Марионетка.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что задрожали хрустальные подвески люстры в холле. Чонгука буквально втолкнули внутрь могучие руки отца. — Я очень много раз тебе говорил! — Голос господина Чона был сжат, как тисками, каждый звук отдавался металлом о камень. Он стоял перед сыном, грудь вздымалась от ярости, кулаки белели от напряжения. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не раздавить этого строптивого щенка. Час назад ему доложили. Подробно. Как его сын, наследник состояния Чонов, принимал услуги от какого-то Хёнжина в своем же дорогом автомобиле, припаркованном неподалеку от дома. Спалили. Унизительно. — Твое поведение неприемлемо! Мать Чонгука метнулась между ними, тонкие руки вцепились в рукав мужа. — Пожалуйста, дорогой! — Ее голос дрожал, глаза умоляли. — Не трогай его! Только не бей! — Она всегда боялась этой ярости, боялась, что отец переступит черту с их единственным, балованным сыном. Чонгук отшатнулся к стене, лицо побледнело. Машина – его гордость – казалась сейчас символом позора. Страх перед отцом, глубокий и детский сжал горло. — Мы дали тебе возможность расти, как ты хотел! — Отец сделал шаг вперед, игнорируя жену. — Твоя мать всегда за тебя горой стояла! Позволяла тебе делать, блядь, что вздумается! Но ты, сучоныш, доигрался! — Голос сорвался на крик. — Я это блядство терпеть не буду! Какой-то поскуденыш отсасывает тебе в машине, блядь, посреди дороги?! Ты хоть представляешь, сколько проблем, это создаст?! Скандал! Позор! Сплетни, которые разнесутся по всем клубам и салонам! Чонгук попытался запищать что-то вроде извинения, оправдания: — Папа, ты не так понял... Это не то, что ты думаешь... — Заткнись! — Отец отрезал взмахом руки. Его лицо было багровым. Зубы сжаты. — Иди в свою комнату. Я видеть тебя не хочу. Пошел вон! Сын, не смея больше пикнуть, понуро поплелся наверх, чувствуя на спине жгучий взгляд отца и слыша сдавленные всхлипы матери.

***

Солнечный свет мягко лился через высокие окна Дома Фаворитов, играя бликами на полированном столе, за которым сидели Тэхён и Джин. Атмосфера спокойного утра была нарушена резким стуком в дверь. Прежде чем кто-либо успел ответить, дверь распахнулась. Вошедшая женщина была прекрасна, даже следы недавних слез не могли скрыть аристократической утонченности. Невысокая, с осиной талией, в дорогом, но скромном платье. Волосы, уложенные с безупречной элегантностью, оттеняли бледность лица. Госпожа Чон. Мать Чонгука. — Господин Ким, — она склонила голову в почтительном поклоне, обращаясь к Тэхёну. Голос ее дрожал. — Простите за вторжение... Джин встал, мгновенно оценив ее состояние. — Госпожа Чон? Что случилось? Вы расстроены... — Нам... нам нужна фаворитка, — выпалила она, едва сдерживая рыдания. Словно стена сдерживаемого ужаса рухнула. — Срочно! Вчера... отец поймал Чонгука с каким-то парнем! В машине! Я думала, он его убьет на месте! Нам нужна фаворитка, иначе беды не избежать! Чона надо приструнить, привязать к дому, к правилам! Дальше... боюсь, будет только хуже. Тэхён поднял бровь, его квадратная улыбка сменилась выражением делового интереса. — А почему не... женить его на этом парне? — спросил он осторожно. — Если уж связь настолько серьезна... Фаворитка – не единственный выход. — Никогда! — Госпожа Чон резко мотнула головой. — Он никогда не допустит такого мезальянса! Это... это вообще непонятно что! Хорошо, если это просто юношеская... влюбленность. А если этот парень решит обхитрить Чонгука? Или, не дай бог, залетит от него? Это будет полная катастрофа! Наш бизнес... мы столько лет боролись, чтобы занять свое место! Сейчас нам это совершенно не нужно! Рисковать всем из-за... — Она не договорила, махнув рукой. — Хм, — Тэхён потер подбородок. — Ладно, фаворитку так фаворитку. Подберем. — Мы уже пробовали! — отчаяние снова прорвалось в ее голосе. — Ему никто не нравится! Обычная фаворитка... не факт, что справится со строптивым нравом Чонгука. Он сложный! Нам нужен кто-то... очень опытный. Надежный. — Ее взгляд, полный мольбы и надежды, неожиданно упал на Джина. Она смотрела на него, словно видя спасение. Джин замер. Он? О чем она? Тэхён проследил за ее взглядом. Потом медленно перевел глаза на Джина. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой усмешке. — Есть только один вариант, — произнес он спокойно. — Какой? — Госпожа Чон не отводила взгляда от Джина. Тэхён кивнул в сторону Джина. — Он. Джин. Вся надежда только на него. Только он с его опытом и статусом сможет приструнить Чонгука. Госпожа Чон всплеснула руками, в ее глазах блеснули слезы облегчения. — О, господин Ким! Я... я не смела просить! Вы такой опытный, такой... желанный всеми! А наш Чон... он еще зеленый, неопытный мальчишка! Мы... мы просто обычная семья... Для Вас... «Обычная семья?» — мысль пронеслась в голове Джина с ледяной яростью. «Вы входите в десятку самых богатых! "Обычные" – это мы с Тэхёном, которые строим репутацию годами!» — Я не против, — голос Тэхёна вернул его к реальности. Джин увидел в его глазах знакомый огонек азарта и... торжества. — Я давно ищу Джину достойную семью. Чонгук молод, красив, перспективен... Самое то, не правда ли, Джин? Джин открыл рот, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Но... я уже старый для него. Десять лет разницы... — Это замечательно! — перебила госпожа Чон, подступая ближе. — Ему как раз нужен кто-то старше, мудрее! Кто сможет его направлять, вести! Молодая фаворитка с ним не справится! Придётся следить за обоими! Пожалуйста, господин Ким! — Она обратилась к Тэхёну, но смотрела на Джина. — Мы заплатим любые деньги! Все, что пожелаете! Только позвольте Джину взять нашего Чонгука! Джин стоял, словно окаменев. Лицо – маска вежливой отстраненности, но внутри бушевал ураган. Его мечта... преподносилась как услуга, как последний шанс для испорченного наследника. — Мне... мне надо подумать, — выдавил он наконец. — Да-да-да, конечно! — Госпожа Чон закивала с жадной надеждой. — Подумайте! Ради бога! Мы будем ждать! — Она еще раз поклонилась и почти выбежала из комнаты, оставив за собой шлейф дорогих духов и неразрешенных проблем. Дверь закрылась. Тэхён откинулся в кресле, закинув ногу на ногу, и громко рассмеялся. — Ёптить... "Подумать"! — Он смотрел на Джина с нескрываемым весельем. — Да ладно тебе, Джин! Посмотри, звезды сошлись! Твоя рыбка сама запрыгнула в сеть! Скоро у тебя будет строптивый, горячий любовник прямо в постели! — Он подмигнул. — Эх, Джин... Ничего, у тебя так долго было воздержание, что сейчас как раз самое время быть хорошенько выебанным. Джин холодно посмотрел на него. — Заткнись. Фаворит – это не для секса. — Не только для секса, ты хотел сказать, — поправил его Тэхён, улыбка стала шире.

***

Отдельное крыло особняка Чонов, отведенное фавориту и его доминанту, дышало роскошной тишиной. Здесь были свои гостиная, кабинет, спальня – весь мир для двоих. Чонгук нервно переминался с ноги на ногу посреди гостиной, не зная, куда деть руки. Он выглядел пойманным щенком, лишенным всей своей обычной дерзости. — Я... как-то не ожидал, что это будете вы, господин Ким, — пробормотал он, избегая прямого взгляда на Джина, который спокойно осматривал полки с книгами. Джин обернулся. Его взгляд был спокоен, но в нем читалась непоколебимая уверенность. — Просто Джин, — поправил он мягко, но твердо. — Теперь я для тебя просто Джин. Никакой фамильярности. Особенно когда мы наедине. "Господин" оставь для официальных приемов. Чонгук сглотнул, кивнул. — Ладно... Хорошо. Понял. — Он помолчал, снова заерзал. — Я только... не совсем понимаю. Что делать-то дальше? Как это все будет выглядеть? Мы теперь... вместе жить будем? Спать? Есть? Как... как все устроится? Джин подошел к столу, жестом пригласил Чонгука сесть напротив. Сам опустился в кресло, сложив руки на столе. Поза была открытой, но властной. — Чонгук, — начал он, его голос звучал как лекция, но в нем чувствовалась глубокая убежденность. — Фаворит – это не только про позы в сексе. Это очень глубокое погружение в мир. Моя задача – научить тебя жизни. Настоящей. Не только тому, в какую позу, в какую дырку кому что засовывать, как стонать или как быстро кончить. А гораздо более глубоким вещам. Он сделал паузу, ловя взгляд Чонгука, который наконец осмелился поднять глаза. — Про то, как выстраивается настоящая семья. Какие могут быть взаимоотношения – здоровые и токсичные. Про психологические травмы, которые все носят. Про паттерны поведения, которые ломают жизни. Что такое ответственность за детей. Что такое истинное уважение. Как справляться с кризисами, которые сметают все на своем пути. — Джин слегка наклонился вперед. — Я могу быть твоим лучшим собеседником. Твоим самым внимательным слушателем. А еще... твоим проводником в этом сложном мире доминантов и условностей. Секс... — он махнул рукой, — это вторично. Пока выкинь это из головы. Чонгук кивнул, но в его глазах читалось непонимание и остатки подросткового бунта. — Я понял... Ладно. Просто... я же знаю, почему отец Вас сюда привел. Если даже вас мне навязали... значит, он просто в ярости. И хочет меня наказать. — Тебе нужно прекратить общение с тем парнем, — сказал Джин прямо, без обходных фраз. Его голос стал жестче. — Если не хочешь, чтобы его стерли с лица земли. Твой отец играть не