Not good enough.

Феликс замер перед дверью, глядя на пальцы, которые дрожали в нескольких сантиметрах от ручки. Он слышал собственное сбитое дыхание. Сглотнув тяжёлый ком в горле, не слушая биения сердца, он наконец толкнул дверь. Как только она открылась, Феликс оказался в душной комнате. Замерев на пороге, он предстал перед непривычным хаосом. Судорожный вздох перехватил дыхание, пока глаза скользили по раскиданным вещам на полу. Джисон стоял спиной, словно видение, сотканное из боли и усталости. Повята футболка, волосы растрёпаны. Звук открывшейся двери заставил его спрятать руки в карман и резко повернуться. Сердце пропустило удар, а пальцы с силой сжимали упаковку с лезвием. Тревога в глазах тут же сменилась удивлением. Быстро обведя взглядом фигуру друга, он приоткрыл губы в немой попытке сказать что-то, но пальцы лишь сильнее сжались. Феликс провёл по комнате взглядом в отчаянной попытке разглядеть хоть что‑то из привычного порядка. Но вокруг царил один лишь хаос: разбросанные вещи, рюкзак в углу, гитара, похоронëнная под учебниками и тетрадями. Фигура Джисона посреди хаоса выглядела завораживающе органично. Он словно потерялся в своих чувствах, как среди вещей. Феликс сделал неуверенный шаг. Сжимая в пальцах приятную ткань олимпийки он вновь провёл взглядом по такой чужой, но знакомой спальне. — Что… что ты тут делаешь? — прохрипел Джисон, делая один шаг назад, словно пытаясь создать между ними дистанцию. Голос Джисона звучал хрипло и непривычно глухо, словно он давно не говорил. В этой давящей тишине Феликс почувствовал что-то странное. Казалось, что говорит не Джисон. Человек с синими волосами, искусанными губами и едва дрожащими пальцами. Он заменил того улыбчивого друга. — Джи… — прошептал Феликс, переводя взгляд на друга. — Я… просто хотел увидеть, как ты… Джисон, уловив его взгляд, дёрнулся, словно от огня. Отвернувшись, он судорожными движениями схватил с дивана помятое вчерашнее худи. Феликс провёл взглядом по худым рукам друга, отмечая странные красные порезы и следы раздражения вокруг них. Сердце пропустило несколько ударов. На мгновение он забыл, как дышать. Он сделал шаг вперёд, спотыкаясь об собственную ногу. — Я нормально, — отрезал Джисон, накинув на себя худи и скрывая всю боль под чёрным цветом. — Почему ты тут? — Я тут ночевал, — тихий шёпот сорвался с губ Феликса, пока маленькие неуверенные шаги приближали его. — Чан… он вчера позвонил мне. Феликс замолчал, подбирая слова. В комнате повисла тяжёлая тишина — только тиканье часов и прерывистое дыхание Джисона нарушали её. Феликс замер, под пристальным взглядом друга. Пальцы теребили край олимпийки, пока он изучал потëртости на полу. Джисон, словно сдавшись, тяжело выдохнул и отвернулся. — А ночевать зачем? — глухо спросил он. — Тоже меня искал? — Да! — твёрдо выкрикнул Феликс, поднимая едва покрасневшие глаза. — Я переживал! Ты мой друг! Ты… ты… — на секунду замолчав, Феликс всхлипнул. — Я… не знал, где ты… Ничего… ничего не знал… — Феликс… — голос Джисона дрогнул, но он не обернулся. — Почему Чонин?! — Феликс сделал ещё шаг, вскидывая руки. — Ну почему?! Рассказал бы мне… что происходит… Джисон отвернулся, запустив руку в волосы, сжал их, чувствуя, как головная боль опять усиливается. Чуть нахмурив брови, он поджал губы. Феликс смотрел на него с покрасневшим лицом, а слёзы текли по щекам. Он шмыгнул носом, вытер лицо рукавом, но новые слёзы тут же выступили. — Блять… — едва выдохнул Джисон, опуская руку с волос на лицо, с силой потерев кожу. — Есть причины. — Какие?! — вскипел Феликс, шагнув вперёд. — Что, блять, вынуждает тебя закрываться?! Объясни, я нихуя не понимаю! Джисон сжал край худи в кулаке так, что костяшки побелели. Медленно поднимая глаза, он с холодом взглянул на друга. — Не ори на меня, — отрезал он. Феликс замер, словно получив пощёчину. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять бурю эмоций внутри, и сделал шаг назад. Голос друга прошёлся по сознанию электрическим разрядом. Поджав губы, он судорожно сглотнул ком в горле, стараясь подавить подступающие всхлипы. — Прости, — произнёс он уже тише, но голос дрогнул. — Я не хотел. Просто… просто мне страшно… Ты меняешься, и я не знаю, чем тебе помочь… Джисон сделал шаг в сторону кровати и присел на краю. Феликс проводил его тяжёлым взглядом. Казалось, друг двигался чисто инстинктивно — без цели. Едва присев на кровать, Джисон опустил локти на колени и устремил взгляд на разбросанные вещи. Зацепившись взглядом, он стал рассматривать старую гитару с цветными наклейками. В груди больно защемило, вынуждая прикрыть глаза на мгновение. — А что, собственно, не так? — хрипло, полушёпотом спросил он. — Я решил развеяться. Вот и пошёл к нему. — Какой ты идиот… — голос Феликса сорвался на шёпот. — Он не тот, с кем нужно водиться. Ты же и сам знаешь. Джисон отвернулся, поправляя волосы. Несколько секунд он молчал, словно взвешивая