превышало все нормы адекватности, по шкале «хуёвости» от одного до десяти, занимая твёрдые двадцать.              Забавный факт, у Веснински ключи от коттеджа Мориямы были. Поэтому ждать, пока Рико доползёт, чтобы открыть им ворота, а после и дверь, не пришлось.              — Как же он любит выёбываться, бога ради, – Жан закатил глаза, пока Натаниэль возился с замком.              — Ой, да ладно тебе, – с тихим щелчком, Нат два раза повертел ключом, гадая на сколько оборотов Рико закрыл входную дверь. — Чем бы дитя не тешилось.              — Дитя очень охуевшее, – критично заявляет француз, когда дверь всё таки поддаётся колдовским умениям Веснински и открывается. – И замки поменять всё никак не может.              Коридор встречает их пустотой. Значит хозяин либо на втором этаже, либо сидит в наушниках и слышит нихрена. Пройдя вперёд по коридору они сначала заскочили в ванную, чтобы вымыть руки. А уже потом нашли Рико на кухне, который завис с кружкой кофе и что-то тыкал на телефоне.              И вправду в наушниках оказался.              Кто-то бы точно посчитал отсутствие хоть какого-то приветствия наглостью. Но вот у них уже повелось за все года дружбы заходить к Морияма как к себе домой. При чём не важно, квартира это, дом или усадьба Ичиро, которая вообще-то никакого нахуй отношения к Рико не имел. Им все дороги открыты, если вдруг понадобится.              Было ли это чем-то обусловлено? Да нет, в жизни просто повезло, вот и всё.               Кинув ключи на стол прямо под нос Рико, тот смешно вздрогнул, подскакивая как-то очень забавно. Он быстро стянул наушники, зло уставился на Жана, который эти ключи и кинул. Посверлив друг друга взглядами, они наконец поздоровались. А в этот момент Натаниэль уже перестал рыться в холодильнике в поисках еды.              — Ты же должен был хоть что-то купить к нашему приходу! – заныл Натаниэль, уперев руки на стол и угрожающе нависнув над Рико. Тот даже бровью не повёл, только улыбнулся и ткнул Ната в щёку, медленно отворачивая его лицо от себя.              — Я и купил. Ну, точнее заказал. – Он откинулся на спинку стула, лениво потягиваясь и пальцами проводя по длинным прядям волос. – Знаешь, не было особого желания самому куда-то ехать.              — Так сказал бы нам с Жаном, мы на машине же ехали! – ага, ясно, отвязаться от него не получится.              — Моро, ты его не кормил что-ли? Чё это он так вопросом еды озабочен.              — Да ел он, я не знаю, чего он до тебя докопался. – отбив от себя все подозрения и вину, Жан ещё минут десять наблюдал за тем, как Натаниэль лезет к Рико с разных сторон. Он ругал его за то, что тот ничего не купил и не приготовил к их приходу и вообще почему он их не кормит. «Совсем не заботится, что ли?»              Боже, был это свойственно нраву восточных европейцев или нет ни Жан, ни Рико не знали, а всё, что они могли сделать это смириться с судьбой. Судьбой, которая предвещала им вечное нытьё Натаниэля Веснински по любому поводу. Он выдерживал просто огромное количество вещей, начиная от моральных и заканчивая физическими. Но при этом он стоически игнорирует базовые физиологические потребности. Но это всё только, если на самом деле.              Когда его что-то мало волновало и просто хотелось докопаться, он просто начинал беспричинно ныть.              — Кстати, а где Кевин? – он, видимо успокоившись насчёт еды, решил поинтересоваться другой темой, а именно отсутствия четвёртого долбоёба во всей этой коалиции.              Все трое переглянулись, но ответа так и не последовало. Рико с громким матом, и скрежетом отъехавшего стула, ударил ладонями по столу, поднявшись. Полный раздражения, он скрылся и начал расхаживать по кухне. Теперь помещение наполнило не нытьё Ната, а густой и липковатый гнев Морияма, который, несомненно, был куда гуще. Это слушать уже было неприятно и напряжно, потому что разница между тем, что делал Веснински, и тем, каким был Рико, огромна.              