Твой свет для моей тени: Всё меняется

Церемония закрытия наконец осталась позади, ознаменовав собой конец второго семестра. А вместе с ней завершилась и моя изнурительная битва за успеваемость в этом году. Вечеринка, которую организовала Юки, как ни удивительно, прошла успешно. Никаких эксцессов, никаких драм — только смех, еда и приятная усталость. Я действительно хорошо провел время, позволив себе ненадолго отключить мозг и просто насладиться компанией. Но когда все закончилось, единственным моим желанием было оказаться дома. Вернувшись в пустую квартиру, я с облегчением выдохнул. Вещи я собрал еще пару дней назад — просто чтобы все было готово заранее. Оставалось только дождаться утра и можно в путь. Телефон в кармане завибрировал, напоминая о себе. Юки. «Братик! Давай ты приедешь уже сегодня? Аля-тян и Аяно будут только завтра, и мы можем побыть вдвоем!» Я усмехнулся, глядя на экран. Вообще-то, план был поехать завтра утром, но... Я вспомнил последние недели. Из-за своей одержимости учебой я безбожно игнорировал сестру. Наши обычные разговоры были принесены в жертву учебникам. — Ладно, — пробормотал я. — Я и правда виноват перед ней. Отца дома не было, так что предупреждать было некого. Я быстро переоделся в теплую зимнюю одежду, подхватил сумку и вышел в холодный декабрьский вечер. Путь до дома дедушки и бабушки прошел без приключений. Рир как обычно тихо лежал у входной двери и спал. Стоило мне переступить порог, как меня тут же окружила знакомая атмосфера тепла и уюта дома Кудзё. Юки, разумеется, была в восторге. — Масачика! — она встретила меня в прихожей, сияя так, словно я вернулся из кругосветного путешествия. И мгновенно накинулась на меня, обхватив руками и ногами. Пообщавшись на входе, я сказал что немного устал и мы отправились в гостинную. Остаток вечера мы провели вдвоем. Мы просто сидели в гостиной, болтали обо всем и ни о чем, наверстывая упущенное за время экзаменов. Юки рассказывала новости, я слушал, кивал и чувствовал, как напряжение последних недель окончательно отпускает меня. Ближе к ночи, когда Юки, пожелав всем спокойной ночи, ушла к себе, я остался в гостиной с дедом. Томихиса сидел в своем любимом кресле, попивая чай. Настало время для разговора, который я откладывал. — Дедушка, — начал я. — М? — он оторвал взгляд от телевизора. — Завтра приедет Аля-тян. И я хочу попросить тебя об одной вещи. Дед приподнял бровь, глядя на меня с легким интересом. — Пожалуйста, веди себя прилично, — отчеканил я. — Не смущай её странными предложениями и воздержись от своих обычных шуток. Ей и так будет неловко в незнакомой обстановке. Я приготовился к долгой обороне, ожидая, что он начнёт отшучиваться в своем стиле. Но, к моему удивлению, дед лишь спокойно кивнул и сделал глоток чая. — Хорошо, Масачика. Я понимаю. Буду вести себя сдержанно. Я моргнул. — Серьезно? — Абсолютно. Я недоверчиво прищурился. Чтобы он так легко согласился? Верилось с трудом, но вслух я ничего говорить не стал. Лишь кивнул и, пожелав ему спокойной ночи, вышел из комнаты. На кухне я столкнулся с бабушкой Асае, которая заканчивала дела. — О чем говорили с дедушкой? — мягко спросила она. — Просил его не пугать Алю-тян завтра, — честно ответил я. — Он согласился. Слишком легко согласился. Я ему не верю. Асае тихо рассмеялась и повернулась ко мне. Её лицо светилось той мудрой уверенностью, которая согревает душу. — Не волнуйся, Масачика, — успокоила она. — Будь спокоен. Я уже провела с Томихисой беседу. На душе сразу стало легче. Раз бабушка так говорит, значит, все под контролем. — Спасибо, бабушка. — Иди спать. Завтра будет насыщенный день. Утро началось довольно рано. Едва мы успели проснуться, как в дверях появилась Аяно. Как и всегда, она выглядела безупречно: ни одной лишней складки на одежде, спокойное выражение лица и полная готовность выполнять обязаности. Однако её рабочий настрой тут же натолкнулся на неожиданное препятствие в лице