Твой свет для моей тени: Всё меняется

Настал новый день. После уроков мы с Алей вместе пошли в студсовет. Я был официально представлен всем, хотя по факту и так уже был со всеми знаком. Работы в совете действительно было много. Так что Кензаки-сенпай был очень рад новой паре рук. Теперь, когда я вступил в студсовет и открыто говорил о том, что являюсь партнёром Али по выборам, мы могли больше проводить времени вместе. Могли всё легко списать на дела студсовета и подготовку к выборам. От этого казалось будто бы стало чуть легче дышать. Я стал ходить с ней в столовую и обратно. Ел я всё же с Хикару и Такеши. Тем не менее она пару раз подсаживалась к нам вместе с Юки, но поскольку Такеши чувствовал себя не в своей тарелке, этим мы и ограничились. Мы стали вместе уходить из школы почти каждый день. Иногда заходили в кафе по дороге домой. Когда работы в студсовете было немного, мы могли задержаться в пустом классе. Я стал немного внимательнее и теперь каждый раз проверял, действительно ли мы одни. За две недели я много раз ловил на себе взгляд Кензаки-сенпая, прямо-таки вопрошающий: «У тебя правда ничего нет ни с одной из них?». Маша же одаривала нас с Алей каждый раз, когда мы были близко, нежной улыбкой. В общем, я привык к чужому вниманию. Ведь что в совете, что за его пределами, мы с Алей привлекали взгляды, просто идя рядом. Так что я старался не обращать на них внимания. Но один взгляд пробирал меня до глубины души — взгляд Миямаэ Ноноа. Это тот человек, внимание которого я вообще не хотел привлекать. Мы оба понимали, что со мной её игры не пройдут, но если ей от меня что-то нужно, то она может пойти и не напрямую. От этих мыслей каждый раз болела голова. POV Саяка Всё началось ещё на первом году обучения средней школы. Я шла по головам, лишая оппонентов воли к борьбе за место президента, пока не столкнулась с ними. Уже при первой встрече я поняла, что будет не просто, но я не сдавалась до самого конца. Но в итоге меня разгромили. И хоть я и сильно расстроилась, я восхищалась ими. Она сияла, не подпуская близко никого. А за ней была тень — он, поддерживающий её во всём с полной отдачей. Их безграничное доверие друг другу и его жертвенность ради неё просто ослепляли. Доверие между этими двумя было крепче камня. Их действительно было не победить. И в итоге, с завистью к этому, я сдалась. Но когда я увидела его здесь, почувствовала боль предательства. Всё было иначе. Неужели то, что я превозносила, было сплошной ложью? Я в это не верю. Так что единственное, что остаётся, — это вернуть его назад. Верно. Я должна поставить эту новенькую на её место. Но отчего же всякий раз при виде их сердце наливается болью? Кудзё-сан, тот, кто был тенью Суо-сан, сейчас с лёгкой улыбкой стоял рядом с Куджо. Он был живее и светлее, чем когда-либо. Это действительно было больно. Ведь рядом была не та. И в итоге всё, что мне оставалось, — это поставить её на место. Указать, что она не права. Я окликнула её, и, когда сама представилась, увидела на её лице заинтересованность. Кто так делает? Ты что, вообще не умеешь скрывать эмоции? И как ты сможешь хоть что-то противопоставить Суо-сан? Неужели ты думала, что, раз отобрала у неё Кудзё-сана, то она сдастся? Едва ли. Это выборы, и тут подлых ходов полно, но всё же это уже перешло границы разумного. Они были идеальной парой. Мы вышли во двор, чтобы поговорить. — Куджо-сан, ты правда будешь участвовать в выборах вместе с Кудзё-саном? — А что если так? — в её голосе не было и тени сомнения. — И тебя совсем не мучает совесть? Такой поступок — верх цинизма. — Что? Изображает из себя непонимание. Ну-ну. — Ну, разве это не очевидно? Зачем тебе ещё было красть такого разгильдяя? Мерзость! Поглядите на неё, изображает невинность. — К чему эти беспочвенные обвинения? Может, вы с Масачикой-куном и знакомы, но сейчас мы впервые говорим с