Если Нат это всегда делал ради шутки, то Морияма бесился по-настоящему, всегда и с таким лицом, как будто он убьёт первого, кто вообще додумается к нему обратиться и отвлечь. Жан рядом просто ткнул рыжего в бок и мотнул головой, мол: «Пошли, отойдём, пока этот бесится». Тихо ретировавшись с кухни, они с гордостью свалили на второй этаж и завалились в одну из свободных комнат, прекрасно зная, что когда Рико успокоится и полезет их искать, он их найдёт.              Натаниэль растянулся по кровати, пока Жан задумчиво уткнулся взглядом в задёрнутые занавесками окна.              — О чём думаешь? – Гадкая тишина. В тишине сидеть не хотелось. Жан, повернув к нему голову, ответил совсем не сразу.              — Кевин. – Он пожал плечами, пытаясь сделать вид, что ему всё равно. Но где-то внутри ему, конечно же, не всё равно. То, что он сделал, не отпускало до сих пор, и его буквально мазало от мысли о том, что он даже не поинтересовался. А хотел ли этого Кевин? А что он думал по этому поводу? Моро позорно сбежал, поджав хвост и надеясь, что «пронесёт». Когда-ж такое чудо в его жизни случалось, а? Примерно никогда.              — Кевин?              — Кевин.              — Ага. Кевин.              — Да.              М-да, смысловая нагрузка их диалогов уходила не то что в ноль – в минус, когда дело касалось Кевина Дэя. Жан, по понятным Веснински причинам, никогда не хотел говорить о нём. Нат, тоже по понятным, никогда не пытался расспрашивать и давить.              С Моро разговаривать вообще иногда очень сложно, а на такие темы пытаться – вообще повеситься можно. Веснински не горел желанием вешаться, поэтому пытался держаться подальше от этой темы, затрагивая её только тогда, когда сам Жан начинал. Пьяный или в истерике, обычно. На трезвую и здравую голову он так и оставался молчаливым и несломимым, с виду ничем.              — У вас… что-то случилось? — Натаниэль не был уверен в том, какие слова подбирать, говорил с, несвойственным ему совершенно, сомнением. Он не знал как вести такие диалоги, поэтому тут все его умения проигрывали.              Когда Жан так и не ответил, Нат уже было подумал, что его просто проигнорируют, когда Моро выдал то, что заставило Натаниэля с лицом лица зависнуть. Он просто глядел в стену перед собой, прежде чем перевести полностью охуевания, полный неверия, непонимания и какого-то блеска взгляд на Жана.              — Ты его поцеловал? – рыжий едва не завизжал на последнем слове, неверяще тыча пальцем в фигуру Жана, который пополам согнулся от такой реакции.              Нет, он был в курсе, что Нат на всё реагирует очень остро, но почему-то перекошенное от чистосердечного шока лицо Веснински показалось ему таким необъяснимо смешным. Может быть, всему виной то, что он честен, а разделять такие эмоции как смех можно разделять только с кем-то, кто честен по-настоящему.              И пока Веснински переживал свой ахуй в ахуе, а Жан ржал, дверь распахнулась с грохотом. И Рико, испачканный в чём-то розовом, выглядел так, как будто сейчас запустит в Моро лампой, которая стояла на тумбе у кровати и была прямо под рукой. Так, ладно, их жизнь – ебаная комедия, это они поняли уже давным-давно, но это был какой-то запредельный уровень идиотизма, потому что Жан уже просто сполз по стеночке, подыхая со смеху.              Как-то слишком много событий на квадратный метр.              — Чё с тобой?! – недовольно рявкнул Рико, смотря на прелестное зрелище того, как Жан едва ли не плакал от того, насколько это всё было тупо.              — А с тобой чё? – Натаниэль нихрена не вторил его тону. Он всё ещё шокированный, ткнул в сторону футболки Мориямы, которая приобрела совсем несвойственные ей розовые оттенки.              — Да я клубничным сиропом облился.              — Нахуя тебе клубничный сироп? Хотя, нет, блять, не отвечай, я щас умру.              Картина маслом, такую бы только в печку или на стену с надписью “ария идиотизма” вешать. Шедевр мирового искусства, не иначе.              Они снова всей компанией спустились на первый этаж и развалились уже в гостиной, – та была смежной с кухней, – а на столе стояла коробка с уже открытой пиццей.              Натаниэль всё ещё находясь в лёгкой прострации от таких откровений просто сидел и с каким-то обречённым видом палил на еду, вызывая у Рико очередной приступ раздражения. Потому что, вообще-то, это именно Веснински больше всех ныл о том, что Морияма их не кормит, а теперь вон: пицца на столе, три сета роллов на кухонном островке, газировка и что-то в пакетах, которые он ещё не разбирал. А Нат сидит, уткнулся и молчит.              Ну что за идиот?              Он даже церемониться не стал, просто взял кусок пиццы, взял рожу Натаниэля в свои руки и, заставив того открыть рот, засунул ему кусок в рот, приговаривая, чтобы он ел. Жан, уже просто не вывозивший уровень долбоебизма, слишком огромный на всего троих людей, начал снимать это. Его лицо перекосило чутка, то ли потому что он пытался сдержать смех, то ли всему виной клубящееся комком в груди раздражение. Или что-то около того – он не настолько глубоко изучал и считывал свои чувства.              Нат, медленно жуя, не предпринимая ни единой попытки вырваться из лап Рико, моргал, обрабатывая полученную информацию. Окей, теперь всё, что его интересовало — это: «что, как и какого хуя?», — но он точно не собирался узнавать такие подробности при Морияме. Это в его собственном понимании было неуважительно по отношению сразу к каждому из них.              Вместо этого он, подав голос, спросил что-то относительно нейтральное:              — Так… Кевин сегодня будет или нет?       Рико, постучав пальцами по подбородку Ната, и снова засунув в пасть Веснински пиццу, пожал плечами.              — Понятия не имею. Говорит “работа”.              — Пиздит как дышит, – преспокойно отозвался Жан, убирая телефон на котором теперь была просто невероятная видеозапись того, как Рико кормит Натаниэля и даже парочка фоток. – Ты же сам знаешь, у него должен был быть отпуск двухнедельный.              — Вот именно. – Морияма раздражённо закатил глаза, продолжая фоном кормить Ната, больше на автомате. – Это он из-за того, что я ему сказал?              — Не. Хуже.              — Жан, ты чё вытворил?              — Погоди, то есть ты хочешь сказать, что Рико знает о чём-то больше чем я? – Натаниэля снова заткнули пиццей.              — Ничего критичного.              — Я тебе не верю, двухметровое чудовище.              Жан тихо посмеялся. Любил он эту черту в Рико. Этот человек фальшь да лицемерие с ног до головы, проклятая Богом душа, без чистого будущего, с чужой кровью на руках. Годы неверных и глупых решений выдержанных в бочке добрых лет десять, все из которых они прогнивали. Скверна, скверна и не иначе. Но Жан раз за разом замечал, как под липкой и вязкой корочкой склизкой гнили скрывались мягкие бутоны цветов, – метафорично, конечно, – ибо Рико порой был очень… мягок, если это можно было так назвать.              — Всё равно не скажу, – отозвался Жан и Морияма просто забил.              И слава богу. Ему сейчас хватало чистого и неприкрытого ничем ахуевания Натаниэля, который внутренне умирал и возвращался обратно, прокручивая в голове слова Жана раз за разом. Это всё, на секунду, показалось ему очень странным и сюрреалистичным. В этой картинке вправду не хватало только Кевина, который бы тоже бурчал на всё и всех, на пару с Жаном.              Он всегда это делал вместе с Жаном, просто потому что им всю жизнь не нравились одни и те же люди, да и мнения они часто разделяли на двоих.              