Марионетка.

Тэхён лежал на кожаном диване в своем кабинете, закинув руки за голову. Смотрел в потолок с выражением человека, готового физически плеваться от тоски. Вокруг царила роскошная тишина его Дома Фаворитов, но она звенела пустотой. У Чимина вовсю кипели страсти: бизнес-битвы и мучительный танец с Юнги вокруг вопроса статуса. Чимин уже всем уши прожужжал о том, как сделать "своего альфу" законным. У Джина... у Джина вообще случилось чудо: строптивый Чонгук не просто влюбился, а в гон сожрал его с таким аппетитом, что Джин забыл, как выглядит телефон, погрузившись в сладкое болото "семейных дел". А Ким Тэхён? Ким Тэхён, создатель самых желанных пар города, вершитель чужих судеб и страстей, остался один. Печальный. Заброшенный. И безумно одинокий. Пыль одиночества оседала на его идеально отполированных поверхностях. Стук-стук. Тэхён даже не пошевелился. — Войдите, — буркнул он в потолок. Дверь открылась. В кабинет вошел Ким Намджун. Безупречный костюм, медицинский кейс в руке, запах антисептика и чего-то неуловимо теплого – его фирменный шлейф. Самый элитный доктор города, он регулярно наведывался в Дом Фаворитов: осмотры, анализы, контроль циклов течки у омег, витамины для альф – рутинная забота. — Господин Ким, — Тэхён соскочил с дивана, изображая дежурную бодрость, которую тут же сбросил, как ненужный плащ. — Намджун? А мы… сегодня договаривались? Намджун мягко улыбнулся, заняв кресло напротив дивана. — Пятое число каждого месяца, Тэхён. Как часы. — Его взгляд, острый и профессиональный, скользнул по лицу друга. — Вы… как-то странно выглядите. Все в порядке? Устали? Тэхён плюхнулся обратно на диван, закинув руку за голову, изображая театральную расслабленность. — О, чувствую себя отлично! Идеально для паршивости, — процедил он, глядя мимо Намджуна куда-то в пространство за его спиной. Намджун откинулся в кресле, сложив руки на животе. Поза врача, готового слушать. Они знали друг друга годами. Намджун видел Тэхёна в кризисах, в победах, в болезнях, в моменты усталости после сложных переговоров о судьбах его подопечных. Между ними витала теплая, проверенная временем близость, но невидимая стена – статус, условности, страх разрушить хрупкое равновесие – оставалась нерушимой. Тэхён и представить не мог, что его практичный, сдержанный доктор может видеть в нем объект желания. Намджун же глубоко внутри считал себя недостойным: он был всего лишь блестящим врачом, а Тэхён – неприкосновенной звездой, желанной добычей для самых богатых и влиятельных альф. Его скромное состояние и "всего лишь" медицинский статус казались жалкими в сравнении с миром Тэхёна. — Что вас беспокоит, Тэхён? — спросил Намджун тихо, голосом, который умел развязывать языки. — Давайте поговорим. Не как врач и пациент, а как… старые друзья. Тэхён вздохнул, наконец встретив его взгляд. В его глазах была неподдельная усталость и щемящая пустота. — Одиночество, Намджун. Оно давит. Как влажный тяжелый плащ. — Он провел рукой по лицу. — Всё вокруг кипит любовью, страстью, жизнью. Чимин с его марионеткой-альфой, Джин со вдруг послушным Чонгуком… А я? Я создаю счастье для других, а сам сижу тут, как паук в золотой паутине, и ловлю… пыль. И плесень. Как старая заброшенная книга. Намджун слушал внимательно, его карие глаза смягчились. Он кивнул. — Понимаю. Это тяжело. Особенно когда видишь результат своей работы в чужих радостях. — Пауза. Он переключил тон на более профессиональный. — А когда у тебя была последняя течка, Тэхён? Вопрос повис в воздухе. Тэхён замер, потом медленно повернулся на диване, сел, упершись локтями в колени. — Последняя… — Он провел рукой по волосам, искренне растерянный. — Черт, а я… не помню. Совсем. Намджун нахмурился, профессиональная тревога мгновенно сменила сочувствие. — Не помните? Вы