вами, Танияма-сан, так почему же вы говорите всё это мне? — Думаю, ты и сама должна понимать. Как мне кажется, не только Суо-сан может это высказать, и я молчать не буду. Прекрати использовать свои мерзкие трюки на священных выборах. — Даже если я и сделала что-то, хотя очевидно, это не так, какое к тебе это имеет отношение? То, что Масачика-кун выбрал меня, тебя это не касается. Вот же нахалка. Ещё и по имени вечно его зовёт. Бесит. — Да, да, конечно, ты ничего не делала! Не надо мне этого. Я видела, какой они были парой, а теперь что? Он не мог… — Аля-тян? Танияма-сан? Что у вас тут происходит? А вот и он, собственной персоной. — Танияма-сан обвиняет меня, что я использовала какие-то трюки, чтобы «украсть» тебя у Юки-тян. А? Да у неё совсем нет совести? Совсем никакого уважения нет! — Танияма-сан, не знаю, что ты там придумала или услышала, но я сам сделал этот выбор. О, поглядите-ка, он её ещё и защищает. — Это не похоже на тебя. Зачем тебе всё это? Какой смысл менять Суо-сан на эту новенькую? — Не похоже, да? Ну, тут, наверное, твоя правда. Ещё год назад я не собирался ничего делать. — А я о чём? Это всё её вина. — Эй, эй, тише. Знаешь, люди ведь меняются, Танияма-сан. Ты можешь не знать обстоятельств, так что я понимаю, почему ты это делаешь, но остановись на этом. Как я сказал, это мой выбор и всё тут. К тому же Юки была вовсе не против. Так что… Не хочешь ли попросить прощения за всё, что тут наговорила Але-тян? — Тебе ли об этом говорить? Знаешь что, Кудзё-кун… Я приблизилась к нему вплотную. — Я вызываю тебя на собрание учащихся. А темой будет… «Внедрение системы принятия учеников в школьный совет после их утверждения учителями». — Что ж… — Нет, постойте, — Куджо-сан резко появилась между нами, и мне пришлось сделать шаг назад, — насколько я знаю, дебаты проходят между кандидатами в президенты, так что это касается и меня. — Просто постой в сторонке. Это не касается той, чьё единственное достижение — идеальные оценки. — Ты ошибаешься. Мы баллотируемся вместе, а значит, это и моё дело! Так что если хочешь иметь дело с ним, придётся иметь дело и со мной. — Что ж, отлично. Так даже лучше, я уничтожу вас обоих разом. Конец POV Саяки Я надеялся избежать проблем до конца семестра, но, видимо, не вариант. В конце концов мы начали привлекать внимание. Обсудив детали, мы назначили дебаты на понедельник. У нас были целые выходные на подготовку. Хотя, честно говоря, я был уверен в нашей победе, так что воспринял это скорее как повод провести время с Алей. Когда мне пришла такая мысль, следующей стало: а может, стоит почаще ввязываться в такие передряги? Но я тут же отбросил её. Всё-таки нужно разделять дела совета и личные отношения. Хотя мы и использовали совет как предлог для встреч, если слишком всё смешать, можно начать совершать ошибки. А этого сейчас как раз и нужно было избегать любой ценой И вот утро субботы застало нас опять в парке. В этот раз мы решили немного побыть тут. Освежающая прохлада в тени деревьев привносила в мысли ясность. Мы сели на скамейку, и повисла тишина, наполненная невысказанным. — Масачика-кун, ты выглядишь каким-то нервным. Что-то произошло? — Нет, просто… — я замолчал, пытаясь подобрать нужные слова. Аля положила свою руку поверх моей, и её пальцы были тёплыми и успокаивающими. — Не думай, что я давлю на тебя, но ты опять планируешь молчать обо всём? Ты не обязан мне рассказывать прямо всё, но делись хоть чем-то, я тоже хочу понемногу стать частью твоей жизни. В её голосе не было и намёка на упрёк или злобу. Наоборот, лишь доброта, забота и лёгкое волнение. Она действительно волновалась обо мне. — Нет, просто… то, что я хочу сказать… э-э… я пытаюсь подобрать слова. Не хочу звучать странно. — Даже если это и будет странно, разве это так важно? Я уже видела множество твоих сторон, так что почему бы не показать мне ещё одну?  