Докажи мне любовь

На самом деле, у Чана в последнее время не было времени на свои мысли. Он настолько много работал, вообще не о чем не думая, кроме как забот о своем королевстве, чтобы не отвлекаться. Если бы Чан и работал и думал, то у него бы вообще не осталось сил ни на что. Если он и думал, то очень долго и чательно. И это достаточно выматывало, честно говоря. Но сейчас у всего замка были объявлены выходные, на неделю. Он пытался отдыхать, честно, но без работы Чан просто не мог жить: ему всегда нужно было занять себя какой-то да работой, чтобы просто чувствовать уравновешенным. Однако отдыхать он тоже успевал, особенно под пристальные взгляды Феликса на него. Омега всегда следил за ним, наблюдая за тем, чтобы тот отдыхал. Альфа все еще помнил, какой длинный и долгий монолог устроил ему Феликс, когда тот не спал целую ночь, провёв ее за бумажной работой. Омега всегда внимательно и пристально наблюдал за состоянием каждого человека в замке. Парень был очень дотошным, когда тема касалась здоровья. Чану даже пришлось ему пообещать, что он больше никогда не будет проводить ночь за работой. И Феликс даже, в первое время, заходил к нему в комнату, чтобы проверить, правда ли он спит. Несмотря на это, Чан всегда любил Феликса. Ему нравилось видеть, как его друг горит своим делом. Он еще ни разу не пожалел, что именно Феликса сделал главным лекарем замка. Этот омега стал ему почти как младшим братом. Сейчас, когда у Чана было какое-никакое свободное время, он наконец мог погрузиться в свои мысли. Подумать о всем, что произошло за последнюю неделю. Дела королевства шли хорошо: он наконец смог заключить союз с одной из самых мощных, и географически значимых стран. Он ухмыльнулся про себя. Его родители были бы за него горды. Чан бы очень хотел быть таким же мощным правителем, каким и был его отец. Его родители были действительно умными и великими людьми. Но, самое главное: они не пользовались своим положением правителей. Мать и отец с детства ему объясняли, что, несмотря на то, что он будущий король, он должен относиться ко всем, как к равным. Его народ - это его ценность, которую он должен защитить, и Чан запомнил это с самого детства. Раньше Чан всегда вспоминал о своих родителях с болью в сердце: когда его шрамы от потери все еще не до конца смогли зажить. Но сейчас он вспоминал о них лишь с гордостью и с любовью. Все старые шрамы прошли, и теперь Чан будет выстраивать свой путь. Он станет такой же гордостью для своего народа, какими были и его родители. Его мысли и заходили о Сынмине, Сухо и Джихе, как же без этого. О них он даже задумывался больше всего. С Сухо и Джихе у него получилось сдружиться почти сразу же. Они были открытыми и милыми. Хотя, они оба и боялись Чана поначалу, но они сразу же нашли общий язык. И, сказать честно, Чан сам не понял, как они стали ему близки. Он проводил большое количество времени рядом с ними. Эти дети почти полностью забрали его выходные, заполняя его свободное время своими играми. А вот с Сынмином все было сложнее, намного сложнее. С ним они почти не общались, хотя и получались моменты, когда они то на обеде или завтраке перекинуться парой фраз, то в детской просидят вместе, играя с Сухо и Джихе. Большую часть своего времени бета проводил то с Чонином, то с Феликсом или Джисоном. Чан видел то, как в последнее время Сынмин сближался с омегами и бетой. И он был рад, несомненно. Чан был рад, что Сынмину было комфортно в компании этих троих. Но, Чан тоже хотел проводить время с бетой, честно говоря. Он очень хотел, чтобы бета чувствовал себя комфортнее рядом с ним. Но альфа не был идиотом: он видел то, как Сынмин всячески его избегает, остерегаясь альф, как огня. И Чан понимал причину, прекрасно понимал. Он все еще ясно помнил тот гневный монолог беты, когда они впервые встретились. То, как тот ненавистно отзывался о альфах, буквально выплевывая это слово, действительно ужаснуло его. И в целом рассказ Сынмина заставил его сердце упасть в пятки тогда. У беты вполне была веская причина, чтобы ненавидеть его субгендер. Да и Чан сам понимал, что у альф не было репутации хороших и порядочных людей. В газетах всегда то тут, то там промелькали ужасные новости, конечно же с участием альф. Однако Сынмин не видел главного: не все альфы плохие. Но бета настолько был затуманен злостью, что не хотел признавать этой истины. Чан бы хотел показать бете, что тот действительно может дать ему шанс. Что он не плохой человек только из-за его субгендера. Альфа тихо вздохнул, не зная, что ему делать. Он бы хотел спросить мнение его друзей на этот счёт. – Чан