Парень из палаты 304

Утро в клинике началось как обычно: шум шагов, звон посуды с завтрака и запах дешёвого кофе, которым интерны пытались разогнать сонливость. Медсёстры спешили по коридорам, перекрикиваясь и раздавая указания, а интерны то и дело переглядывались, стараясь не выглядеть растерянными. Через какое-то время интерны разбрелись по своим делам: некоторые помогали медсёстрам, кто-то проверял карты пациентов. Все были заняты своим делом. Чон У, притворяясь занятым, снова и снова просматривал список интернов и прикреплённых к ним пациентов. И каждый раз его взгляд падал на последнюю строчку списка: «Ю Чон У — Со Мунджо, палата №304» Чем ближе подходил час их встречи, тем сильнее он чувствовал неприятное волнение. Пальцы сами по себе сжимали ручку, а мысли раз за разом возвращались к разговорам в ординаторской. Чон У сидел на скамейке в коридоре, нервно подрагивая коленом. Его пальцы сжимали край халата так, будто это могло хоть немного унять напряжение. Вскоре рядом остановился молодой медбрат — тот самый, что вчера спас его от рук безумца. — Извините, вы Ю Чон У, верно? — Чон У поднялся со скамьи и кивнул. — Отлично, — медбрат бросил быстрый взгляд на список, который он всё время держал подмышкой. — Пойдем, я провожу вас до вашей палаты. Чон У вновь кивнул. Он подошёл к медбрату поближе и последовал за ним. Они шагали по длинному коридору, и каждый их шаг отдавался в ушах гулким эхом. Медбрат, видимо, заметил, что Чон У какой-то потерянный, поэтому сказал: — Вы, главное, не переживайте, — парень улыбнулся. — Наверное наши вчерашние «сплетни» немного вас смутили. Чон У не хотелось показаться слабым или пугливым, поэтому он ответил: — Нет-нет, что вы. Я просто впервые буду работать с пациентом, поэтому немного волнуюсь. — Да, конечно, я всё понимаю. Сам через это проходил, — Чон У было странно слышать что-то подобное от такого молодого парня, но он ничего не добавил и просто молча кивнул в ответ. — Знаете, несмотря на все слухи, 304-й совершенно не буйный пациент. Мне приходилось пару раз пересекаться с ним, и он вёл себя достаточно спокойно. Взгляд, у него, конечно, та ещё жуть, а сам он дружелюбный, — медбрат повернул голову в сторону и сквозь зубы прошептал: — По крайней мере, случаев с нападением на персонал пока не было… Чон У сглотнул и сделал вид, будто не услышал. Они продолжили молча идти к палате. Наконец, они остановились у массивной двери с табличкой «304». Медбрат привычно похлопал Чон У по плечу в знак поддержки и вдруг замер, словно вспомнив что-то важное. — Ах, чуть не забыл, — пробормотал он и принялся копаться в кармане. Через несколько секунд его пальцы достали небольшой пластиковый брелок с яркой красной кнопкой посередине. Чон У нахмурился, осторожно принимая странное устройство. На вид оно было совсем простое — лёгкая игрушка, будто от детской машины, но взгляд медбрата говорил обратное. Коротко и спокойно он пояснил, что это тревожная кнопка. Стоит нажать — и дежурная бригада прибежит сразу же. «Так спокойнее работать», — добавил он почти будничным тоном. Чон У кивнул и положил брелок в карман халата. Вроде бы эта кнопка должна была придать уверенности, но, наоборот, стало только тяжелее. Сама её необходимость казалась предостережением, и сердце начало биться быстрее. Медбрат попытался сгладить напряжение лёгкой улыбкой: мол, «редко кому вообще доводится её нажимать». Но эта фраза не принесла облегчения — Чон У почему-то почувствовал, что именно он станет исключением. Парень последний раз хлопнул Чон У по плечу и, выдав короткое «Удачи», он удалился, скрывшись за углом. Чон У взглянул ему вслед и повернулся к двери. За ней было также тихо, как и в первый раз. Чон У сглотнул, рука потянулась к холодной металлической ручке, а взгляд был устремлён на число «304».

