Часть 3
12 декабря 2025 г., 09:24
Юнги медленно открыл глаза, щурясь от ярких лучей солнца. Он лениво проморгался и повернулся ко второй половине кровати, которая пустовала. Омега вскочил, тут же поморщившись от боли в пояснице. Чонгук сбежал? Он поимел его и кинул? Злость вперемешку с разочарованием медленно расползалась по груди, но тут же рассеялась, стоило Юнги услышать шум на кухне. Он встал с кровати, накинул на себя первую попавшуюся одежонку и поспешил на кухню. Оголенный по пояс Чонгук крутился около плиты, что-то интенсивно помешивая в небольшой кастрюле.
— Доброе утро, — подал голос Юнги.
— Ты только проснулся? — обернувшись, улыбнулся Чонгук.
— А сколько сейчас времени? — Юнги потёр заспанные глаза и подошёл ближе к Чонгуку, заглядывая в кастрюлю в которой булькало странное варево.
— Половина седьмого утра, — Чонгук наклонился, украл поцелуй и вернулся обратно к готовке.
— Так рано?! — Юнги неверяще выглянул в окно. — Обычно, на выходных я ещё сплю в это время. А во сколько ты проснулся?
— В пять, — лаконично ответил Чонгук, снимая с плиты парующую кастрюлю.
— Зачем?
— Это привычка, — пожал плечами альфа. — Я встаю в пять, иду на пробежку, затем завтракаю. Всё, как обычно. Режим — это полезно.
— Режим? — удивлённо выдохнул Юнги. — Такое ощущение, что ты жил в какой-то секте…
— В армии, — поправил Чонгук.
Юнги ничего не ответил, лишь понимающе кивнул, усаживаясь за обеденный стол. Он и поверить не мог, что отхватил себе такого красавчика-солдата. Теперь это объясняло не только его выносливость и силу, но и ужасающий распорядок и некоторые странности.
Омега уставился на спину Чонгука, ожидая вкусный завтрак, но вместо этого перед ним оказалась тарелка со странной серой жижей.
— Что это? — он поднял вопросительный взгляд на альфу, который уселся напротив.
— Каша.
Юнги сморщил нос, неуверенно берясь за ложку. Он поводил ей по непонятному вареву и нахмурился ещё больше.
— Что-то не так? — Чонгук замер.
— Нет, всё нормально, просто… — Юнги вздохнул, не зная, что сказать, чтобы не обидеть. — Я… я не особо люблю кашу, может поедим что-нибудь другое?
— Это высокобелковая полезная еда, в ней есть все микроэлементы для восстановления организма после интенсивной нагрузки.
Чонгук выглядел по-детски ошарашенным. Юнги видел в его глазах непонимание того, почему омега воротит нос от такой замечательной пищи. И он мог бы уступить, конечно, но переступать через себя, для того чтобы угодить другому, было выше его сил.
— Это, конечно, здорово, — замялся Юнги. — Но ты не думал, что можно есть вкусную еду, пусть и не такую полезную? Просто съев это, — он ткнул пальцем в тарелку, — Я буду ненавидеть весь мир.
Чонгук нахмурился, совершенно не понимая, что имел в виду Юнги. Омега улыбнулся и поднялся с места, подходя к холодильнику. Спустя несколько минут, сковорода на плите приятно зашкворчала, а ещё через десять, Юнги водрузил на стол тарелку с румяными оладьями из кимчи и зелёного лука.
— Вот, попробуй, это вкусно, — он уселся обратно на стул и схватил руками горячую оладушку.
— Там куча жира, — поморщился Чонгук.
— Зато вкусно, просто попробуй.