свой цикл не отслеживаете? Это же основа вашего здоровья как доминантной омеги! — У меня течки… — Тэхён заерзал. — Блин, у меня что, ранняя менопауза? В 36-то?! — Он попытался пошутить, но в голосе прозвучала настоящая паника. Намджун вскочил с кресла, его лицо стало жестким. — Менопауза?! Тэхён, ты в своем уме? Вам 36! Вы в самом расцвете сил! Ваш цикл должен быть точным, как швейцарские часы! Что за чушь?! Тэхён побледнел. Шутка не удалась. Намджун видел – это не игра. — Тэхён… — голос врача стал мягче, но тревога в нем усилилась. — Ты серьезно? Ты не отслеживал? Не чувствовал сбоев? — Он подошел ближе, изучающе вглядываясь в его лицо. — Посмотри на себя. Бледный. Тени под глазами. Ты давно выглядишь… истощенным. Не физически, а энергетически. Альфа тебе нужен, Тэхён. Срочно. Биологические часы тикают громче, чем ты думаешь. Тэхён фыркнул, пытаясь вернуть браваду, но она звучала фальшиво: — В смысле, я что, должен выйти на площадь с табличкой «Срочно! Требуется альфа для оплодотворения увядающей омеги!»? Скидка на первого клиента? — Тэхён! — Намджун сжал его плечо. — Ты же самый желанный фаворит в городе! Тебя разрывают на части! Ты нашел идеального альфу для Джина. Пора найти своего! Никто к тебе с протянутой руками не придет просто так. Тебе нужно… проявить инициативу. Показать, что ты открыт. — Он замолчал, его взгляд стал проницательным. — Ты же говорил… что уже есть тот, кого хочешь? Тэхён поднял на него глаза. Взгляд был прямым, без привычной маскировки. — А что, если есть? Намджун замер. Казалось, воздух в кабинете сгустился. Он слегка отстранился, его профессиональная маска дрогнула, обнажив мгновение чистой, неподдельной растерянности. — Тогда… — он сглотнул, — …тогда самое время ему об этом сказать. Судя по сбитому циклу и твоему состоянию… времени на раскачку нет. Решение созрело мгновенно. Намджун действовал как врач, спасающий пациента. — Одевайся. Поехали в клинику. Сейчас. Полное обследование. Гормоны, УЗИ, все. Я не хочу гадать. Протестов не последовало. Тэхён, необычно покорный, последовал за ним. В стерильных стенах элитной клиники его проверили со всех сторон. Намджун лично контролировал каждый этап, его лицо было каменной маской профессионализма. Перед отъездом он коротко бросил: — Езжай домой. Отдохни. Я привезу результаты сам. И осмотрю фаворитов, как планировал. На следующий день Намджун снова стоял на пороге кабинета Тэхёна. В руках – тонкая папка с результатами. Лицо врача было непроницаемым, холодным, как скальпель. Он молча протянул папку. Тэхён нервно усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку: — Господи, у тебя такое лицо, будто привез смертный приговор. Я что, умираю? Он открыл папку. Глаза пробежали по строчкам, по цифрам, по заключению. Кровь отхлынула от лица. Резерв яичников критически низок. Цикл не просто сбит – он на грани угасания. Риск бесплодия в ближайшие годы – крайне высок. Выносить и родить здорового ребенка через пару лет могло стать невозможным. — Это… — Тэхён поднял на Намджуна огромные, полные ужаса глаза. Голос сорвался до шепота. — …это я правильно понял? Моя… матка умирает? Намджун опустился на диван рядом с ним. Его холодность растаяла, сменившись глубокой профессиональной и человеческой тревогой. — Тэхён, не надо так. Это не приговор. Современная медицина… Мы можем заморозить твои ооциты. Сейчас. Прямо сегодня. Я сведу тебя с лучшими репродуктологами, организую все… — Он говорил быстро, предлагая решения, как плотину против нахлынувшего отчаяния. Тэхён внезапно схватил его руку. Хватка была ледяной и дрожащей. — Мне не нужны связи, Намджун! Мне не нужны замороженные клетки в каком-то банке! — Его голос дрожал, в глазах стояли слезы ярости и бессилия. — Мне нужен альфа! Семья! Дети! Сейчас! Мне 36, Намджун! Я