***

Белый свет больничной лампы ударил в глаза, заставив Чон У невольно прищуриться. После приглушённого полумрака коридора, комната показалась почти ослепительной. Но внимание быстро приковал силуэт, сидящий на краю кровати. Он сидел, слегка сгорбившись, с опущенной головой, и длинные тёмные волосы каскадом падали вперёд, почти полностью скрывая лицо. Бледная кожа резко выделялась на фоне белоснежной простыни, а худое, но крепкое телосложение делало его похожим не на пациента, а скорее на хищника. И всё же в этом было нечто завораживающее. Странное, тревожащее ощущение красоты, которую Чон У никак не ожидал увидеть. Он около минуты молча смотрел на него, пока мужчина наконец не поднял голову. Тёмные, глубокие глаза в которых уже давно погас огонь, смотрели прямо на Чон У. Это пугало и одновременно завораживало. Тишина растянулась, становясь почти ощутимой. И вдруг Мунджо заговорил: — Новый врач? — его голос прозвучал низко и глухо, будто не использовался веками. — Интерн, — чуть неуверенно поправил его Чон У. — С этого дня я буду работать с вами. Уголок губ мужчины едва заметно дёрнулся вверх. — Ну, попробуй, — холодно бросил он, усмехнувшись так, будто уже знал исход. Для него это было чем-то привычным. Очередной «новый» врач, который продержится день-другой и сбежит. Мунджо, за всё время нахождения в «Эдеме» видел столько подобных врачей, что не хватит пальцев на руках, чтобы посчитать. Но если другие врачи казались ему слишком слабыми, так ещё и делали вид, что они профи, то новый врач показался Мунджо растерянно-милым. Он прекрасно видел, как у того бегают глаза и слегка подрагивают руки. Он находил в этом что-то невинное. Будто перед ним не взрослый студент, а маленький мальчик, которого оставили в незнакомом месте. Чон У отодвинул стоявший у стены стул и поставил его напротив кровати. Сел, стараясь не выдать напряжения, и раскрыл блокнот. Его рука тянулась к ручке быстрее, чем следовало — будто записи могли защитить его от взгляда собеседника. Мунджо чуть склонил голову набок, наблюдая за ним с ленивым любопытством. — Уже пишешь? — в его голосе проскользнула усмешка. — Ты ведь ещё даже не спросил, как меня зовут. Чон У почувствовал, как к щекам прилила кровь. Он откашлялся, стараясь придать голосу уверенности. — Вашу историю я изучил в документах. Но… мне важно услышать её от вас. Мунджо снова усмехнулся, но в этот раз мягче. — Милый котёнок решил поиграть в охотника? Чон У замер, не зная, что ответить, и только растерянно уставился на пациента. Мунджо усмехнулся шире и вдруг рассмеялся громче, чем собирался. В его смехе не было привычного холода — наоборот, он звучал живо, почти по-доброму. Чон У на секунду опешил, а потом неловко, но искренне улыбнулся в ответ. Он не уловил в этом смехе ни издёвки, ни злости. Лишь голос мужчины, глубокий и удивительно приятный, отдавался в ушах, оставляя странное чувство тепла. Чон У глубоко вдохнул, пытаясь собраться, и едва заметно поправил блокнот на коленях. Несколько секунд он молчал, а потом, будто заставив себя, заговорил: — Меня зовут Ю Чон У, — представился он чуть тише, чем собирался. Голос дрогнул, и он поспешно добавил: — Я… интерн. С этого дня буду работать с вами. Он почувствовал, как ладони предательски вспотели, и крепче сжал ручку, делая вид, что отмечает что-то на чистом листе блокнота. Мунджо кивнул, внимательно глядя на Чон У. На его губах мелькала еле заметная улыбка. — Приятно познакомиться, лапуля… — он улыбнулся чуть шире и прикрыл глаза. Чон У вновь растерянно посмотрел на мужчину