Часть 2
1 декабря 2025 г., 15:27
Щедро смазывая сливочным маслом тонкие слои теста, Юнги что-то негромко напевал себе под нос и кидал редкие взгляды на таймер духового шкафа. За окном вставало солнце, ленивые прохожие медленно брели по своим срочным делам, а Юнги закончил уже почти все заготовки. Его маленькая пекарня открылась совсем недавно, и была самым заветным желанием омеги. Он усердно учился, получая образование в лучших кулинарных академиях Франции и Италии, упорно зарабатывал начальный капитал для приобретения здания и оборудования, боролся с бюрократией и несправедливостью чиновников, и вот теперь стоит в красивом белом кителе и раскатывает тесто для круассанов.
Дверной колокольчик весело звякнул, и Юнги, вытерев руки, поспешил за кассу. Ему нравились покупатели, то, как их взгляды жадно блуждают по выпечке, то, как они с любопытством интересуются о составе и спрашивают, что выбрать повкуснее. И даже редкие сварливые бабулечки и надменные омеги не могли испортить позитивного настроя Юнги.
Пробив покупку и аккуратно завернув её в плотный бумажный пакет, Юнги пожелал клиенту хорошего понедельника и вернулся к тесту. Он изредка выглядывал в окно, рассматривая прохожих, но раз за разом одёргивал себя, заставляя не витать в облаках и мечтах.
С момента знакомства с красавчиком Чонгуком прошло чуть больше недели, а он так и не шёл из головы омеги. Юнги постоянно о нём думал. Их знакомство закончилось ничем, и глупо было бы предполагать, что по совершенной случайности они встретятся хотя бы ещё один раз в этом большом городе. Но Юнги хотелось. К своим тридцати годам, он уже достаточно нагулялся, хотелось тепла и спокойствия рядом с надёжным человеком. А Чонгук казался надёжным. От него исходила аура сильного, уверенного в себе человека, хоть и задавал он порой глупые вопросы.
— Пиздец, да прекрати ты о нём думать! — Юнги несколько раз хлопнул себя по щекам ладонями, измазанными в муке. — Этот красавчик сто процентов женат или замужем.
В течение недели омега раз за разом говорил себе этот аргумент, но следом за ним всплывали другие — обнадеживающие. У Чонгука не было кольца на пальце, хотя сейчас мало кто их носит. Но он так легко согласился на танец и на вечер в клубе, хотя никто и не говорил, что он верный и преданный супруг. Юнги мог размышлять так целую вечность, взвешивая все аргументы и контраргументы, но к единому решению так ни разу и не пришёл.
Дверной колокольчик снова приветливо зазвенел, и Юнги, встряхнув головой, поспешил к кассе.
— Приветик, Юнги! — Чимин уселся на высокий стул рядом с витриной. — Как делишки?
— Неплохо, — улыбнулся Юнги. — Тебе как обычно?
— Да, ватрушку с кремом для меня, и заварное с корицей для Хосока.
— Извращенец, — цыкнул Юнги. — Ты знаешь, — он покачал щипцами для выпечки в воздухе, — я делаю это заварное месиво только для твоего парня.
— Знаю, — улыбнулся Чимин, покрутившись на стуле туда-обратно. — Это странно, но когда любишь человека, то принимаешь все его заскоки, даже такое кулинарное недоразумение, как заварное пирожное с корицей. Поймёшь это, когда твой парень будет жевать лаймы тоннами.
— То, что Хосок ест корицу как сумасшедший из-за твоего феромона, не значит, что все альфы так делают. — Юнги аккуратно сложил выпечку в пакет и протянул другу.
— Делают, — хитро улыбнулся Чимин, спрыгивая со стула и забирая сладости. — На самом деле, все люди те ещё извращенцы, но тебе ли не знать? Ты сам уже неделю печёшь круассаны с шоколадом, хотя их нет в меню. Ой, — он наигранно прикрыл ладонью рот, — а кто же у нас так пахнет? Кажется, тот красавчик. Чонгук, да?
Лицо Юнги вспыхнуло. И он бы начал отнекиваться, но на витрине лежала целая гора круассанов с шоколадом, а в шкафу для расстойки теста — ещё несколько противней. Отпираться не было смысла.