бабушки. Стоило Аяно войти на кухню и потянуться за фартуком, чтобы перехватить инициативу в готовке, как Асае мягко, но решительно перегородила ей путь. — Аяно-тян, — бабушка улыбнулась, но в её голосе прозвучали стальные нотки, не терпящие возражений. — Оставь это. Ты сегодня гостья. — Но, Асае-сама, — Аяно замерла с протянутой рукой, на её лице отразилось замешательство. — Забота о питании Юки-самы и Масачики-самы — моя прямая обязанность. Я не могу позволить вам утруждать себя... — Глупости, — отмахнулась бабушка, ловко шинкуя овощи. — В этом доме хозяйка я. А ты приехала отдыхать. Так что марш за стол. Если хочешь помочь — просто не мешай мне баловать внуков. Аяно попыталась возразить еще раз, но под суровым взглядом хозяйки дома Кудзё сдалась. Смиренно кивнув, она села на стул, хотя по её виду было заметно, что бездействие причиняет ей почти физический дискомфорт. Это было не впервые и каждый раз Аяно не могла выиграть этот бой за право помочь бабушке. Завтрак прошел в теплой, почти семейной атмосфере, хотя Аяно всё равно умудрялась подливать чай Юки с такой скоростью, что чашка сестры никогда не пустела. Сразу после еды Юки, сверившись с часами, достала телефон. — Алло, Аля-тян? Доброе утро! — прощебетала она в трубку. — Да, машина уже выехала. Водитель будет у твоего дома через двадцать минут... Не волнуйся, просто садись и расслабься. Ждем тебя! Она сбросила вызов и довольно потянулась. — Всё готово. Операция «Доставка принцессы» началась, — довольно заявила сестра, откладывая телефон. В этот момент со двора донесся громкий, заливистый лай. Рир, пес, который обычно лениво игнорировал мое присутствие, сейчас буквально сходил с ума от радости. — Папа! — глаза Юки загорелись. Она сорвалась с места и пулей вылетела в прихожую. Я пошел следом, но гораздо медленнее, прихватив учебник. Едва отец переступил порог, отряхивая пальто от снега, как на него налетел ураган по имени Юки. — Папа! Ты приехал! — Ох, Юки! — отец рассмеялся, обнимая её в ответ. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но улыбка была искренней. — Тише, тише, задушишь старика. Я остановился в проходе, наблюдая за этой сценой. Было что-то щемящее в том, как искренне она ему радовалась. Отец поднял взгляд и встретился со мной глазами. — Масачика, — он кивнул мне, и в его взгляде промелькнула тень неловкости, смешанная с надеждой. — Рад тебя видеть. — С приездом, пап, — спокойно ответил я. Пока Юки оккупировала внимание отца, я решил не терять времени даром. Вернувшись в гостиную, я достал учебники. Даже на каникулах расслабляться было нельзя. Девятое место в рейтинге — это лишь начало. Моя цель — подняться ещё выше, а значит, нужно работать не менее усердно, чтобы доказать серьезность своих намерений. Однако сосредоточиться надолго мне не удалось. Спустя полчаса снаружи послышался шум подъезжающего автомобиля. Я захлопнул книгу, потянулся, разгоняя кровь, и направился к выходу. На улице было морозно. Черный седан плавно затормозил у ворот, и водитель, выйдя первым, открыл заднюю дверь. — Привет, — я улыбнулся, увидев появившуюся из салона фигуру. Аля выглядела, как всегда, безупречно, хотя в её движениях читалась легкая нервозность. Теплое пальто, аккуратно повязанный шарф и легкий румянец на щеках от холода. — Здравствуй, Масачика-кун, — кивнула она. Я подошел к багажнику, перехватывая инициативу у водителя. — Я возьму. Он лишь слегка кивнул и закрыл багажник. — Спасибо что встретил. - Сказала с улыбкой Аля. Сумка оказалась увесистой, но вполне подъемной. Мы переглянулись, и в этом коротком взгляде было лёгкое смущение и благодарность. Мы вошли в дом. Тепло сразу ударило в лицо, заставляя расслабиться. В прихожей нас уже ждал «комитет по встрече». — Аля-тян! — Юки тут же оказалась рядом, словно материализовалась из воздуха. — Добро пожаловать! Затем сестра приняла серьезный вид и, повернувшись к собравшимся родственникам, торжественно произнесла: — Дедушка, бабушка, папа... Позвольте представить вам Куджо Алису Михайловну. Мою лучшую подругу и... главную соперницу на пост президента студсовета. - Произнесла с улыбкой сестра. А затем, повернувшись к нам и чуть наклонившись к Але, она добавила тихим шепотом, который, однако, прекрасно слышали все присутствующие: — ...