Юнги приподнялся и перегнулся через стол, поднося к губам альфы кусочек. Чонгук отстранился, собираясь обратно вернуться к своей тарелке с бурой жижей, но Юнги не был бы Юнги, если бы не впихнул силком в него свой кулинарный шедевр. Видя, что альфа не собирается идти на уступки, он поднялся с места, отодвинул тарелку от Чонгука и уселся на её место, ставя ноги на стул по бокам от альфы. Действие выглядело слишком развратным даже для него, но Юнги, следуя непонятном порыву, раздвинул ноги, привлекая всё внимание альфы к своей промежности. Зажав губами кусочек оладьи, Юнги ухватил Чонгука за подбородок, отвлекая от разглядывания своих прелестей, и потянул на себя, смыкая губы в поцелуе и языком проталкивая еду в рот. Крепкий сильный альфа, с армейской выправкой и накачанным телом, в руках омеги был податливым питомцем. Он послушно открыл рот, принимая всё, что давал ему Юнги. Вкус кимчи на губах Чонгука стал в тысячу раз ярче и вкуснее. Омега едва слышно простонал, когда крепкие пальцы жадно смяли его обнажённые ягодицы. Чонгук распалялся всё сильней, его поцелуи становились жарче и настойчивей, Юнги чувствовал, как возбуждение с новой силой накрывает его с головой.
Он не мог похвастаться высоким либидо, для удовлетворения было достаточно одного раза в месяц, не важно диким был бы секс или сдержанным в миссионерской позе. Но рядом с Чонгуком, Юнги становился жадным, диким, голодным, и вся еда мира не смогла бы удовлетворить его неуёмное желание. Цепляясь за крепкие плечи, он хотел соскользнуть со стола, чтобы оседлать колени альфы, но тот резко поднялся, наваливаясь на него сверху. Пытаясь удержаться, Юнги хотел опереться на стол ладонью, но пальцы утонули в тёплой каше. Ложка звякнула о тарелку, которая под давлением руки заскользила к краю стола, блюдо с оладьями, разбилось об пол, скинутое альфой в порыве.
Чонгук не прекращал жадных поцелуев, сдирая с тела Юнги несчастную футболку. Страсть снова пеленой опустилась на них, окутывая крепким туманом, в котором были лишь чувства и ощущения. Юнги не понимал, почему так происходит. Почему, почувствовав терпкий дурманящий феромон, он становился диким животным, не видящим и не способным здраво мыслить, но видя огонь в глазах напротив, понимал, что совсем не один в этом безумии.
***
Два месяца промчались незаметно. Чонгук не понимал, почему рядом с Юнги время бежало, будто сумасшедшее. Ему хотелось растянуть на тысячи дней каждую секунду, проведенную рядом с этим омегой. Юнги вызывал в нём именно те чувства, которые ему хотелось. Любовь, привязанность, ощущение, будто паришь. Чонгук понимал, что в жизни агента это именно то, чего ему не хватало. Юнги сидел напротив, поджав одно колено к груди, и уминал второе пирожное. Вокруг шумели другие посетители небольшой кофейни, звенел колокольчик на двери, предупреждая о новых, но весь мир Чонгука был сужен до одного человека. Того, кто не считая калорий уминал сладкое, запивая не менее сладким кофе; того, кто с кремом на губах болтал о всяких мелочах, энергично размахивая руками. Чонгук крутил пальцами по столу свой стакан с американо без сахара и, будто завороженный впитывал всё, что щебечет омега. Вся жизнь агента: оружие, опасные преступники и документы остались позади. Теперь впереди была лишь спокойная размеренная жизнь, и Чонгук понимал, насколько будет счастлив, если каждый его день будет проходить вот так: напротив Юнги. Все зимы, вёсны и осени, он хотел бы сидеть на этом месте; всю свою душу и сердце он хочет подарить тому, кто напротив. — Выходи за меня. Это можно было бы списать на незапланированный порыв, но Чонгук не был человеком