— Юнги, — Чимин сложил руки на груди. — Тебе надо было его оседлать ещё тогда.
— Да я намекал! — Возразил Юнги, краснея ещё пуще. — Но он смылся, как только увидел мою обнажённую ногу.
— А задницей поворачивался? — деловито поинтересовался Чимин.
— Конечно!
— Тогда странно, — Чимин погладил подбородок. — Слушай! — в его глазах вспыхнул яркий огонёк. — Я ведь имею доступ к архиву, давай найду его? Чонгук — редкое имя.
— Не надо, — покачал головой Юнги. — Не хочу расстроиться ещё больше, когда узнаю, что у него есть жена или муж и куча мелких карапузов.
— Ладно, — вздохнул Чимин.
Юнги знал, что значит этот вздох. Чимин и Хосок его лучшие друзья, они вместе со школы. Эта парочка идиотов единственные, кто всегда поддерживал его начинания. Когда омега решил поехать учиться во Францию, родители протестовали, а Чимин уже помогал ему подбирать наряды для города любви. Когда Юнги решил открыть своё дело, родители возмущались и отказывались помогать финансово, а Хосок самый первый подыскал ему здание и помог с оформлением бумаг на бизнес. Но единственное, с чем друзья не могли ему помочь — это с отношениями. У Юнги они попросту не клеились. И к своим тридцати, в серьёзных он был лишь несколько месяцев в общей сложности, мелкие интрижки в расчёт не шли. А так хотелось уткнуться в чей-то тёплый бок.
— Ты не расстраивайся, Юнги, — Чимин подошёл к прилавку и, перегнувшись через него, погладил омегу по голове. — Всё у тебя ещё будет, а если не будет, то я уговорю Хосока на полигамную семью.
— Глупости какие, — фыркнул Юнги, улыбаясь. — Всё у меня хорошо, я не расстраиваюсь.
— Тебе нужно отвлечься. Сходим на этих выходных в бар?
— Неплохо, — согласился Юнги.
— Тогда я пойду.
Чимин вышел из пекарни, забирая с собой шлейф тепла. Юнги остался в одиночестве, спиной ощущая его холод, хотя в пекарне было жарковато. Он смотрел вслед удаляющемуся другу и улыбка медленно сошла с его губ. На самом деле Юнги знал, что уже поздно брыкаться и искать что-то достойное. И дело не в том, что он какой-то страшный или странный. Хотя, о чём говорить, странностей в нём предостаточно. Просто так бывает. Не каждому дано найти свою пару, не всем суждено прожить жизнь рядом с любимым человеком. Юнги, видимо, как раз подходил под этот критерий. Развернувшись, он медленно побрёл обратно к тесту для круассанов с шоколадом.
***
День незаметно подошёл к концу. Юнги упаковал непроданную выпечку в небольшую картонную коробку, выключил оборудование, свет и, напевая себе под нос, вышел на прохладную вечернюю улицу. Он растрепал тёмные волосы, наслаждаясь свободой от поварской косынки, и повернулся к двери, вставляя ключ в замочную скважину. — Привет. Неожиданное приветствие заставило Юнги подпрыгнуть и выронить из рук коробку, но чьи-то руки ловко поймали её в нескольких сантиметрах от земли. Юнги резко развернулся, спиной прижимаясь к прозрачной двери. Он был готов биться до смерти, защищать свою честь до последнего. Вся информация из документалок про маньяков пронеслась перед глазами, и Юнги уже приготовился броситься в атаку, но замер. Перед ним, сжимая коробку с выпечкой, стоял Чонгук. Рыжие лучи садящегося солнца игрались в его аккуратно уложенных волосах, на губах сияла едва заметная улыбка, и если не закат, могло бы показаться, что щеки альфы покраснели. — Чонгук? — выдохнул Юнги, отрывая спину от двери. — Что… что ты тут делаешь? Альфа переступил с ноги на ногу и несколько раз ущипнул себя за мочку уха. — Я пришёл увидеться с тобой, — ответил он, протягивая коробку Юнги обратно. — Оу, — кивнул омега. — Вот как? А зачем? И как ты вообще узнал, где я работаю? — У меня есть свои методы, — улыбнулся Чонгук. — Послушай, для