столько чужих семей создал! Столько детей появилось на свет через моих фаворитов! А сам? Сам сижу здесь, в этом золотом склепе! Один! Один трахаюсь с пылью! Одинокий, увядающий… — Он сжал руку Намджуна до боли. — …и теперь еще и бесплодный старик! Намджун не отдернул руку. Его взгляд стал невероятно мягким и печальным. Он положил свою свободную руку поверх дрожащих пальцев Тэхёна. — Тэхён… Так в чем проблема? — спросил он тихо, почти нежно. — Найди его. Того альфу. Которого хочешь. Ты же сказал… он есть. Скажи ему. Сейчас. Пока… пока еще не поздно. Тэхён резко поднял голову. Его слезы высохли. Взгляд стал острым, пронзительным, как игла. Он не отвел глаз от Намджуна. — У тебя… — его голос был низким, хриплым, — …есть кто-то, Намджун? Вопрос повис, как нож. Намджун опешил. Его профессиональное спокойствие дало трещину. — В… в каком смысле? — Не тупи, док, — Тэхён встал, нависая над сидевшим врачом. Его тень упала на Намджуна. — У тебя есть пара? Жена? Омега? Любовница? Марионетка? Хоть кто-нибудь? — Нет… — Намджун покачал головой, искренне растерянный. — Никого. Только работа. Пациенты. Рецепты… — Он попытался улыбнуться, но получилось криво. Тэхён не улыбнулся в ответ. Он сделал шаг вперед. Намджун инстинктивно отпрянул, его спина уперлась в спинку дивана. Тэхён сделал еще шаг. И еще. Пока не оказался прямо перед ним. Потом он плавно, как хищник, опустился на колени, зажав Намджуна между своими ногами. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Тэхён почувствовал, как учащенно бьется пульс на шее врача. — Господин Ким Намджун, — прошептал Тэхён, и в его голосе не было ни шутки, ни театральности. Только хриплая, оголенная правда. — Хотите взять меня в свои фавориты? Взять меня… себе? Намджун замер. Глаза округлились, зрачки расширились, вбирая весь свет кабинета. Внутри него все рухнуло и смешалось. Рациональный врач кричал: "Безумие! Он вне досягаемости! Он шутит! Это шок! Это реакция на диагноз!" Но под этим криком, из самых глубин, из того места, которое он годами запирал на замок, рвалась наружу дикая, неконтролируемая волна – облегчение, ликование, неверие и жгучее, запретное желание. «Он предлагает себя. Мне. Тэхён. Мне!» В голове забили миллионы обезьян с литаврами, заглушая все мысли. — Намджун… — имя сорвалось с губ Тэ хрипло. — У тебя… инсульт? Инфаркт? Тебе плохо? — Он судорожно схватил его за плечи, пытаясь встряхнуть, проверить зрачки. — Врача?! Врачу нужен врач?! Джун рассмеялся. Звонко, срываясь, но без тени сумасшествия. Он поймал его дрожащие руки, прижал к своей груди. — Нет, Тэ, у меня не инсульт. У меня шок. Ты только что спросил меня… о таком. И я просто… не поймал твой юмор. Ты серьезно? — Его взгляд впился в Тэхёна, ища хоть каплю сомнения, насмешки. Не нашел. Только волнение и … зарождающуюся надежду… Тэхён наклонился еще ближе. Его губы почти коснулись уха Намджуна. Шепот был горячим, как прикосновение раскаленного металла: — Нет, я не шучу. Я просто решил перестать быть идиотом и ждать у моря погоды. Я залез на тебя, потому что хочу, чтобы ты взял меня. У меня там, в медицинской карте, мало времени осталось. — Он отодвинулся, смотря ему прямо в глаза. — Детей любишь, доктор? Намджун просто смотрел на него. Казалось, время остановилось. Потом что-то щелкнуло. Маска врача, сдержанного профессионала, упала. Его глаза загорелись темным, первобытным огнем альфы, который Тэхён никогда раньше не видел. Он резко дернул Тэхёна за руки, притягивая к себе. Голос Намджуна стал низким, вибрирующим, полным невероятной силы и… облегчения. — Тэхён… Ты что? А я… — он тряхнул головой, дикая улыбка тронула его губы, — …я всего лишь доктор. Но если ты действительно этого хочешь… —Представь, какой мы будем ошеломительной парой. — Руки скользнули вниз, обхватывая талию