эмоций. Он всё просчитывал, анализировал и взвешивал. Желание провести с Юнги всю жизнь — не что-то необдуманное. Ещё тогда, на площади перед культурным центром, Чонгук понял, что Юнги будет его омегой. Тем, кто будет носить его метку, его детей, отдавать ему все поцелуи и жаркие объятия. Да, Чонгук жаден, но сам отдаст не меньше, ведь Юнги достоин самого лучшего. — Чего? — глаза Юнги округлились в удивлении. — Давай поженимся, — повторил Чонгук и уложил ладонь на руку омеги. — Хочу… — Постой, — перебил его Юнги, прокашлявшись. — Не слишком ли ты торопишься? Мы ещё так мало встречаемся. — А надо больше? — Я… — запнулся Юнги, — я не знаю, но надо же привыкнуть друг к другу, узнать все вредные привычки, рассказать друг о друге побольше… — Хорошо, — кивнул Чонгук. — Задавай вопросы. — Да нет же! — прыснул Юнги. — Это делается постепенно, не торопясь, я не хочу тебя допрашивать. — Юнги, — Чонгук взглянул в наполненные удивлением и неуверенностью глаза омеги. — Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Видеть тебя каждый день, каждую ночь, каждую секунду проводить рядом с тобой. Быть тебе опорой и защитой. Я не тот человек, который будет тебя обманывать и предавать, и даже если мы не сойдёмся во вкусах, я готов уступать столько, сколько тебе понадобится. Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив рядом со мной, потому что мне для счастья нужен лишь ты. Пожалуй, это был самый длинный и откровенный монолог в жизни Чонгука. Он не отличался хорошими ораторскими качествами, всегда был немногословным. Альфа думал, что жесты лучше слов, но сейчас понял, что иногда нужно говорить вслух то, о чём думаешь. Ради Юнги он придумает ещё тысячу таких речей и подкрепит их действиями, лишь бы омега был уверен в нём. Кафе стремительно пустело, но Юнги и Чонгук сидели друг напротив друга, не произнося ни слова. Тёплая уютная атмосфера внезапно сменилась холодом, от которого волосы на загривке альфы встали дыбом. Он метнул быстрый взгляд в окно и вернул его Юнги: — Малыш, — произнёс он, не меняя выражения лица, но тон стал твёрже. — Мы сейчас медленно встанем и пойдём в туалет. Хорошо? — Зачем? — Юнги склонил голову набок, пытаясь найти смысл в сказанном. — Послушай меня один раз. Хорошо? — Чонгук дождался кивка и продолжил: — А теперь встань и иди, я следом. Юнги послушно встал, взял рюкзак и направился в сторону уборной. Чонгук ещё раз взглянул в окно, зорким взглядом всматриваясь в прохожих. Один, два, три — они не отличались ничем от обычных людей, но Чонгук знал наизусть эту выправку и поведение. Что они тут забыли? Неужели ищут его? Отложив все вопросы на потом, Чонгук встал следом за Юнги. Он не мигая смотрел на напряжённые плечи омеги и судорожно думал, как его не напугать. Чонгуку не хотелось бы говорить о своём прошлом, не то чтобы он не гордился своей работой агента, ведь служил на благо государства. Но ему не хотелось спугнуть Юнги, мало кто сможет принять человека, узнав, что он делал, порой, ужасные вещи. Юнги попытался обернуться, но Чонгук сжал его плечо: — Не оборачивайся. Пожалуйста, иди. Войдя в уборную, Юнги резко развернулся, пристальным взглядом впиваясь в Чонгука: — Что всё это значит? — Юнги, я объясню тебе всё потом, сейчас нам нужно как можно скорее отсюда уйти. — Мы в туалете, как мы уйдём? Чонгук огляделся, щёлкнул замком на двери уборной и подошёл к противоположной стене, дёрнув щеколду на узком окне. — Чонгук, что за шутки? Я не полезу в окно! — Юнги сделал шаг к двери, намереваясь уйти, но вздрогнул, когда кто-то с другой стороны резко дёрнул ручку, а следом затарабанил по хлипкому дереву. — Иди сюда, скорей, — Чонгук