начала, я хотел бы извиниться, мне не следовало вот так уходить в тот день. Я повёл себя глупо и грубо. — Эй, да ничего страшного! — Юнги сделал шаг навстречу и похлопал альфу по плечу. — У всех есть свои личные дела, это нормально. В тот день тебя наверняка дома заждались. Жена или муж там… дети… — последнюю фразу Юнги произнёс уже едва слышно. — Нет у меня никого, я ушел, потому что боялся натворить глупостей! — На одном дыхании выпалил Чонгук, и Юнги показалось, что его щеки вспыхнули ещё ярче. Медленно, но до него начало доходить, что имел в виду альфа. Этот взгляд и скованность, можно было бы принять за равнодушие, но если бы омега был внимательней и трезвей в тот день, то понял бы, что это жадность. Чонгук так быстро умотал, а Юнги не стал разбираться, принимая разочарование с особым смирением. — Так и что… — Юнги облизал губы, умоляя сердце не биться так радостно раньше времени. — Что ты тут делаешь? — Ты сходишь со мной на свидание, Юнги? Если бы можно было физически увидеть состояние Юнги в эту секунду, то это определённо был бы взрыв. Внутри растеклось тепло, а сердце билось часто и громко, что казалось, будто грудь ходит ходуном. Чонгук стоял перед ним, терпеливо ожидая ответа, а Юнги и двух слов связать не мог. Он был взрослым, видевшим многое, но сейчас покраснел, будто вся его жизнь перенеслась в юность, когда всё вокруг казалось таким ярким и важным. — Ну, если ты не хочешь… — начал Чонгук, спустя несколько минут молчания, — то я не настаиваю… — Я пойду! — слишком резко и громко выпалил Юнги. — Конечно, я пойду на свидание с красавчиком Чонгуком. — Отлично, — выдохнул альфа со слишком явным облегчением. — Тогда может прогуляемся? Они медленно брели по улице, освещённой жёлтыми фонарями, Юнги сжимал в руках коробку, не зная куда её деть, и не понимал с чего можно начать разговор. Чонгук шёл совсем рядом, так, что их плечи изредка соприкасались, заставляя омегу вздрагивать. Спустя ещё полчаса тишины, в голову полезли самые отвратительные мысли о том, что Юнги себе всё надумал и нафантазировал. Что Чонгуку не хотелось этой прогулки на самом деле, и он делает это исключительно из чувства вины за тот инцидент. Омеге хотелось бы промолчать и эгоистично понаслаждаться приятным феромоном Чонгука, хотя и не понимал: из коробки, которую он все ещё сжимал, так тянет шоколадом или от альфы, но вздохнув, он всё же остановился, поворачиваясь к нему: — Послушай, если это такой способ извиниться передо мной и ничего больше, то не нужно утруждаться, я… — Тебе не нравится гулять? — перебил его Чонгук. — Тогда может в кафе? Или сходим на пляж, я знаю, он недалеко. Запустим фейерверк, или два, да хоть тысячу. Сколько захочешь, но не убегай, пожалуйста. Скажи, чего ты хочешь, и я всё сделаю. Юнги видел, как Чонгук старается скрыть свои чувства. При внешнем спокойствии лица и ровном голосе, его глаза были кричаще красноречивы: в них плескались волнение, страх и стеснение. — Да, — кивнул он, облегчённо улыбаясь. — Идём на пляж и запустим фейерверк.***
Вечером пятницы Юнги сидел в роскошном зале дорогущего ресторана. Он медленно листал меню и благодарил всех богов, существующих на земле, что в своё время подтянул французский. Он мог, конечно, позволить себе хотя бы раз в месяц посещать такие места, но не видел в этом особого смысла, всё же выбирая что-то поприземлённей. Но альфа, сидящий напротив, настоял. Чонгук не желал слушать аргументы по типу «дорого» или «мне хватит и чего-то обычного», повторяя лишь одну фразу о том, что ему самому этого хочется. В доме Юнги ещё никогда не было такого количества цветов, сколько подарил ему Чонгук за эту короткую неделю. Ни один альфа так рьяно не ухаживал