каждое слово. — Ты Чана наслушался? — выдохнул он, теперь уже глядя на друга, но взгляд был пустым. — Не у всех есть любящие родители, которые подставят плечо. Феликс замер. Сердце будто пропустило удар. Пальцы, до этого дрожавшие, сжались в кулак. Перед ним словно выросла стена, которую Джисон сам по кирпичику возводил. И сколько бы он ни пытался её сломать, она лишь становилась выше. В горле образовался комок, сдавливающий дыхание. Он посмотрел на тучи за окном — серые, плотные, они словно отражали его внутреннее состояние. — Я понимаю, что тебе тяжело… — Феликс старался говорить как можно спокойнее, но голос подводил. — Но… блять! Чего ты так от всех отталкиваешься? Я не Чан. Я твой друг! А ты… ты прячешься, ищешь утешение у кого попало. Это совсем не ты. Джисон криво усмехнулся. В этой усмешке не было веселья — только горечь, усталость и какая-то дикая, сломленная злость. — И чего ты ждешь от меня, а? — он сделал шаг вперед. — Что я снова стану тем пай-мальчиком, который сидел в библиотеке и всегда мог дать списать? Который улыбался, кивал и делал вид, что всё в порядке? — Ты хоть понимаешь, что сейчас несёшь?! — Феликс шагнул ближе, пытаясь говорить твёрдо, но голос дрожал. — Да, понимаю! — Джисон резко подскочил. — Я пошёл и выпил! Я же не мог сделать это с тобой! Ты бы тут же побежал к Чану! — Да пойми ты, чёрт возьми! — Феликс всплеснул руками, теряя контроль. — То, что ты начал пить и курить… это ведь ничего не изменит для Минхо, верно? Нет, подожди… он не… он не будет смотреть на тебя потом с отвращением? Скажи! Едва слова сорвались с его губ, как Джисон застыл. Выражение на его лице сменилось пустотой, приоткрытые губы сжались в тонкую линию, а пылающий взгляд потускнел и устремился к полу. Феликс ощутил острое сожаление, желая стереть сказанное. Он зажмурился, а когда открыл глаза, протянул руку к Джисону, но тот дëрнулся, словно от удара. — Откуда ты знаешь, что я делаю это ради него? — голос Джисона был глухим, надломленным. — Он уже отверг меня. Мне всё равно. И ты… ты бы не понял. — Джисон! О своих чувствах надо говорить, а не прятать их! Нам с Хёнджином это… — С кем? — перебил его Джисон, в его голосе промелькнуло недоверие, смешанное с болью. Феликс запнулся, осознавая, насколько далеко зашёл. Слова, вырвавшиеся на свободу, сейчас казались неуместными. Как донести до Джисона, что он сам надеется на лучшее? Как объяснить, что не хотел причинять боль? Тревожное чувство внутри начало утихать, сменяясь растерянностью. В ответ раздался смех. Но это был не смех друга. Это был зловещий, надрывный хохот загнанного зверя. В глазах вспыхнула боль, губы задрожали, словно пытались удержать крик. — Так вот оно что. А я-то думал, что Хёнджин просто… дружит со мной. По-настоящему. А... всё из-за тебя! — Джисон резким движением ткнул пальцем в грудь Феликса, его взгляд, прежде наполненный обидой, теперь пылал ненавистью. — Ты всё время знал, да? И молчал! Феликс отшатнулся, будто его коснулись раскаленным железом. Воздух в комнате стал плотным от невысказанного. Слова, слетевшие с губ Джисона, повисли между ними, давя на грудь. Кровь отливала от его лица, оставляя ощущение холода, а сердце билось так сильно, что казалось, вырвется. — Джисон, послушай, это не так, — прошептал Феликс, отчаянно ища хоть одно слово, которое могло бы разрядить обстановку. — Хёнджин… он сам… Мы просто… — Да пошли вы все! — смех оборвался, сменившись тихим, надрывным стоном. — Ты пошёл! Он пошёл! И Минхо! Заебали! Убирайся. Феликс смотрел на друга, чувствуя, как к горлу подступает ком. Его глаза горели от обиды и несправедливости. Что он должен был сказать? Как поступить? Джисон разозлился из-за чего? Что было не так в том, что у него тоже могут быть свои отношения, свои чувства? Молча развернувшись, он просто выбежал из комнаты. Джисон держал дверь открытой и не отрывал взгляда. Феликс лихорадочно схватил куртку и скрылся за дверью. Чанбин, ставший невольным свидетелем этой ссоры, молча перевёл взгляд с закрывшейся двери на Джисона, который теперь смотрел на него с неприкрытой злостью. — Даже не думай. — прошипел он, прежде чем дверь окончательно захлопнулась, разделяя их. — Ну это просто пиздец… — Чанбин устало выдохнул и опустился на диван в опустевшей гостиной. Феликс несся к лифту, хлопок двери позади него эхом отдался в пустом коридоре. Он чувствовал, как слёзы текут по щекам. Обида сжимала грудь. Эта несправедливость Джисона ранила сильнее всего. Он пронёсся мимо лестничной площадки, не видя и не слыша ничего. Но его заметили. Среди тихого, какого-то тяжёлого молчания, которое окутывало трёх фигур, стоящих там, его увидел Хёнджин. Заметив Феликса, опустившего голову и несущегося вперёд, Хёнджин сразу почувствовал неладное. Резкие движения, слишком торопливый шаг. Тревога пронзила его. — Феликс? — хрипло позвал он и, не раздумывая, бросился за ним, оставляя Минхо и Чана в недоумении.