напротив. «Лапуля? Ну, ладно, может, ему легче называть меня так… Хотя, всё равно звучит странно…» Мунджо, будто прочитав мысли Чон У, серьёзно взглянул на него. — Я ведь могу называть тебя так? Чон У опять откашлялся и сделав вдох, ответил: — Можете называть меня как вам удобно. Мунджо кивнул и улыбнулся. Он явно был доволен ответом Чон У. — Хорошо, лапуля. Чон У слегка покачал головой и, крепче взяв в руки блокнот, поднял взгляд на Мунджо. — Я могу задать вам несколько вопросов? — Задавай, — не задумываясь ответил Мунджо, удобнее усевшись на краю кровати. — Итак… — Чон У чуть наклонился вперёд, стараясь сосредоточиться. — Какие эмоции вы чаще всего испытываете? Мунджо на секунду замолчал, словно действительно обдумывал вопрос, но потом лишь слегка усмехнулся: — Скуку. Иногда интерес. Вот сейчас, например. Чон У машинально кивнул и уже хотел сделать пометку, но Мунджо вдруг продолжил: — А ты? — Я?.. — Чон У заморгал, сбитый с толку. — Ну… наверное, волнение чаще всего. Я быстро переживаю из-за всего… Он нервно улыбнулся и снова уставился в блокнот, чтобы не встречаться взглядом с пациентом. — Ты выглядишь уязвимо, когда волнуешься, — негромко произнёс Мунджо, наблюдая за ним с неподдельным интересом. Щёки Чон У чуть-чуть порозовели. Он поспешил задать новый вопрос: — А что приносит вам радость? Мунджо снова будто всерьёз задумался, но ответ был короток: — Немногое. И прежде чем Чон У успел записать хоть слово, разговор вновь незаметно вернулся к нему: — А тебе? — Ну… не могу сказать точно. Наверное моё окружение. Если меня окружают дорогие мне люди, то я сразу чувствую себя намного лучше. Мунджо кивнул, смотря на него с интересом, слегка сузив глаза. — Но иногда я боюсь… — продолжил Чон У, на секунду опустив взгляд на блокнот, словно стыдясь признаться. — Боюсь, что могу кого-то подвести или сделать что-то не так. Даже если это мелочь… На губах Мунджо мелькнула тень улыбки. Он чуть склонил голову набок, рассматривая парня, будто в нём внезапно открылось нечто особенно любопытное. — А ещё мне нравится наблюдать за людьми… Понимать, что у них на душе. Иногда мне кажется, что я сам так могу почувствовать чужие эмоции, — добавил Чон У, чуть теплее улыбнувшись. Мунджо прищурился, уголки его губ дрогнули, и в глазах появилось странное, тёмное веселье. Он будто бы понял: перед ним — человек, в котором слишком много доверчивости и уязвимости. И эта «чуткость» могла стать для него прекрасным инструментом. — Интересный ты, лапуля, — протянул он почти лениво, но голос его был насыщен неподдельным интересом. Чон У вдруг моргнул, словно вернувшись в реальность, и спохватился: — Ой… извините. Кажется, я заболтался… Я ведь должен задавать вопросы, а не рассказывать о себе. Мунджо тихо усмехнулся, покачав головой: — Не извиняйся. Наоборот… мне приятно тебя слушать. Чон У, слегка откашлявшись, поудобнее перехватил ручку и блокнот. — Ладно, давайте продолжим… — сказал он уже более собранным тоном. В комнате повисла пауза, наполненная звуком скрипящей ручки. Чон У задавал простые вопросы — о распорядке дня, привычках, предпочтениях. Мунджо отвечал спокойно, без привычной колкости, иногда чуть в сторону, но больше не перебивал его рассказами про самого Чон У. Парень то и дело поднимал взгляд от блокнота — и ловил на себе пристальный взгляд Мунджо. Тот смотрел внимательно, не отрываясь, будто каждое слово, жест или пауза Чон У были для него интереснее любых вопросов. Чон У, чувствуя этот взгляд, пару раз сбивался, но быстро возвращался к теме, стараясь держать себя в руках. Через