за ним, как это делал Чонгук. Он берёг Юнги, будто фарфоровую куклу: не давал поднимать тяжести, забирая из рук даже лёгкий полупустой рюкзак; в толпе людей прижимал к себе поближе так, что ни один посторонний не мог задеть омегу; выполнял любой каприз, хоть Юнги об этом и не просил, но Чонгуку хватало и взгляда. Всё это слишком сильно кружило голову так, что омеге казалось, будто он парит в небесах. Как взрослый и умный человек, он понимал, что это ненормально, что возможно его потом швырнет об землю с такой силой, что сердце разорвётся, но рядом с Чонгуком не хотелось думать ни о чём плохом. — Чем займёмся после ужина? — отвлёк его от размышлений голос альфы. — Не хочешь в кино? — Хочу, но я слишком устал от общественных мест, — Юнги отложил в сторону меню и пристально уставился на Чонгука. Примерно на втором свидании, омега позволил себе намекнуть, что готов на более смелые вещи, чем держание за руки и робкие объятия. Сначала он чувствовал себя извращенцем, затем злился на Чонгука, потому что тот слишком джентльмен, и только потом понял, что человек напротив намёков не понимает. Совсем. — Мне выкупить все билеты, чтобы в зале были только мы? — с воодушевлением спросил Чонгук. — Нет, боже, нет же, — прыснул Юнги. — Посмотрим фильм у меня дома? — Звучит неплохо, — улыбнулся Чонгук, явно не понимая, в какую ловушку он только что добровольно попал. Ужин пролетел незаметно. Юнги наслаждался умиротворенной атмосферой, без умолку болтая и раз за разом прикладываясь к бокалу с белым вином. Чонгук лишь согласно кивал, изредка вставляя короткие, но содержательные фразы. Пока Юнги воодушевленно размахивал руками, вещая о местах в которых побывал, альфа аккуратно отделил рыбу от косточек, меняя их с Юнги тарелки местами, отчего сердце омеги потеряло ровный ритм. Такая галантность совершенно точно незаконна, но Юнги не хотелось от неё отказываться. — Фух, я так объелся, — протянул Юнги и, поглаживая живот, повис на руке Чонгука, когда они вышли из ресторана. — Устал? — мягко спросил альфа. — Угу, — улыбнулся Юнги. — Может, вызовем такси? — Зачем? Юнги оторвал голову от плеча Чонгука, чтобы посмотреть тому в глаза и объяснить, что до его дома идти целых десять кварталов и гораздо удобней преодолеть это расстояние на такси. Но не успел он и раскрыть рта, как Чонгук подхватил его на руки, заставляя взвизгнуть. — Ты чего? Я же тяжёлый! — Юнги попытался спрыгнуть обратно на землю, но крепкие руки лишь плотнее прижали его к горячей груди. — Совсем ничего не весишь, — пожал плечами Чонгук и несколько раз легонько подкинул Юнги. Чонгук был так близко, его горячее дыхание опаляло ухо, и Юнги замер, аккуратно обвивая шею альфы руками. Он не мигая смотрел на красивое лицо, бесстыдно рассматривал длинные ресницы, густые брови, небольшой шрам на скуле и чувствовал, как в груди зреет непреодолимое желание прикоснуться губами. К чему угодно, это совсем неважно, Юнги хватило бы обычного поцелуя в щеку. Не имея больше не единого намерения сопротивляться, омега прижался ещё ближе, сгибая руки в локтях, и прикоснулся губами к шраму на скуле. Чонгук замер, точно так же, как и сердце у Юнги. Альфа ошарашено посмотрел на него, и Юнги почувствовал, как задрожали руки, крепко держащие его за спину и под коленями. Между ними не было слов, и даже воздух, казалось, замер, тугими волнами оседая в лёгких. Юнги смотрел в тёмные глаза, напоминающие бусины, и, затаив дыхание, ждал ответной реакции. Взгляд Чонгука на секунду скользнул к устам омеги, и тот понял всё без слов. Снова приблизившись к лицу альфы, Юнги коснулся губ лёгким поцелуем, не спеша отстраняться. Запах шоколада стал ярким и отчетливым, омега просто