протянул ему руку, но омега не спешил взять её, непонимающе смотря в ответ. Шум за дверью нарастал, заставляя Чонгука нервничать ещё больше. Если бы он был один, то без колебаний разобрался бы со всеми, но сейчас в его руках была самая ценная жизнь. Ценнее, чем собственная. Первый выстрел заставил Юнги взвизгнуть и в секунду оказаться в объятьях альфы. Омега часто дышал и не мигая смотрел на дверь в которую отчаянно ломились. — Юнги, — Чонгук обхватил его лицо ладонями. — Не бойся, делай, как я скажу, хорошо? Юнги кивнул. Его взгляд соскальзывал в сторону двери, а когда раздался второй выстрел, то красивые глаза наполнились ужасом. — Лезь в окно, я помогу. — Чонгук присел и обхватил бёдра омеги. — Постой, — он попытался вырваться, — а ты? — Я следом, не волнуйся. Я тебя не брошу. Подсадив Юнги, Чонгук аккуратно придержал его, помогая пролезть в узкое окно. Он схватился за окосячку и подтянулся на руках как раз в тот момент, когда дверь распахнулась. — Ночной Феникс! Позывной будто вернул его на полгода назад. Будто не было этих месяцев спокойной мирской жизни. Чонгук оглянулся, но не узнал человека, который его позвал. Любопытные вопросы так и всплывали в голове, но мимолетное желание остаться и разузнать причину мигом угасло, стоило только вспомнить, что там, за окном, Юнги. Оттолкнувшись от пола, Чонгук сгруппировался и выскользнул в узкий проём вперёд ногами, чувствуя, как жар от пуль скользит вдоль тела. — Стоять! Но Чонгук никого и ничего не слышал. Перед его глазами был лишь напуганный Юнги, который нервно грыз ноготь на большом пальце. Приземлившись рядом, Чонгук схватил его за руку: — Бежим! Лавируя по узким улочкам, он слышал звук погони за спиной. Лихорадочно соображая, где можно было бы укрыться, Чонгук смотрел по сторонам и не находил подходящего места. Крепко сжимая в руке ладонь Юнги, он тянул его за собой, моля найти хоть какой-нибудь маленький закуток. — Чонгук, туда! — Юнги потянул его в сторону небольшого рыбного рынка. Чонгук хотел возразить, но омега выглядел слишком уверенным, и даже спокойным. Будто весь страх, что заполнял его несколько минут назад куда-то испарился. Они быстрым шагом шли вдоль прилавков, пока Юнги не остановился возле одного, торгующего крабами. — Дядюшка Дохи! — Улыбнулся омега пожилому мужчине. — Как поживаете? — Юнги, — едва сказал Чонгук, — сейчас не время… Но омега жестом заставил его заткнуться, покрепче перехватывая ладонь альфы. — Ах, мой милый Юнги-я, давно не виделись! У меня всё так же, колени болят, да голова лысеет. Как ты, мой милый мальчик? Чонгук прикусил губу, видя как по смежному ряду идёт группа людей. Он дёрнул омегу за руку, стараясь оттащить в сторону, но омега слишком увлечённо болтал со стариком, не обращая на него никакого внимания. — Дядюшка, мне сегодня сделали предложение, — улыбнулся он, расплываясь в широкой улыбке. — Надо же! — всплеснул руками старик. — Это вот этот вот? Он небрежно кивнул в сторону Чонгука, заставив того возмущённо выгнуть бровь. Что значит «вот этот вот»? Звучало так оскорбительно, что альфа на секунду забыл, что за ними, между прочим, погоня. — Да, это он, — снова улыбнулся омега. — Дядюшка Дохи, не спрячете нас от его фанатов, как в детстве? — О чём разговор, — хохотнул старик. — Давайте, поторопитесь. Юнги кинул в сторону Чонгука короткий взгляд и потянул за собой вглубь прилавка. Он отодвинул шторку, прикрывающую небольшую дверь, в сторону и дёрнул за ручку, толкая альфу в тесную тёмную каморку, протискиваясь следом. — Раньше тут было больше места, — сдавленно выдыхая, прошептал Юнги, прижимаясь к Чонгуку ещё теснее. Чонгук