альфы, прижимая его к себе. — По сути… мы с тобой единственные свободные люди в этом городе. Никаких домов, никаких родов над нами. Только ты… и я. И то, что мы сами захотим создать. Тэхён попытался отстраниться, но Намджун не отпустил. Наоборот, его хватка стала железной на талии омеги. — Да, черт возьми, хочу! — вырвалось у Намджуна, громко, ясно, сбрасывая последние оковы сомнений. — Я просто… никогда не думал, что мне выпадет такой шанс. Никогда не смел даже мечтать… Тэхён рассмеялся – чистым, легким смехом, в котором растворились годы одиночества и тоски. — Ну, тогда я согласен, доктор. — Его руки обвили шею Намджуна. — Можем пропустить долгие клятвы? Они мне никогда не нравились. Согласием стал поцелуй. Не первый, осторожный, а огненный, всепоглощающий. Поцелуй голода, годами сдерживаемого. Поцелуй признания. Поцелуй начала. Инициативу мгновенно перехватил Намджун. Его губы были требовательными, язык – властным, руки – сильными и уверенными. Он встал, не разрывая поцелуя, поднял Тэхёна, как перо, и уложил на широкий кожаный диван, навалившись сверху всем телом. Тэхён отдался потоку, его тело, всегда контролирующее каждое движение, теперь трепетало под властными ладонями альфы. Намджун срывал с него одежду с непривычной для врача поспешностью, его пальцы жгли кожу. — Ты уверен? — Намджун оторвался, его дыхание было прерывистым, глаза пылали. — Прям так? Прям сейчас? Без… прелюдий? Тэхён выгнулся навстречу, его ноги обвили бедра Намджуна. — Уверен. Я никогда ни в чем не был так уверен, как в том, что хочу, чтобы ты меня взял. Сейчас. Намджун закатил глаза с выражением блаженного безумия, уткнулся лицом в шею Тэхёна, вдохнул его запах – дорогой парфюм смешался с чистым, горячим запахом кожи и возбуждения. — Если ты серьезен… — его голос был густым, как мед, и обещающим, — …я стану для тебя не просто мужем. Я стану твоим домом. Твоей опорой. И самым лучшим отцом для наших детей. Клянусь. Тэхён засмеялся, запрокинув голову, обнажая горло в жесте абсолютного доверия. — Господи, как же хорошо, что ты не зануда, Намджун! — Он притянул его лицо к своему для нового поцелуя. — Оказывается, так просто можно было? Прийти и сказать? Намджун кивнул, его руки уже скользили вниз, к талии Тэхёна, к пряжке ремня. — Всегда можно, Тэхён. Любовь… она простая. Она либо есть, либо ее нет. А если она есть… зачем ждать? Что последовало дальше, было не просто сексом. Это было падением в вулкан, слиянием двух одиноких звезд в сверхновую. Намджун, всегда такой сдержанный и точный, словно сбросил все оковы. Его поцелуи были неистовыми, оставляя на коже Тэхёна карту влажных ожогов. Руки – сильными, уверенными, исследующими каждую линию, каждую мышцу, каждый изгиб с хирургической точностью и пламенем новообретенного собственника. Он срывал с Тэхёна одежду, не обращая внимания на дорогую ткань, его губы опускались на ключицы, сосок, живот, оставляя яркие отметины. Тэхён, привыкший доминировать во всем, отдался полностью. Его тело выгибалось навстречу, отвечая на каждое прикосновение стонами, которые он не узнавал – низкими, хриплыми, полными неконтролируемого желания. Он впивался пальцами в спину Намджуна, когда тот, не отрывая рта от его кожи, расстегивал свою рубашку, сбрасывал ее. Обнажился торс врача – не такой рельефный, как у Чонгука, но сильный, крепкий, покрытый легкой темной порослью. Тэхён провел по нему ладонью, чувствуя, как под кожей играют напряженные мышцы. Его альфа. — Намджун… — прошептал он, когда пальцы врача нашли его уже твердый, истекающий соком член. — Тише, — прошептал Намджун в ответ, его дыхание обжигало кожу Тэхёна на животе. — Я знаю, чего ты хочешь. Он опустился ниже. Его губы, такие умелые в произнесении диагнозов, теперь обжигали нежнейшую кожу внутренней поверхности бедер