задыхался, стараясь втянуть как можно больше, не оставляя ни крупицы для прохожих. Юнги был жаден, но Чонгук был жаднее. В ту самую секунду, когда их взгляды снова пересеклись, он прижал Юнги к себе ещё сильнее и впился в губы жарким настойчивым поцелуем. Замеревшее сердце забилось с новой силой. Юнги чувствовал его стук в ушах, в груди, на кончиках пальцев, и там, где касался его Чонгук. Каждая клеточка тела тянулась к этому альфе, каждая частица его души хотела Чонгука. Омега страстно желал его и не собирался этого скрывать, потому что таких поцелуев не дарил никто, потому что Чонгук самый заботливый и сильный из всех, кто встречался на его пути. Поцелуй с каждым мгновением становился глубже и развязней. Он бил в голову сильнее, чем вино, выпитое за ужином. Юнги чувствовал, как мир плывёт вокруг него, а желание крепче стягивает жгуты внизу живота. Он не слишком отчётливо помнил, как они добрались до дома. Чонгук не желал выпускать Юнги из рук, каждые несколько шагов останавливаясь и целуя долго, томно и горячо. Губы саднили, когда Юнги набирал код на домофоне; сердце отчаянно стучало, когда Чонгук, прижав его к стене в прихожей, прошёлся языком по тонкой коже на шее; напряжение в штанах становилось ярче и отчётливей, когда альфа, подхватив его под ягодицами, в полной темноте понёс в спальню. Юнги не хотелось знать, как с одного раза Чонгуку удалось запомнить расположение комнат, да и честно признаться, был даже рад этому, потому что вряд ли смог бы объяснить, куда идти. Страсть разъедала его по крупицам, но Чонгук с каждым новым прикосновением собирал обратно, поцелуями снова рассыпая в пыль. Юнги не сдерживал стоны, не стеснялся неловких слов, которые спутанно срывались с опухших губ. Чонгук был нежным, страстным, жадным. Его крепкие руки держали Юнги на плаву, не давая утонуть в пучине возбуждения. Одежда разметалась по полу, тусклый свет фонаря из окна косым лучом падал на спину Чонгука. Юнги видел, как перекатываются мышцы под смуглой гладкой кожей, и мечтал прикоснуться, почувствовать упругий шёлк под пальцами, но губы внизу живота заставили выгнуться и снова потеряться в пространстве. Юнги чувствовал пальцы Чонгука везде: на шее, груди, боках, внутри. Ему казалось, что он сходит с ума. Жёлтые пятна плыли перед глазами, пальцы ног сводило судорогой, руки сжимали мягкий хлопок простыней, а горло уже саднило от задушенных всхлипов. Юнги был марионеткой в руках Чонгука. Альфа поднимал его за бёдра, с оттяжкой вбиваясь в податливое нутро, закидывал ноги себе на плечи, с силой насаживая на разгорячённый член, впивался пальцами в бёдра, влажными шлепками доводя до исступления. Но Юнги был той марионеткой, которую любят. Холят и лелеют, даря обжигающие кожу поцелуи. Губы Чонгука побывали везде. Он слизывал слёзы, сочащиеся из уголков глаз, жадно вылизывал раздражённые соски, скользил языком по плоскому животу, с влажными звуками вбирая в рот омежье возбуждение. Мир плыл, кружился и не останавливался ни на секунду. На мгновение, Юнги увидел перед глазами те самые фейерверки, которые они пускали на первом свидании. Вселенная схлопнулась над его головой, а по телу промчалась дрожь, и Юнги излился, срывая голос окончательно. На смертном одре, перед отправкой на круг перерождений, Юнги встанет на колени и поклянется всем богам, что это был его самый лучший секс из всех. Ни одна частица его тела не желала двигаться. Омега чувствовал, как семя стягивает кожу на животе, как пот высыхает, застывая неприятной коркой на теле, но не желал ничего с этим делать. В ушах звенело, сердце всё ещё стучало где-то в темени, а глаза слипались, не позволяя рассмотреть ничего вокруг. Юнги чувствовал копошение