Я вздохнул. Понимал, что не могу уже сдать назад, как часто делал это раньше. Она обещала что будет ждать, что не будет давить, но в тоже время я тоже должен постараться. Я должен делать шаги к ней навстречу. — Аля-тян, я просто думал о том, что выгляжу нерешительным, и мне бы хотелось это исправить. Но я боюсь слишком поспешить. — А? — Ну, понимаешь… я о том, когда можно делать новый шаг. Я не хочу всё это взваливать на тебя. Вот и пытался мыслить более рационально, ведь довериться своим чувствам я не могу. — Почему? — Потому что если я поддамся им, то совершу ошибку. Я не хочу торопить события, но… — я осторожно положил руку ей на щёку, и большой палец сам собой коснулся её губ, — ты для меня всё. Когда мы одни, когда ты так близко, когда целуешь меня… я едва сдерживаюсь, чтобы не пойти дальше. Её щёки залились румянцем, но она не отстранилась. — И как далеко ты хочешь зайти? — её голос чуть дрогнул, но оставался нежным. Я отвернулся и убрал руку с её лица на своё колено. — Настолько, насколько ты позволишь, — пробормотал я себе под нос. Я хотел, чтобы она поняла: у меня нет границ уже сейчас, и я хочу её всю. — Но… — я повернулся и уверенно посмотрел ей в глаза, — я не хочу, чтобы ты заставляла себя ради меня. Мне хочется, чтобы всё, что мы делаем, было для нас обоих, а не только для меня. Она явно хотела что-то сказать, но, видимо, была слишком смущена и поэтому молчала. — Именно поэтому я и хочу в этом разобраться. Я не хочу делать чего-то, что тебе будет неприятно или принесёт дискомфорт, но и не хочу быть нерешительным. Я готов ждать столько, сколько потребуется. Ведь ты тоже ждёшь меня. И дело не только в этом. Я хочу уважать твои чувства и желания. Мне начало казаться, что я делаю только хуже. Мой монолог с каждым словом казался всё более неуклюжим, но я всё же хотел донести до Али свои чувства и мысли. Неловкая тишина продлилась недолго. — Я понимаю твои чувства. Мне немного неловко и… — она сделала паузу, — я хотела бы разрешить твои сомнения, но не могу просто так взять и дать тебе ответ. Это как-то смущает… и к тому же… Если я просто скажу, что готова пойти дальше, разве это не будет выглядеть так, будто инициатор — я? Сейчас, когда она это сказала, я понимаю, что она полностью права. Это будет дико неловко, да и ей будет тяжело. Всё-таки, как бы она ни изменилась за время наших отношений, она всё ещё была цундере. Это очень мило, но в то же время создаёт трудности. Даже если она и готова, или даже хочет пойти дальше, ей трудно в этом признаться. Именно поэтому я и хочу стать инициатором. — Да, ты права. Это будет совсем неправильно. — Значит, мы в тупике? Как же быть? Как я… Точно, всё же очень просто. — Аля! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидал. Она вздрогнула от неожиданности. — Пока я ещё подумаю, но знаешь… если вдруг я перейду черту, ты же остановишь меня? Ещё одной проблемой было её упрямство. Если ей бросали вызов, она принимала его и шла до конца. Поэтому я боялся, что если я начну напирать, она не остановит меня. А наоборот, будет заставлять себя, говоря что всё в порядке и что её всё устраивает. — Если вдруг я сделаю что-то, что тебе не понравится, ты же сможешь оттолкнуть меня? — А? — Причины всех этих раздумий не только в том, что я кажусь себе трусом и слабаком, но я также боюсь стать зверем, который поглотит тебя. Если вдруг мои желания возьмут верх над разумом… Я надеюсь, что этого не случится, но рядом с тобой я теряю голову. Каждое твоё прикосновение разливается приятным теплом по телу… Слова давались тяжело. Говорить о том, что я чувствую, было непросто. Мысли путались, и я уже сам потерял нить. — Масачика-кун. — Её нежный голос будто проникал в самые глубины моего сознания. — А? — Спасибо. Спасибо, что ты так заботишься обо мне. Я совсем не думала о том, чего хочешь ты и что ты чувствуешь. Я настолько погрузилась в радость от того, что ты рядом, в мысли о нас, что перестала думать о твоих чувствах и потребностях. Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности и совсем не думала, что для тебя это может быть таким грузом. Впредь я буду чуточку внимательнее. — А, нет, это не то, что я имел в виду! Аля мягко опустила глаза, и её щёки залились таким ярким румянцем, что стало ясно — она поняла всё с полуслова. Она отвела взгляд, уставившись на свои колени, и её пальцы слегка задрожали на моей руке. — ...Глупыш, — прошептала она так тихо, что я почти не расслышал. — Не заставляй меня так смущается. Она замолчала, сжав мою руку чуть сильнее, будто не желая отпускать, но и не решаясь посмотреть мне в глаза. — Я... я не хочу, чтобы ты думал, что я какая-то непонятливая или... что мне всё равно, — её голос дрогнул, пробиваясь сквозь смущение. — Просто... это не то, о чём можно просто взять и заявить. Это... должно быть правильно. Для нас обоих. Она наконец рискнула поднять на меня взгляд, и в её глазах читалась целая буря — и нежность, и смущение, и паника, и какая-то трогательная растерянность. — Ты просишь меня остановить тебя... — она проглотила комок в горле, — и, конечно, я... я сделаю это. Если что-то будет не так. Но... — она снова опустила глаза, и её следующая фраза прозвучала уже совсем тихо, почти выдохом, — ...не стоит всегда ждать, что я это сделаю... [Дурак.] Последние слова она проговорила так, будто они причинили ей физическую боль, и её уши стали пунцовыми. Она казалась такой беззащитной и одновременно такой отважной, что моё сердце сжалось. Я медленно, давая ей время отстраниться, прикоснулся лбом к её виску. — Значит... доверимся моменту? — так же тихо спросил я. Она лишь кивнула, почти незаметно, и в воздухе повисла новая, смущённая, но полная надежды тишина. Её пальцы всё так же цепко держались за мою руку, словно она боялась, что это хрупкое взаимопонимание исчезнет, если она его отпустит. Я отстранился, но лишь для того, чтобы оставить лёгкий, еле заметный поцелуй на её волосах, а затем просто смотрел на неё с улыбкой. Меня переполняло ощущение, что сейчас, рядом с ней, я смогу достичь чего угодно. После такого напряжённого диалога мы немного прогулялись по парку и пошли в кино. Это было рискованно — вряд ли бы кто-то поверил, что поход на романтический аниме-фильм связан с подготовкой к выборам. Но мне захотелось сделать хоть один импульсивный поступок. К счастью, мы никого не встретили. Вернувшись домой, я ловил себя на мысли: а можно ли это свидание считать удачным? Несмотря на неловкий разговор, настроение он не испортил. Да, было смущающе, но разве смущение на ранних этапах отношений — это не нормально? С такими мыслями я и закончил свой день. Воскресенье прошло тихо. Я делал уроки, переписывался с Алей и Юки, смотрел аниме. День пролетел незаметно. Наступил важный для нашего пути момент. Мы не имели права на ошибку. Это было наше первое заявление о себе, и мы должны были показать себя с лучшей стороны. Стоя за сценой рядом с Алей, я видел, как она нервничает. В зале было многолюдно и шумно. Хоть Аля и уверяла, что с ней всё в порядке, я понимал, что это не так. — Аля. — М? Мне нужно было сказать что-то, что отвлечёт её, даже если это приведёт к неловким последствиям. — [Сегодня после этого пойдёшь ко мне?] — А? — [Ну, как бы всё ни закончилось, я бы хотел побыть с тобой… Особенно после того, что мне сегодня снилось…] Я специально добавил последнюю фразу, делая вид, что она вырвалась случайно. Я не врал — мне и правда снился сон о ней. Но рассказывать подробности было бы слишком. — [Я тебе снилась? И что я делала в твоём сне?] — А, ну… Нет, я не это хотел сказать… В смысле… Эм… Короче, забудь! Забудь что я это сказал! Я сделал пару шагов назад. Но Аля приблизилась ко мне. Её щёки слегка порозовели. — [Нет уж, говори теперь! Что же такого тебе снилось, что ты не хочешь рассказывать?] — Она не злилась, но была заинтересована и в её глазах постепенно загорался огонёк. А дрожь отступала. — Не думаю, что тебе стоит это слышать. — Оглядываясь назад я продолжал по чуть-чуть отступать. — Я сама решу, что мне стоит, а что нет. — Она не отступала.  — Прости, я не хотел, чтобы ты злилась. — Я сделал паузу, остановился, выпрямился, сменив взволнованный тон на серьёзный и посмотрел ей строго в глаза. — Больше не нервничаешь? — Не уходи от темы! — Я серьёзно! На тебя было больно смотреть, но сейчас, кажется, ты в норме. — Ты для этого завёл этот разговор? — Прости, я не всегда подбираю правильные слова и действия. Я безнадёжен. Она глубоко вздохнула. — Болван и… — её голос стал тише, — извращенец. Но… [спасибо.] Ох, это был удар в самое сердце. Даже если бы я хотел поспорить, она была настолько мила, что я не мог этого сделать. — Всё так и есть. Я на самом дне, так что не смогу разочаровать вас Химе-сама, ведь хуже уже некуда! — Прекращай дурачиться. — Угу. Тогда, пойдём? — Да. Теперь, глядя на её уверенное выражение лица, я был уверен в победе. Дебаты прошли, как и ожидалось. Аля говорила убедительно, но я чувствовал, как Танияма сверлит меня взглядом, словно говоря: «Это ты написал ей речь». Она всё ещё не видела в Але равного соперника. Какое же разочарование ждало её, когда Аля спокойно начала парировать её вопросы. Но Танияма-сан не сдавалась. И тогда в игру вступила Миямаэ. Конечно, Аля не могла не услышать эти подстрекающие выкрики из зала. Она растерялась, но основная задача уже была выполнена, так что моя очередь настала. Ответив на вопрос, я высказал собственную речь о Кензаки-сенпае. О том, что его выбрали, хотя ещё год назад он был совершенно неподходящим кандидатом по меркам учителей. Не знаю почему, но Танияма сбежала. За ней побежала и Аля. Всё закончилось. Миямаэ отозвала заявку, и тема была закрыта. Такая ослепительная победа была нам только на руку. Но, как и ожидалось, на следующий день только ленивый не обсуждал побег Таниямы. Даже когда нас расспрашивали о нашей внезапной победе, многие говорили именно о том, что Танияма сбежала. — Масачика-кун, мы можем поговорить? — В любое время, но я так полагаю, ты не хочешь лишних ушей, Аля-тян? Она кивнула, и мы вышли из здания школы. Найдя уединённое место, мы остановились. — Масачика-кун, меня не устраивает такой результат. — Я могу тебя понять. Мы оба знаем причины, но для остальных это выглядит иначе. Я понимаю твоё расстройство. Тем не менее, мы боролись честно и открыто, так что не стоит беспокоиться о Танияме-сан. — Но я не могу назвать это честной победой. По крайней мере, я не чувствую этого. — Ты хочешь повлиять на мнение окружающих? Она ничего не ответила, лишь слегка кивнула. — Но это обнулит все приложенные усилия. Восстановление её репутации означает фактически аннулирование нашей победы. Помимо этого, мы не знаем чувств самой Таниямы-сан. Аля вопросительно на меня посмотрела. — Я о том, что мы не знаем, как она отнесётся к такому шагу. Она может воспринять это как насмешку. Так что я бы не стал спешить. — Но… Я понимал чувства Али, и мне не хотелось её расстраивать. Да, сейчас я стремлюсь к победе на выборах, и, возможно, это будет ошибкой, но я не могу ничего поделать, когда Аля так смотрит на меня. Её грустный взгляд заставляет моё сердце сжиматься. — Если ты так настаиваешь, я могу для начала поговорить с Миямаэ-сан и попытаться выяснить, как к этому отнесётся Танияма-сан. Аля резко оживилась и чуть ли не вскрикнула: — Правда? — Значит, сегодня же в обед этим и займусь. А сейчас пойдём, а то уроки вот-вот начнутся. — Спасибо. — За что? Я ничего ещё не сделал. — За то, что потакаешь моему эгоизму. Для тебя ведь эти выборы очень важны, не так ли? Я улыбнулся и развернулся к двери. Сделав пару шагов, добавил: — В