был расслаблен. Он шел по коридору, обсуждая планы на следующую неделю со своей доверянной служанкой, пока та записывала все мысли альфы на пергамент. – Со следующей недели нужно, чтобы все были готовы, – пробормотал Чан, пока женщина позади него легонько кивала, – Все должно быть идеальным по приходу господина Сока и его гостей. Женщина позади него кивнула, чиркнув пером. – Поняла, господин Бан. Вообщем, абсолютно ничего не предвещало беды. Просто обычная рутина Чана, но какое-то беспокойство внутри него неосознанно начало рости. Он слегка нахмурился, но решил игнорировать это чувство глубоко внутри него. – Нужно привести бальный зал в порядок, и.. – он остановился, не успев договорить. Женщина позади него ойкнула от такого резкого торможения, ее лицо стало обеспокоенным. А Чан явно что-то слышал. Что-то, что ему ну очень не понравилось. Альфа прислушался, пытаясь уловить каждый звук. Он определённо услышал плач. Детский плач. Он доносился со стороны.. Детской Джихе и Сухо. Его растерянность сменилась на беспокойство и панику. Альфа резко рванул в сторону их комнаты, волнение разлилось по нему волной. Женщина рядом с ним слегка недоуменно опешила, но побежала за ним. Чем ближе они подходили, тем больше волнение охватывало Чана. Когда они наконец дошли до коридора, ведущего к комнате Джихе и Сухо, сердце Чана болезненно сжалось. Джихе сидела на холодном кафеле, её коленки были разбиты, а руки содраны до крови. Девочка заливалась слезами, всхлипывая. Рядом с ней на карточках сидел Сухо, он выглядел потерянным, его руки дрожали. Чан буквально обошел весь коридор за пол секунды, подбежав к двум детям. Он присел на корточки возле Джихе. – Джихе, милая, – Чан приобнял девочку за плечи, притягивая к себе, – Что случилось? – Б-больно, – пробормотала она между рыданиями, сжав чёрную рубашку Чана в тисках. Новая истерика накатила на нее волной. Сердце альфы болезненно сжалось. Служанка, стоявшая рядом с ними выглядела потрясенной, на ее лице отразилась жалость. Чан обратился к ней. – Нужно, чтобы вы привели сюда Сынмина и Феликса, срочно, – прошептал альфа, даже и не думая выпускать ребёнка из объятий. – Передайте Феликсу, чтобы он принес аптечку. Женщина рассеяно кивнула, развернувшись на каблуках и побежав в противоположную от них сторону. Чан почувствовал, как он неосознанно выпустил целую тучу успокаивающих феромонов. Он слегка удивился, когда альфа в груди одобряюще завыл. Когда у него успели активироваться альфа-инстинкты? Ну и ладно, сейчас было не до этого. Он должен был убрать Джихе с холодного кафеля на кровать. Не дай бог она еще заболеет. – Джихе, милая, – тихо пробормотал альфа, – Мы должны пойти в комнату и уложить тебя на кровать, ладно? Нельзя сидеть на холодном полу, простудишься. Чан почувствовал, как девочка кивнула на его плече. Он аккуратно подхватил ее, все еще успокаивающе прижимая к себе. Чан увидел растерянный и грустный взгляд Сухо, устремлённый прямо на него. Ему хотелось успокоить и его, сказать мальчику, что он здесь, что все будет хорошо, но сейчас все внимание его альфы было направлено на Джихе. Инстинкты захлестнули Чана с головой. Он осторожно сел на кровать Джихе, пока девочка прижалась к нему, словно коала. Чан шептал ей какие-то успокаивающие слова, одной рукой прижимая к себе, а второй поглаживая ее макушку. Когда в комнату влетел перепуганный Сынмин, защитные альфа-инстинкты Чана заиграли на полную катушку. Внутренний альфа в его груди предупреждающе зарычал, и он не смог остановить гортанный рык, вырващийся из него. Его альфа был полностью готов защитить Джихе и Сухо. Да, он знал, что это был Сынмин. Это был их "родитель", и он никогда в жизни бы не причинил вреда этим двум детям, но сейчас Чаном управляли полностью инстинкты. Разум альфы еле как мыслил. Он услышал успокаивающий голос беты, и слегка нежный запах свежих яблок: – Чан, альфа, – аккуратно начал бета, выставляя руки вверх, – Это Сынмин, помнишь? Я не наврежу Джихе или Сухо. Я их опекун, помнишь? Я сейчас нужен Джихе и Сухо. Дай мне пройти. Его альфа внимательно осматривал бету с головы до ног. Поза расслабленная, руки подняты вверх, показывая свою полную безопасность. Внутренний альфа Чана чуть помедлил, словно размышляя. Он заставил себя ослабить хватку на Джихе, оглашая вердикт. Он услышал победное хмыканье Сынмина и дальше все было для Чана как в тумане. Сынмин пытался расспросить о том, что случилось Джихе, но по ее реакции было видно, что та рассказать ничего не сможет. Истерика захлестнула девочку новой силой и Чан пробормотал ей какие-то утешения, прижав сильнее