замер, стараясь не дышать. Снаружи доносились перекрики торговцев, споры и громкий смех, но его острый слух улавливал негромкие бормотания преследователей и чёткие шаги, которые не перепутаешь ни с чем. Юнги молча прижимался к его груди щекой, и, казалось, вовсе успокоился. — В детстве, — начал он шёпотом, — мы с Хосоком воровали яблоки у бабульки, которая торговала на углу рынка. У неё были самые вкусные яблоки, но карманных денег нам не давали, поэтому Хосок не придумал ничего лучше, чем воровать. Чонгук внимательно слушал, медленно поглаживая омегу по талии. Он вдыхал приятный тонкий аромат с его волос, и отгонял от себя извращенные мысли. — В один момент, ей это надоело, и она позвала своего внука, чтобы он охранял её и поймал нас, когда мы придём. Дядюшка Дохи часто прятал меня с Хосоком. — Ты был маленьким преступником? — шутя спросил Чонгук. — А ты кем был? Юнги поднял голову, и в кромешной темноте Чонгуку показалось, что он видит его взгляд. Острый, изучающий. Ему казалось, что если прямо сейчас он не ответит, Юнги отступит на шаг назад, вырвется из его объятий и больше не вернётся. — Спецагентом, — хрипло ответил он. — Святые круассаны, — протянул Юнги. — Так ты, как в фильмах про Джеймса Бонда? — Почти, у меня нет смокинга. — А я думал, ты безработный бездельник, — прошептал омега, уложив голову обратно ему на грудь. — С чего ты так решил? — Ну, подумай сам. Ты всё время слоняешься за мной, у тебя куча свободного времени. Разве бывает так у работающих людей? — Я на пенсии. — Надо же, — Юнги переступил с ноги на ногу, прижимаясь ещё теснее к альфе. — Я выйду замуж за пенсионера? — Так ты согласен? Сердце Чонгука пустилось в дикий пляс. Он думал, что омега не согласится ещё тогда, когда предложил, а после незванных гостей и вовсе был в этом убеждён. Сейчас надежда вспыхнула с новой силой, Чонгук был готов поклястся, что взвоет, точно волк в период гона, от счастья, что Юнги согласился. — Я терплю твою отвратительную кашу по утрам, думаешь этого не вынесу? Ты плохо меня знаешь, Чон Чонгук. — Юнги… Омега шикнул и прижал к губам альфы ладонь. За дверью послышалось шаги и негромкие голоса. Это не было похоже на дядюшку Дохи, и Чонгук перестал дышать, вслушиваясь в каждое слово. — Ушёл. — Он должен быть где-то рядом, с ним балласт. Чонгук хмурился, пытаясь узнать хоть один голос, но в памяти ничего не всплывало. — Это так опасно, — едва слышный голос Юнги, заставил вздрогнуть. Чонгук хотел так же, как и омега, заткнуть ему рот ладонью, но Юнги прижался к нему теснее, поднимаясь на носочки. Ладонь соскользнула с лица, и её заменили губы. Горячие и сладкие. Чонгук старался быть в двух местах одновременно, но Юнги с жадностью перетягивал всё внимание на себя, заставляя забыть о тех, кто за дверью. Сердце отчаянно стучало, Чонгук грешным делом подумал, что омега повредился головой, когда выпрыгивал из окна. Но на Юнги не было ни царапинки. Он был цел и невредим и, судя по всему, до крайности возбуждён ситуацией. Чонгук знал, что это выброс норадреналина на стресс, понимал, что после Юнги будет трясти от перенапряжения, но сопротивляться ему не смог. Покрепче обхватив тонкую талию, Чонгук приподнял Юнги, вторгаясь языком в его рот. Казалось, они целовались целую вечность. В тесной тёмной каморке не осталось места для воздуха, всё пространство заполнял тягучий аромат шоколада и лайма. Феромоны смешивались, тяжёлым облаком оседая на коже и сводя с ума. Чонгук не думал о приличиях и возможной опасности, в голове пульсировала лишь одна мысль: как сдержаться и не сорвать всю одежду с податливого тела прямо сейчас. Но Юнги молчаливо дал ответ, как