будет. Этот Хёнжин... он ненадежный, Чон. — Вы ничего не знаете! — Чонгук вскочил, как ужаленный. Вся его скованность испарилась, сменившись вспышкой гнева. — Вы не знаете ничего про Хёнжина! Вы говорите точь-в-точь как он! Он и Вас тоже настроил против меня?! Почему все думают, что знают мою жизнь, мои! чувства лучше меня?! Это мой выбор! Этот парень мне нравится! Почему Вас это всех так, блядь, тревожит?! Джин поднялся. Спокойно. Медленно. Каждое его движение было исполнено контролируемой силы. Он подошел к Чонгуку, который стоял, сжав кулаки, дрожа от возмущения. — Потому что, — произнес Джин тихо, но так, что каждое слово врезалось в сознание, — ты рожден в системе, Чон. Ты не просто парень. Ты – сын чеболя. Лицо семьи Чон. Будущий наследник империи. — Он сделал еще шаг, сократив дистанцию до минимума. — Будь ты обычным парнем с улицы, всем было бы глубоко плевать, с кем и где ты трахаешься. Но ты – наследник. И жить ты должен как наследник. Сейчас тебе указы отца кажутся глупыми и несправедливыми. Поверь, с возрастом ты поймешь, что он был чертовски прав. Его ярость – это страх за тебя и за всё, что он построил. — Поэтому я и не хотел фаворита! — выкрикнул Чонгук, но в его голосе уже слышались нотки отчаяния, а не чистого гнева. — Вы суете меня в рамки, а я... Я хотел... Чтобы просто... чтобы просто мне дали свободу любить! Джин внезапно двинулся. Быстро и точно. Он толкнул Чонгука на широкий диван, навис над ним, одним движением зажав его запястья. Затем опустился сверху, прижавшись всем телом, бедрами к бедрам, пахом к явно пробудившемуся интересу под брюками Чонгука. Его свободная рука схватила Чонгука за челюсть, заставив повернуть голову в сторону. Джин наклонился, его губы почти коснулись шеи молодого доминанта, горячее дыхание обожгло кожу. Он вдохнул его запах – гнев, страх, молодость, возбуждение. — Ты бы со мной так не разговаривал, — прошептал Джин губами у самого его уха. Голос был низким, бархатистым, но неумолимым. — Все-таки, я власть-то побольше имею. И опыт. Не хочу, чтобы ты скулил в нашу первую ночь. Это было бы... недостойно. Чонгук замер. Он чувствовал жар Джина, его силу, которая не имела ничего общего с грубой мускулатурой отцовских охранников. Это была сила контроля, знания, невероятной, магнетической энергии. Несмотря на аристократичную хрупкость, Джин был невероятно силен в этом – в умении брать, владеть, доводить. Чонгук инстинктивно обхватил его талию, пальцы впились в дорогую ткань рубашки. Джин начал медленно двигать бедрами, едва ощутимое, но невероятно соблазнительное трение. Его дыхание стало чуть чаще, горячие потоки воздуха обволакивали ухо Чонгука. Джин видел, как глаза Чонгука закатываются, как напрягаются вены на его шее, как учащается его дыхание. Возбуждение нарастало волной, почти болезненной в своей интенсивности. — Посмотри, — Джин снова прошептал ему в ухо, его губы скользнули по мочке. — Я даже еще ничего не сделал. Даже не коснулся тебя, Чон. А ты уже... весь потек. Как необъезженный жеребенок. Чонгук дернулся, пытаясь отрицать, но его тело кричало правду. Оно предательски отвечало на каждое движение, на каждый вздох фаворита. — Это... это не так! — попытался он бунтовать, но голос сорвался. — Это так, — Джин отстранился на сантиметр, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Его взгляд был пронзительным, всевидящим. — С чего ты взял, что то, что ты чувствуешь к этому Хёнжину... это истинное чувство? — Он наклонился еще ближе, его губы почти касались губ Чонгука. — Это просто похоть, щенок. Ты даже не знаешь, кто ты. Не знаешь своего тела. Не знаешь, как оно умеет реагировать ... и что такое настоящий вызов. Ты играешь в любовь, не зная правил игры. Чонгук смотрел в эти темные, бездонные глаза, чувствуя, как пульсирует в висках. Его дерзость, его уверенность растаяли под этим напором страсти, знания и власти. В голове промелькнула мысль – безумная, стыдливая, невероятно соблазнительная – о том, чтобы просто отдаться, позволить этому человеку, этому Джину, показать ему все, чего он не знает. Он слабо отстранился. — Ладно... — голос его был хриплым. — Я... я понял. Я подумаю. О Хёнжине. Что сделать. Джин медленно поднялся с него, его движения были плавными, как у большого хищника. Он поправил манжет рубашки, его лицо снова стало безупречно спокойным, только в глазах тлел огонек удовлетворения. — Подумай, Чон. — Он кивнул медленно встретившись в глазами Чона. — Хорошо подумай. Напряжение в комнате медленно рассеялось, сменившись тяжелой, наэлектризованной тишиной. Но то что сделал Джин, засело в сознании Чона. Он ощутил то, чего еще не знал... Не знал в самом себе.