и соперницу за внимание моего братика. (Началось...) — мысленно вздохнул я, закатывая глаза. Аля, стараясь сохранить лицо, идеально исполнила поклон и произнесла приветствие, безукоризненно соблюдая все нормы вежливости. Дед, сдержав слово, лишь довольно крякнул и приветливо улыбнулся, бабушка тепло поприветствовала гостью, а отец вежливо кивнул, оценивающе, но по-доброму глядя на гостью. Когда с формальностями было покончено, мы с Юки повели Алю на второй этаж, чтобы показать ей комнату. Мы шли по коридору: Юки впереди, я с сумкой замыкал шествие. — Располагайся, чувствуй себя как дома, — щебетала Юки, открывая дверь гостевой спальни. — Если что-то понадобится, сразу говори. Аля зашла внутрь, оглядываясь. И тут Юки, словно невзначай, понизила голос. Это был тот самый тон, который предназначался для секретов, но был достаточно громким. — Кстати, Аля-тян... — Юки повернулась лицом к нам и я увиидел как она хитро прищурилась, и на её губах заиграла та самая ехидная улыбка. — А тебе понравился мой второй подарок? Аля замерла. Я не видел её лица, но по ощущениям она впала в ступор. Юки тоже ей дарила что-то ещё? — Второй подарок? О чем ты... После того как Аля замолчала, атмосфера резко извенилась. Краска залила её лицо мгновенно, от шеи до корней волос. Я не знал точно, что именно она вспомнила, но реакция была красноречивее любых слов. — Т-ты... — голос Али дрогнул. Она собралась с духом, пытаясь вернуть самообладание. — Твои шутки иногда заходят слишком далеко, Юки-тян! Откуда ты вообще его взяла?! Это же... — О, — Юки беззаботно махнула рукой, наслаждаясь произведенным эффектом. — В нашем мире деньги могут решить многие вопросы. Даже такие деликатные. Она сделала паузу, скользнув взглядом по мне, а затем снова посмотрела на пунцовую подругу. — Но знаешь... Если тебе он не нужен, ты всегда можешь подарить ЭТО братику. Уверена, он оценит. — Ни за что! — выпалила Аля резко и громко, даже не успев подумать. Я стоял в дверях, поставив сумку на пол. Хотя я не видел этого «подарка», контекст был кристально ясен. — Юки, — я тяжело вздохнул, вмешиваясь. — Ты опять вытворила что-то странное? Не дожидаясь ответа от хихикающей сестры, я повернулся к Але. Она выглядела так, словно готова была провалиться сквозь землю. — Аля-тян, послушай, — сказал я спокойно. — Ты можешь просто выбросить это. Что бы это ни было. Даже если это подарок... Если тебе это не нравится, не храни это у себя. Аля посмотрела на меня с благодарностью, смешанной со стыдом. Юки же, видя, что я разрушил её игру, лишь пожала плечами. — Какие вы скучные, — фыркнула она, но в глазах плясали смешинки. — Ладно, оставляю вас. Скоро начнется трансляция последней серии аниме, я не могу пропустить. Она развернулась и выпорхнула из комнаты, оставив нас наедине с повисшей в воздухе неловкостью. Оставшись одни, мы наконец смогли выдохнуть. Аля занялась распаковкой вещей, стараясь вернуть себе душевное равновесие после атаки Юки. Она аккуратно перекладывала одежду в шкаф, а я стоял у двери, наблюдая за ней и стараясь не мешать. Когда шкаф заполнился, на кровати осталась лежать лишь опустевшая дорожная сумка. — Масачика-кун, — позвала она, не оборачиваясь. — Можешь подать мне сумку? Я хочу убрать её наверх. — Без проблем. Я подошел к кровати и взялся за ручку сумки. Она была легкой, ведь вещей внутри уже не осталось. Или мне так казалось. Стоило мне поднять её как я почувствовал что там что-то ещё есть, я попытался схватить вторую ручку, но не успел. Сумка наклонилась и из неё выскользнул глянцевый прямоугольник. Шлеп. Звук падения журнала на деревянный пол прозвучал