к себе. – Сынмин-а, – его голос был хриплым, – Кажется, Джихе сейчас не сможет ответить. – пробормотал альфа. – Спроси у Сухо. Затем Сухо рассказал все, что случилось. От жалобных извинений мальчика у Чана скрутилось сердце, он хотел подлететь к Сухо, обнять его, сказать, что он не виноват. Никто не был виноват. Но всю работу за него сделал Сынмин, который нежно обнял мальчика, одновременно бормоча ему какие-то ласковые слова. Честно, Чана захлестнуло облегчение. Оба ребёнка теперь были в ласке, никто не чувствовал себя обделённым. Он пообещал себе, что поговорит с Сухо завтра. Пусть Сынмин уже и сказал, что мальчик ни в чем не виноват, но его альфа хотел сказать ему это сам. В это время уже прибежал перепуганный Феликс, который выглядел так, словно несколько инфарктов схватил, пока бежал к ним. В этот раз его альфа-инстинкты не активировались, но альфа в груди заметно напрягся. Хватка на ребёнке чуть усилилась. Не успел Чан и моргнуть, как Феликс закончил свою работу, справившись на все сто. Ему пришлось выпустить ненадолго девочку из объятий, чтобы Феликс смог залечить ее раны. Его альфа сразу же встревожился, издав тихий вой. Однако все это время он не прерывал физического контакта с Джихе, успокаивающе поглаживая ее по голове и по спине. Феликсу нужно было обеззаразить раны девочки, и Чан чуть не испустил грустный вой, когда девочка сморщилась и стиснула зубы от боли. Но в остальном все прошло хорошо, как только Феликс закончил, он снова заключил ее в свои тёплые, защитные, объятия. Альфа в груди замурлыкал. Чан даже не заметил то, как Феликс и Сынмин вышли из комнаты. Сейчас все его внимание было приковано на более и менее успокаивающейся Джихе в его руках. Ее истерика перешла в тихое хныканье, слезы почти больше не текли по ее щекам. Он нежно поглаживал ее спину, напевая мелодию. Он напевал колыбельную, которую обычно напевала ему его мама, когда он был совсем ребёнком, как Джихе и Сухо. Его успокаивающий запах хвои создавал в комнате уют и тепло. Они просидели так порядка нескольких минут, прежде чем Чан с удовлетворением обнаружил, что Джихе заснула. Он тихонько усмехнулся, когда девочка слегка засопела и его хватка на ней ослабла. В следующую секунду в комнату заглянул заинтересованный Сынмин, слегка приподняв брови. Увидев, что Джихе заснула, бета легонько хмыкнул. Они уложили обоих детей по кроватям, оставив отдыхать от всех событий, презошедших за этот день. Чан позволил себе облегчённо вздохнуть, когда они вышли из комнаты. Честно, это было самое долгое утро в его жизни. Он моргнул, и уже в следующий момент Феликс ушел, оставив Сынмина и Чана одних. Зависло напряжённое молчание. Чан чувствовал и видел, что Сынмин что-то хотел ему сказать. Бета мешкался и хмурился, в один момент его рот открылся, но тут же закрылся. Его поза была напряжённой и скомканной. Чан подождал еще совсем немного, но ничего не происходило. Никто из них не подал голос. Альфа тяжело вздохнул. Ему было немного грустно, что Сынмин не хочет с ним разговаривать, но это было нормально. Сынмин не обязан был ему доверять или разговаривать с ним, если бете нужно было пространство, то Чан всегда будет готов его дать. Он развернулся, собравшись уходить. Чан не успел сделать и нескольких шагов, когда тихий голос беты заставил его остановиться. – Чан, стой, – Подал слегка неуверенный голос младший. Чан посмотрел на него с надеждой, – Я.. Хотел сказать спасибо. Сказать, что Чан был немного удивлён, это ничего не сказать. Его сердце пропустило удар, и полное удивления лицо, сменилось на нежное. Альфа был рад, что Сынмин захотел первым сделать шаг. – Все в порядке, Сынмин. Но следующее, что сказал этот бета, выбило его из колеи. – Знаешь, Чан, – слегка неуверенно бормотал Сынмин, – Пусть ты и альфа, и пусть ты до сих пор мне не нравишься, я вижу то, как ты заботишься о Джихе и Сухо. – Бета скрестил руки на груди, – Спасибо тебе за это, правда. И сердце Чана опять пропустило удар, все чувства наполнились нежностью. Это был действительно большой прогресс. Возможно, им с бетой даже и удасться сдружиться, пока Мин полностью не выздоровеет. – Спасибо, Сынмин-а. Голос альфы перешёл на шепот. Бета немного отвел взгляд, мило нахмурившись. Они простояли так немного. Каждый в своих мыслях, обстановка была слегка натянутой, но не то чтобы некомфортной. Еще немного полюбовавшись лицом беты, Чан решил, что сейчас стоит оставить Сынмина одного. – Увидимся позже, Сынмин. Чан улыбнулся, и поспешил удалиться. Лицо было расслабленным, но где-то далеко внутри он ликовал. Это была, небольшая, но приятная победа.