рядом, знал, что нужно уделить внимание тому, кто с ним это сотворил, но не мог найти сил, чтобы хотя бы перевернуться на бок. На лёгкое прикосновение к щеке, Юнги лишь глухо промычал, растягивая губы в блаженной улыбке. Чонгук придвинулся к нему ещё ближе и снова утянул его в поцелуй, на этот раз ленивый и медленный. Омега ответил через силу, зарываясь пальцами в спутанные волосы Чонгука. — Хочу ещё, — прошептал альфа, прикусывая мочку уха, отчего Юнги резко распахнул глаза. — Требую перерыв на покурить, — прохрипел он сорванным голосом. — Всё, что захочешь, — улыбнулся Чонгук, рассыпая мелкие поцелуи по шее и плечам омеги. — Я в душ, ты со мной? Могу донести. — Мне нужно ещё несколько минут, — покачал головой Юнги, и альфа довольно улыбнулся, слишком резво поднимаясь с постели. Юнги ленивым взглядом проследил за упругой задницей, что скрылась за дверью ванной, и перевернулся на бок, морщась от влаги на бёдрах. Он подтянул подушку к себе ближе и, уложив на неё голову, устало прикрыл глаза. Блаженство растекалось по венам, омега чувствовал приятную усталость, ломившую кости, и медленно проваливался в сон. Но звонкая трель мобильного вырвала его из прекрасного мира грёз. Выругавшись, Юнги перевернулся на живот и со стоном свис верхней частью тела с кровати, в ворохе одежды выискивая телефон. Увидев имя звонившего, Юнги чертыхнулся, вспоминая что сегодня обещал Чимину сходить в бар. Он подумал пару секунд, стоит ли брать трубку, но всё же сдался и сдвинул зелёный бегунок. — Ты должен помочь мне вразумить этого идиота, — без прелюдий начал Чимин. — Он собирается пойти в рубашке с презервативами! Господи, солнце, сними этот ужас, умоляю! Эй, ты вообще меня слышишь? — Чимин, я наверное не смогу пойти, — прохрипел Юнги. — Что с тобой? Ты заболел? Ездил к доктору? Может тебе лекарства нужны? Хосок, бар отменяется, Юнги-я собрался откинуться. Юнги хохотнул, услышав недовольный стон альфы в трубке: — Всё со мной в порядке, просто я сейчас не один. — Как это «не один»? А с кем ты? — без устали тараторил Чимин. — Ты же в безопасности? — Чимин-а, все со мной в порядке, я просто… «искупался в шоколаде». Когда-то давно, ещё в пору ранней юности, Чимин, стесняясь и краснея, поделился с Юнги заветной новостью. Свой первый секс с Хосоком он обозначил обычной непримечательной фразой «нырнул в бергамот». И вот сейчас, надеясь на хорошую память друга, Юнги воспользовался тем же, но похоже память Чимина была столь же коротка, как и его мизинцы. — Ты там долбанулся? — в голосе омеги послышалось сомнение. — Что это значит? Мне позвонить психиатру Хосока? — Не пизди, нет у меня психиатра! — послышалось возмущение в трубку. Юнги долго и протяжно вздохнул: — Тормоз, хоть бы подумал немного. Чонгук у меня в гостях, и я не планирую ближайшие два дня вставать с кровати. — А-а-а, — протянул друг. — Подожди, ты что оседлал красавчика Чонгука?! И как он, хорош? Ты должен всё мне немедленно рассказать, у него большой… — Пока! Юнги сбросил вызов и откинул телефон обратно на пол, переворачиваясь на спину. Из ванной доносились приглушённые звуки воды, и омега вздохнул, чувствуя, как кожу стягивает ещё сильнее. Он поднялся через силу и, едва волоча за собой ноги, побрёл к Чонгуку. Юнги видел множество накачанных тел. Хосок самый близкий альфа из всего его окружения тоже мог похвастаться прекрасной мускулатурой, но то, что предстало взору Юнги, оказалось до одури прекрасным. Узкая талия, широкие плечи, крепкие подтянутые ягодицы, и это всё добро сейчас стояло в его небольшой ванной. Юнги медленно сглотнул, чувствуя, как новая волна возбуждения собирается где-то на уровне паха. Чонгук прав: второй заход просто необходим.