Кевин, кстати, одарил их всех своим присутствием спустя примерно пару часов после всего этого, и видеть его было… удивительно приятно. Конечно, да. Ублюдок, пидор и мудак за то, что не отвечал никому, что все думали, что он вообще не придёт, но видеть его на самом деле было радостно.              Они слишком редко улучали момент, чтобы встретиться вчетвером.              Ласково улыбнувшись, Натаниэль похлопал по полу рядом с собой.              — Играть сядешь? – Почему-то знание того, что он целовался с Жаном, как-то мало на что влияло. Он уже давно смирился с этим.              Француз поздоровался тихим кивком и, на мгновение встретившись взглядами, они тут же отвернулись друг от друга. То, что было, всё ещё… Смущало.              Рико же пустился в матерные вещания, и каждый в этой комнате самым дорогим, что есть на свете, поклянётся – Морияма надо было быть каким-нибудь репером с тем, как он рифмовал предложения и материл всё, что касалось конкретного человека. В данном случае получился целый дисс на Кевина.              — Чё вы на полу развалились-то? – Дэй так хорошо влился в эту атмосферу своим появлением, что даже умудрился не вызвать никакого переполоха. Поразительное явление.              — За столом неудобно, на кровати карты все съезжают.              — Господи, карты, – Кевин закатил глаза и наблюдал за тем, как Жан методично тасует карты. Его ладони ловко распределяли карточки на тасовку между собой маленькими группами, перемешивая их просто восхитительно. С виду так точно. – Вы бы ещё в бутылочку на троих сели бы играть.              Собственная мысль вдруг неприятно кольнула. Ему бы, наверное, не понравилось, если бы Жан с кем-то из этих двух поцеловался.              — Ага, обязательно, щас.              Рико одной своей фразой пресёк дальнейшие предложения, это было очевидно и ясно как день.              Так и прошёл весь этот самый день. Они провели его в спокойной домашней суете, мелких диалогах друг с другом, какой-то общности, разделяемой только между ними четырьмя, что-то глупое и мягкое теплилось в груди каждого, приятно согревая нежностью. Никого из них, по разным причинам, нельзя было назвать нормальным. Но в конце концов они знали друг друга достаточно долго, чтобы примириться со всеми тараканами в чужих головах, игнорировать сказанное в порывах агрессии, смириться с тем, что некоторые чувства были не взаимными или болезненными.              Жан устроил голову на плече Кевина, уже когда перестал играть и только со стороны наблюдал за тем, как Рико безбожно проёбывал сначала деньги, потом желания. Сколько бы времени ни прошло, а этот человек так и не научился играть в этого несчастного «Дурака».              Натаниэль, постепенно, тоже свернулся комочком на разложенном пуховом одеяле, на котором они собственно и сидели. У Рико полы в гостиной были с подогревом, поэтому холодно не было. И это так тихо и спокойно.              Жан всё ещё тасовал карты, когда надо затыкал Рико, когда тот начинал шуметь, а Нат вообще умудрился уснуть.              Идиллия.              Посидев так ещё бог знает сколько времени, они пришли к выводу, что и уезжать никому особо не хочется. Эдакая коллективная ночёвка. Боже, иногда было странно осознавать, что они уже были взрослыми людьми, которым никто не мог этого запретить. И пока Рико утаскивал Ната, – он сжалился над ним и решил не будить, – на второй этаж в кровать, ака принцесса, Жан медленно повернул голову к Кевину.              Он не сказал ни слова. Они, в мягком жёлтом свете люстры, просто смотрели друг на друга. Им бы поговорить, но слова давались так сложно.              В этот раз первым потянулся Кевин. В этот раз поцелуй получился не преисполненным болью.              В этот раз это было признанием.