аксиома, которую не следовало доказывать: сейчас или никогда. Чонгук простонал, почувствовав, как рука омеги ловко ныряет за кромку его брюк. Юнги улыбнулся в поцелуй, крепко сжимая напряжённый член в ладони. В тесном пространстве было максимально неудобно, но, приловчившись, Чонгук поднял омегу на руки, позволив обвить свою талию ногами. Возбуждение туманило мозг, заставляло дрожать всем телом и судорожно избавляться от одежды. Юнги тихо посмеивался, когда альфа запутался в шнурках на лёгких летних брюках, стонал, когда горячие губы жадно выцеловывали кожу на шее, и сладко поскуливал, когда их тела наконец пришли к тому, что искали. Вбиваясь в жаркое нутро, Чонгук не видел и не слышал ничего, и только негромкая фраза «эх, молодожёны», произнесенная хриплым голосом дядюшки Дохи, донеслась до него сквозь туман.***
Оставив Юнги допивать чай со стариком, Чонгук отправился обратно к кофейне, чтобы забрать автомобиль. На улице уже стемнело, рынок практически опустел и узкие улочки погрузились во мрак. Альфа оглядывался по сторонам, зорким взглядом улавливая любое движение. Он знал, что эти люди не уйдут просто так, но Чонгук тщательно позаботился о том, чтобы никто не знал ни марку его машины, ни адрес его дома. Уходя в отставку, он сообщил генералу, что собирается отправиться на Чеджудо, в дом родителей, но повстречав Юнги, так и не успел переехать. Выглянув из-за угла, альфа оценил ситуацию и, накинув капюшон, поспешил к машине. Оставлять Юнги даже на эти жалкие полчаса было чем-то невозможным. Чонгук так сильно переживал и волновался, что казалось сердце разорвётся на клочки. Не сложно было понять, что эти люди что-то от него хотят, но что именно, он не знал. Чонгук закончил со всеми своими делами в качестве агента, от него теперь мало толку. Он мог бы выяснить причину по старым связям, узнать что к чему, но это означало заново влезть в то, от чего так бежал. И будь Чонгук один, то не раздумывая нырнул бы в проблему с головой. Но теперь у него есть Юнги, и его лицо видели эти люди. В груди Чонгука сейчас билось лишь одно желание: спрятать и уберечь, не дать никому причинить вреда. За мыслями он доехал до рынка и забрал Юнги с пакетами, в которые дядюшка Дохи нагрузил крабов. Он тепло попрощался, даже Чонгука несколько раз мягко хлопнул по плечу, и взял с него обещание не обижать омегу. Чонгук согласился. Он и сам об этом думал. В голове уже зрел план, как можно скорее сбежать за границу, но резонный вопрос Юнги выбил из его груди весь воздух: — То есть ты даже не хочешь выяснить, зачем они к тебе приходили? Чонгук резко затормозил на обочине и уставился на омегу. Юнги сидел на пассажирском сиденье, как ни в чём не бывало уминая чипсы, что припрятал несколько дней назад в бардачке. Альфа видел, как его пальцы слегка подрагивали, должно быть эмоции от сегодняшней гонки ещё не до конца прошли. Отсюда и весь этот бред. Неужели Юнги не понимает, как это опасно? В первую очередь для него самого. — Юнги… — Чонгук потёр усталые глаза. — Нет, правда. Я сейчас серьёзно. — Омега повернулся к нему. — Ты хочешь уехать в другое место, и понятно почему. Но неужели они не найдут тебя там? Что им стоит вычислить тебя в другой стране? Логичнее найти их вперёд и выбить всё дерьмо! Чонгук безмолвно открывал рот в изумлении. Почему Юнги не боится? Почему не бьётся в истерике и не заливается слезами? И почему, чёрт возьми, он всё ещё рядом с самым главным источником опасности? Другой бы уже бежал сломя голову подальше от Чонгука, а этот сидит себе спокойно и хрустит чипсами, слизывая приправу с пальцев. — Ты… — Чонгук запнулся. — Давай обсудим это