His shy heart

Сердце вздрогнуло от неожиданности и ты резко повернулась к Вакатоши. Слишком пристально вгляделась в чужое лицо – ваши глаза встретились и тебя ошпарило осознание. Никаких сомнений не осталось – вы впервые так близко друг к другу. Так близко, что можно разглядеть золотистые крапинки на радужке его глаз, бархатную дымку густых ресниц. Одинокая капелька воды медленно стекла по виску к выразительной линии челюсти – та самая геометрия линий, подчёркивающая привлекательную мужественность Вакатоши. Краска на твоих щеках из нежного розового сгустилась до отчаянно красного, воровато поднялась к ушам и окрасила их кончики в пылающий малиновый. Все твои внутренние системы слаженно дали сбой и ты в мыслях отчаянно взмолилась, чтобы в сумерках смущения не было заметно. — Да... очень сильный дождь, — бормочешь, в неловком, слишком стремительном движении сдирая с щеки прилипшую прядь. Всё в тот момент было неловким: твоя промокшая насквозь форма, погода, присутствие Вакатоши. Да даже этот разговор. Но молчание – убийца, а ты не хотела быть его жертвой. Губы будто задеревенели, едва задвигались, выдавая какие-то слова — ты и сама не понимала, что говоришь. Собственный голос доносился словно из-под толщи воды, приглушённо и странно, будто кто-то набил уши ватой. Обрывки фраз, недосказанные мысли, а Вакатоши — как назло! — слушал с таким серьёзным вниманием, что смущение повышалось в градусе, и теперь ты просто таяла фруктовым льдом под солнцем. “Да не смотри ты так…” — шипишь внутри, но даже эта единственная воинственная мысль не выдержала его проницательного взгляда, трусливо растаяла, бросив тебя один на один с нарастающей паникой. — Прогноз обещал только облачность. Я даже зонт не взяла. Поверила прогнозу… Вот… — Прогнозы часто ошибаются, — серьёзно выдал Ушиджима таким тоном, будто бы изрекал непреложную истину, а не просто пытался тебе поддакнуть. Ну вот. И что тебе на такое ответить? И не понятно, шутит Вакатоши или говорит серьёзно. С ним никогда ведь не поймёшь – у него нет никаких оттенков иронии в арсенале, а, значит, не шутит. Наверное… Скорее всего… Повисла пауза. Молчание угнетало не только тебя – Вакатоши вновь лихорадочно думал, что ещё умного он бы мог тебе сказать. Он в своём суровом молчании перебирал и отвергал варианты, ты же нервно теребила ремешок портфеля, накручивая его на палец так сильно, что синтетические нитки впились в сгиб и кончик даже посинел от твоего усердия. — Ты… Кхм, ты после уроков была? — Ушиджима наконец выдавил из себя слова. Прочистил горло деловито, свёл густые брови на переносице. В голосе проскользнула едва заметная неуверенность, но сам он почувствовал облегчение — вопрос нашёлся подходящий и будто камень с плеч рухнул. Может, он не так уж плох в общении, как думал? По крайней мере, он старается и пока доволен ходом беседы. Вот бы ты тоже оценила его усилия… — Ага. В библиотеке сидела, — ты осторожно улыбнулась, ещё не зная, к чему готовиться – к светской беседе или же к отчитыванию? Уж слишком строго выглядел Ушиджима. — Готовилась к контрольной по математике. Завтра эта пытка у Накамуры-сенсея. А ты с тренировки? — Да. — Он помолчал, явно обдумывая что-то. Хрустунул звучно пальцами. — По математике контрольная… Тригонометрия же? — Угу. И эти жуткие интегралы, — сокрушённо вздохнула ты. Вакатоши едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Нравилось ему, как ты морщила нос – тебе трагедия, а для Ушиджимы умиление, что живительным теплом расползалось в широкой груди под мокрой футболкой. Твоя мимика: театральный закат глаз, кислая улыбка выдавали в тебе натуру живую, весёлую, совсем на него, трагично серьёзного, непохожую. — Боюсь, что завалю контрольную, — продолжила ты с заметно нарастающим отчаянием в голосе. — У меня с точными науками отношения… Ну, скажем так, сложные. Я прошлую контрольную знаешь, как плохо написала? Так стыдно… — Математика требует логичного подхода, — вновь сурово сказал Ушиджима и ты даже чуть поникла. Пристыдил так пристыдил. В его голосе не было ни капли снисходительности, только спокойная уверенность и ты подобралась внутренне даже – ну, всё, сейчас отчитает точно так же, как мама в том месяце. — Всё как в волейболе. Нужно понять систему, увидеть паттерны. Траектория мяча — это парабола, сила удара — векторная величина. Ты с удивлением кивнула, солидно поджав губы. Ожидала чего угодно — неловкого молчания, односложных ответов, — но уж точно не сравнения математики с волейболом. — Интересная аналогия, — осторожно заметила ты, не зная, стоит ли продолжать тему или увести её в безопасное русло, подальше от нелюбимой математики. — Никогда об этом не думала. — Если хочешь, я могу объяснить некоторые темы, — вдруг предложил Вакатоши, сам чуть опешив от своей же смелости. Но отступать уже некуда, да и есть ли смысл идти на попятную? — У меня по математике хорошие оценки. Лучшие в параллели, вроде бы. Ушиджима тут же пожалел о своих последних словах — ну и зачем он хвастается? Как будто пытается подчеркнуть своё превосходство именно в том, что тебе даётся так трудно. Погружённый в неловкое самобичевание, он не заметил, какой эффект на тебя произвели его слова. Ты заморгала сломанной куклой, на мгновение даже перестав терзать бедный ремешок. Нет, это нереально… “Сон? Галлюцинация от холода?” — скептично перебирала ты варианты происходящего в голове. Ну не может такого быть, это же невозможно… Ушиджима Вакатоши — тот самый Ушиджима — предлагает тебе помощь? Судьба насмехается, наверное, над тобой: сейчас моргнёшь раз, второй, третий – и всё исчезнет. Проснёшься в своей кровати под пищащий будильник, а это окажется очередным дурацким сном. Но сколько бы ты ни моргала, Ушиджима не исчезал. Сидел рядом, вполне реальный и осязаемый, обдавая твоё тело едва ощутимым из-за расстояния теплом. Смотрел так спокойно и естественно, что даже стыдно стало за собственные фантазии. “Да что я выдумываю”, — отругала ты себя в мыслях. — “Он просто хочет помочь с математикой, а не… Ну что я себе навоображала…” — Серьёзно? — вопросила вслух ты с таким недоверием в голосе, что Ушиджима даже покраснел. Он поспешно смазал румянец вместе с каплями дождя ладонью, довёл движение до самой шеи и тут же дёрнул сбившийся воротник спортивной куртки. Стало жарко в лице – знал же, что инициатива всегда наказуема, зачем ляпнул лишнего? В его случае всё легко могло обернуться пыткой: шутка ли — он предложил тебе встретиться наедине! А значит, придётся поддерживать разговор. Да, формально это помощь с математикой, но для него это важный первый предлог. За ним он обязательно найдёт и второй, и третий… Ты нарушила ход его благостных мыслей о будущем.