Тэхёна. Поцелуи, легкие укусы, ласкающий язык – все вело к цели. И когда горячая влажность рта Намджуна обхватила головку его члена, Тэхён вскрикнул, запрокинув голову, впиваясь пальцами в кожу дивана. Намджун заглатывал его глубоко, до самого горла, его язык виртуозно играл под уздечкой, ласкал пульсирующий ствол. Руки врача скользили по его ягодицам, раздвигая их, пальцы смазанные слюной, осторожно, но настойчиво вошли в него – один, потом два, растягивая, готовя. — Да… вот так… — стонал Тэхён, теряя связь с реальностью. Его мир сузился до жгучего рта на его члене и ловких пальцев внутри, нащупывающих ту самую точку, от которой взрывались звезды. — Намджун… да черт тебя дери… ты мой… — слова теряли смысл, превращаясь в бессвязный стон. Намджун поднялся, его лицо было влажным, глаза – темными безднами желания. Он сбросил остатки одежды, его собственный член, мощный и напряженный, уперся в промежность Тэхёна. Он наклонился, их губы слились в поцелуе, соленом от соли Тэхёна. Рука Намджуна легла на его бедро, приподняла его, открывая доступ. Тэхён обвил его ногами, притягивая к себе. — Ты готов? — прошептал Намджун, кончик его члена уже давил на растянутое кольцо мышц. Тэхён ответил не словом, а движением бедер, вгоняя его в себя на несколько сантиметров сразу. Оба застонали – Тэхён от боли-наслаждения растяжения, Намджун – от невероятной тесноты и горячности. — Медленно… черт… — простонал Намджун, но Тэхён уже двигал бедрами, загоняя его глубже, глубже, пока альфа не вошел в него полностью. Ощущение заполненности, принадлежности, правильности было ошеломляющим. Намджун замер на мгновение, его лоб упал на плечо Тэхёна, губы шептали что-то бессвязное, благодарное, дикое. А потом началось движение. Сначала медленное, вдумчивое, будто Намджун изучал каждую реакцию его тела. Но скоро ритм ускорился. Руки врача держали его бедра в стальном захвате, его толчки становились мощнее, глубже, точнее. Каждое движение било в самую суть, заставляя Тэхёна выть от нарастающего наслаждения. Намджун нашел его точку G и методично, безжалостно атаковал ее, меняя угол, силу, глубину. Он наклонялся, ловил его губы в поцелуи, кусал шею, плечи, приговаривая хриплым шепотом: "Моя... моя Омега... Тэхён... Такой... горячий... Идеальный...". Тэхён потерял счет времени и пространству. Его тело вздымалось навстречу каждому толчку, его руки цеплялись за мощные плечи альфы, его крики сливались с хриплым дыханием Намджуна в единую симфонию страсти. Он чувствовал, как внутри него растет нестерпимое давление, как все мышцы сжимаются в предвкушении разряда. Намджун, чувствуя его близость, ускорился до предела, его движения стали почти яростными. Одной рукой он схватил член Тэхёна, сжал его в такт своим мощным толчкам. — Намджун! Я… — крик Тэхёна сорвался, когда волна оргазма накрыла его с головой. Его тело выгнулось дугой, горячие струи спермы брызнули на его живот и грудь, смешиваясь с потом. Спазмы его внутренних мышц сжали член Намджуна, как тиски, и тот с низким, звериным рыком вогнал себя в него в последний раз, изливаясь внутрь горячим потоком. Его семя, словно жидкое обещание будущего, наполнило Тэхёна. Они рухнули на диван, мокрые, дышащие как загнанные лошади. Намджун прижал Тэхёна к себе, его губы прильнули к мокрому виску. — Моя… — прошептал он хрипло. — Моя омега. Мой Тэхён. Тэхён, не в силах говорить, лишь прижался к его груди, слушая бешеный стук сердца своего мужчины. На кожаной обивке дивана, символа его власти и одиночества, теперь остались следы их страсти – капли пота, спермы, жизни. Пыль и плесень одиночества были сметены пламенем. Началось что-то новое. Невероятное. Настоящее. От чего у обоих бурлило внизу живота и сердца… Бились в новом ритме… Прокладывая путь новому. Чему-то простому и чистому.