этом не будет смысла, если мы оба не будем наслаждаться этим. Прозвенел звонок, и мы поспешили в класс. Как только наступила обеденная перемена, я собрался с мыслями и уже хотел пойти в класс Миямаэ, но заметил в дверном проёме знакомые светлые волосы. Что она здесь делает? Впрочем, я всё равно собирался к ней, так что даже лучше. Я вышел и увидел, что и Танияма тоже здесь. Поздоровавшись с ними, я заглянул обратно в класс и позвал Алю. После мы вчетвером некоторое время искали тихое место. — Итак, зачем вы пришли к нам? — Кудзеччи, как всегда, сразу к делу. Впрочем, я просто заодно с Саяччи. Я сразу перевёл взгляд на стоявшую чуть позади Танияму. — Танияма-сан? Она слегка дёрнулась, а затем, выпрямившись, посмотрела в нашу сторону. — Кудзё-кун, Куджо-сан, я хотела бы принести свои извинения. Я была не права. Мне очень жаль. — После этих слов она глубоко поклонилась. Миямаэ, не вставая со стула, тоже сделала лёгкий поклон. — Я тоже должна попросить у вас прощения. Мне следовало остановить Саяччи, когда она потеряла контроль. Вы, ребята, простите меня? Конечно, не за просто так. Я посмотрел на Алю. Она была немного в замешательстве, но не растеряна. — Ну, меня это не особо волнует, так что всё зависит от Али-тян. — Я… не возражаю против извинений за грубые слова. А Миямаэ-сан и вовсе не за что извиняться. Миямаэ лишь улыбнулась в ответ. В конечном счёте это была часть их стратегии, и в каком-то смысле Аля была права. Тем более что в итоге они проиграли, и это им ничего не дало. — Танияма-сан, я не собираюсь просто так принять эту победу. — Понятно. Кажется, у тебя весьма сильное чувство собственного достоинства. Но что ты намерена делать в таком случае? Я решил вступить в диалог. — Всё просто: мы обнулим результаты этих дебатов. — Что? — Танияма пристально посмотрела на меня. — Если избавиться от сплетен, то и наша победа будет практически незаметной. — Мне этого не надо. Как я и думал. Танияма-сан была человеком, готовым принять последствия своих действий. — Танияма-сан, я понимаю ваше решение, но не отступлю. Как уже говорила, я намерена добиться вашего признания, так что хотите вы того или нет, я сделаю всё по-своему. — Полагаю, в таком случае у меня нет выбора. Она направилась к выходу, и я уже примерно понимал, что ей пришло в голову. — Если ты собираешься признать поражение на церемонии закрытия, то забудь. Если хочешь как-то ответить на решимость Али, у меня есть предложение получше. Все три девушки уставились на меня. Аля тоже не знала, что я задумал, но, выслушав мою идею, все в итоге согласились. — Миямаэ-сан, как поступим? — Ну, я это заварила, мне и расхлёбывать? — Кондо из класса 1-А, Нагано из 1-В, Сато и Куниеда из 1-D, а ещё Киндзё из 1-F? — А ты как всегда наблюдателен. Тебе не о чем переживать, они мне ещё нужны. Впрочем, если сами решат уйти, я их держать не буду… Пока мы с Миямаэ вели свой диалог, Аля в попытках понять нас обратилась к Танияме. — Танияма-сан, о чём они? — Куджо-сан, они ведут совсем другую игру. Нам не понять. — Спокойно отмахнулась Танияма, будто происходящее было абсолютно привычным и естественным. — Тогда я рассчитываю на тебя, Миямаэ-сан. — Положись на меня, Кудзеччи, — как обычно с улыбкой ответила Миямаэ. — Но всё же, Кудзё-сан, Куджо-сан, вы уверены? Это же обнулит весь ваш успех. — Танияма-сан, эта победа не то, чего я хотела. Мне не нужен такой успех. Я могу прийти к своей цели и без этого. Так что всё в порядке. В итоге от времени обеда почти ничего не осталось, и мы в спешке перекусили едой из автоматов. Вскоре по школе пронёсся новый слух: мол, Танияма сбежала не из-за поражения, а потому что узнала, что её напарница подсадила в зал своих людей. Этот слух быстро разлетелся, и в итоге, как и ожидалось, всё быстро улеглось. Так и закончилась наша первая маленькая победа, от которой мы сами в итоге и отказались.