какое-то время Чон У встал, аккуратно закрыл блокнот и глубже вдохнул. — Думаю, на сегодня закончим, — тихо сказал он, сделав шаг к двери. Уже на пороге обернулся к Мунджо. Но вместо простого прощания Мунджо вдруг произнёс, пристально глядя на него: — Ты слишком добрый. Постарайся не показывать этого всем подряд. В груди у Чон У что-то дрогнуло, но прежде чем он успел что-то ответить, мужчина чуть приподнял уголки губ и добавил почти ласково: — До завтра, лапуля. Чон У на секунду смутился, почувствовав странное тепло от этих слов, и лишь коротко кивнул. — До завтра… — пробормотал он и тихо вышел из палаты, прикрыв за собой дверь. Чон У вышел в коридор и невольно остановился, прислонившись плечом к холодной стене. Слова Мунджо звучали в голове снова и снова: «Ты слишком добрый. Постарайся не показывать этого всем подряд». Он не знал, что именно в этом предупреждении — забота или угроза. Но почему-то голос Мунджо не показался ему страшным… даже наоборот — в нём было что-то притягательное. — Чон У! — позвал знакомый голос. Джи Ын быстро подошла, а рядом стоял Джэ Хо, скрестив руки на груди. — Ну как? Как прошло? Он же… не пытался на тебя давить? Чон У моргнул, выпрямился и поспешно спрятал блокнот в карман. — Нет, всё в порядке, — мягко ответил он. — Правда? — Джи Ын удивлённо подняла брови. — Но ведь все говорят, что с ним тяжело общаться… — Он не такой страшный, как про него рассказывают, — с лёгкой улыбкой сказал Чон У, избегая деталей. — Думаю, если с ним правильно разговаривать, то он вполне… нормальный. Джэ Хо скептически хмыкнул, но вопросов больше не последовало.

***

Следующие дни пролетели почти незаметно. Общение с Мунджо стало куда легче, чем в первый раз. Чон У уже не чувствовал прежнего напряжения. Его голос звучал увереннее, рука не дрожала, когда он делал записи. А Мунджо, в свою очередь, отвечал на вопросы всё более открыто, словно постепенно сам начинал привыкать к его присутствию. Но была одна деталь, от которой Чон У поначалу чувствовал себя неловко: Мунджо оказался удивительно тактильным. Иногда он брал его за руку, легко переплетая пальцы во время разговора, словно проверяя реакцию. Иногда — почти незаметно сдвигался ближе, не нарушая личного пространства, но всё же заставляя сердце Чон У биться быстрее. А однажды, когда Чон У уже собирался уходить, Мунджо вдруг встал и обнял его со спины. Ничего резкого или грубого — просто тёплое, обволакивающее движение. Тогда Чон У резко прижал ладонь к карману, где всегда лежала тревожная кнопка. В памяти вспыхнул случай с другим пациентом — тот, кто притворялся дружелюбным, а потом… Но обострение не наступило. Мунджо лишь слегка усмехнулся и отпустил его, как будто ничего особенного не произошло. Так продолжилось и на следующий день. И на следующий. Сначала Чон У напряжённо сжимал пальцы на кнопке, готовый вырваться в любой момент. Но со временем он стал замечать, что ничего плохого не случается. И уже к концу недели его рука перестала тянуться к карману. Он просто стоял и спокойно принимал эти объятия, даже иногда едва заметно улыбаясь. Мунджо же каждый раз чуть дольше задерживал его, будто проверяя, насколько далеко можно зайти И именно в конце недели, вместо привычного объятия, он впервые позволил себе больше — лёгкий, мимолётный поцелуй в щёку. Чон У замер, ошеломлённо уставившись на него. — До завтра, лапуля, — произнёс Мунджо мягко, с той же спокойной улыбкой. И Чон У, чувствуя, как уши заливает жар, вышел из палаты, не понимая, что больше греет его изнутри — смущение или странное чувство доверия.