завтра, хорошо? Ты устал. Юнги ничего не ответил, лишь коротко кивнул, возвращаясь к лакомству. Он немного посетовал, что теперь весь холодильник будет завален крабами, но больше не произнёс ни слова до самого дома. Проводив его до самой двери, Чонгук подождал, пока омега скроется в доме, и обошел территорию, тщательно проверяя каждый закуток. Он бы понаставил ещё тысячу жучков и обвесил омегу миллионом отслеживающих устройств, но мысль, что тот этому не обрадуется, привела его в чувство. Чонгук и сам бы остался ночевать под дверью, будто сторожевой пёс, но слова Юнги что-то всколыхнули в нём. Ведь он прав, сколько бы не скрывался альфа, его всё равно найдут, где бы он ни был. Сеть агентства была огромной: от заснеженных Гималаев, до жарких берегов Хайнаня.***
Добравшись до своего района, Чонгук не спешил парковать автомобиль около подъезда своего дома. Заглушив фары, он со скоростью черепахи медленно двигался по узкой, уставленной мешками с мусором, улочке. Остановившись около соседнего подъезда, Чонгук вышел из автомобиля и огляделся по сторонам. В такое время на улице не было ни души, но чутьё подсказывало, что альфа тут не один. Зайдя в подъезд, он поднялся на лифте на уровень своего этажа и, выйдя на общий балкон, через перила ловко перескочил на другой, относящийся к его подъезду. Притаившись, Чонгук вслушался в тишину. Он не дышал сам, пытаясь уловить дыхание кого-то другого, но ничего не услышал. Готовый ко всему, напряжённый, будто тетива у лука, Чонгук набрал код на домофоне и вошёл в свою квартиру, но напряжение все ещё сжимало грудную клетку. Сделав непринужденный вид, Чонгук прошёл в гостиную и уселся на диван, уставившись в самый тёмный угол около окна. — А ты не торопился домой, Ночной Феникс. — Высокий мужчина в чёрном костюме, будто призрак вышел из темноты. — Или как там тебя. Чон Чонгук? — Верно, — кивнул Чонгук, откидываясь на спинку дивана и ныряя рукой под интерьерную подушку. — Можешь не искать, — незнакомец выудил из внутреннего кармана пиджака нежно любимый Чонгуком сорок четвёртый магнум. — Занятная игрушка. Так необычно для агента спецслужб. — Ох, у меня ещё уйма сюрпризов, — улыбнулся Чонгук. — Но не будем сейчас об этом. Что вам от меня нужно? Я отошёл от дел. — Но дела от тебя не отошли, — мужчина уселся напротив Чонгука на журнальный столик. — Видишь ли, флешка, которую ты раздобыл на последнем задании, совершенно неожиданно пропала. — Он покрутил на пальце оружие. — Как же так получается что то, о чём знали лишь несколько человек, в том числе и ты, бесследно исчезло? — Зачем она мне? — пожал плечами Чонгук. — Я даже не знаю, что за информация там была. Моим заданием было только скопировать её с сервера китайской организации и доставить в агентство. — Хочешь сказать, что даже не сунул туда нос? — Усмехнулся мужчина, ловко перекручивая магнум в руках и наставляя дуло на Чонгука. — Не верю. — Это твоё дело, но я не вру. — А что если, я задам пару вопросов тому омеге-кондитеру? — губы мужчины растянулись в кривой улыбке. — Мин Юнги, — протянул он, — какое красивое имя. Императорское. И сам он ничего, но тебе ли не знать, так ведь, Чонгук? Чонгук почувствовал, как внутри всё похолодело. Одно упоминание Юнги этим человеком, заставило волосы на его теле встать дыбом, а челюсть яростно, до скрежета сжаться. — Не смей его трогать! — процедил он сквозь зубы. — Как же разозлился, — мужчина холодно рассмеялся, поднимаясь с журнального столика. — Добудь мне флешку, если не хочешь собирать мозги своей шлюхи по всей его пекарне. У тебя три дня, Чон Чонгук. А это, — он поднял револьвер, — Я заберу в качестве сувенира.