в тишине комнаты подобно удару гонга. Мы оба замерли. Журнал упал прямо передо мной, раскрыв свои страницы. Я тут же понял и суть их разговора и поведение Али. Содержимое было... весьма откровенным. Время словно остановилось. Аля, услышав звук, обернулась и застыла. Её взгляд был прикован к полу. Она побледнела, потом покраснела, потом снова побледнела. Я всё понял окончательно. Она действительно не видела его, когда собиралась. Он просто лежал на дне, придавленный вещами. Ситуацию нужно было спасать. И срочно. Я отвел взгляд в сторону, давая ей хоть каплю приватности, и тяжело вздохнул: — Вот же... мелкая. Этот звук моего голоса словно снял с Али оцепенение. Она ожила, но это было больше похоже на панику. Её руки начали хаотично жестикулировать. — Я... Я не ношу его с собой! — её голос сорвался на визг. — Я не планировала брать его! Честно! Я даже не открывала его! Ну, то есть... один раз, но это всё! Я просто... Она начала захлебываться словами, готовая вот-вот расплакаться от стыда. Между нами было несколько метров. Я сделал шаг, потом второй, третий, быстро сокращая дистанцию. Подойдя вплотную, я аккуратно притянул её к себе. — Тише, тише... Я обнял её, чувствуя, как она вся дрожит, и начал успокаивающе гладить по спине. — Я понимаю, Аля-тян. Я же знаю тебя. Это не та вещь, с которой бы ты намеренно приехала к моим родителям. Она уткнулась мне в грудь, всё ещё горячая от смущения. — Разве что вернуть его Юки, — продолжил я мягким тоном, предлагая ей спасительную версию событий. — Но зная тебя, ты бы не стала делать это при всех. Видимо, когда ты увидела это дома, то в панике кинула на дно сумки и забыла. А когда собиралась — просто не заметила под вещами. Аля шмыгнула носом и слегка кивнула, не поднимая головы. — Угу... Спасибо, Масачика-кун. Я так рада, что ты всё понял и не подумал лишнего. Я продолжал гладить её по волосам, но мой мозг, предательски анализируя её слова, зацепился за одну деталь. (Подождите-ка... Она сказала «один раз»?) В голове закрутились шестеренки. (И всё же ты глянула? Любопытство сгубило кошку? Или это вышло случайно? Нет, если случайно, то зачем вообще призналась в этом моменте?) Эта мысль не давала мне покоя, но озвучивать её сейчас было бы непростительно. — Давай я спрячу его? — предложил я, всё ещё обнимая её. — Уберу куда-нибудь подальше, чтобы он больше не беспокоил тебя своим видом. Реакция Али была мгновенной и неожиданно резкой. Она отстранилась от меня, словно ошпаренная. — Нет! Я удивленно моргнул. — П-прости... — она отвела взгляд, её уши всё ещё пылали. — Я... Я сама. Она быстро сделала пару шагов, нагнулась, схватила журнал так будто это что-то грязное и, почти не глядя, запихнула его обратно в ту же самую сумку, застегнув молнию до упора, словно запечатывая джинна в бутылке. Я стоял и смотрел на это, чувствуя легкий укол обиды. (Она что... не хочет, чтобы я его трогал? Думает, что я потом буду тайком смотреть его? Серьезно?) Аля выпрямилась, избегая встречаться со мной взглядом. — Всё. Проблема решена. Мы еще немного постояли, пытаясь вернуть разговору прежнюю легкость. Мы обсудили погоду, планы на завтра, но этот проклятый журнал, спрятанный в сумке, незримо присутствовал в комнате. Тишина становилась тягучей и вязкой. — Слушай, — наконец прервал я молчание. — Пойдем вниз? Кажется, там уже заканчивается серия. — Да, — с облегчением выдохнула Аля. — Пойдем. Мы вышли из комнаты, закрыв за собой дверь, надеясь оставить всё смущение там. Спустившись в гостиную, мы обнаружили вполне идиллическую картину. Юки, с ногами забравшись на диван, была полностью поглощена битвой на экране телевизора и даже не заметила нашего появления. Отец и дедушка о чем-то негромко беседовали у окна — судя по серьезным лицам, обсуждали политику или дела клана. Аяно стояла неподалеку от Юки, словно верный страж, готовый в любой момент подать чай или платок, если финал аниме окажется слишком трогательным. А бабушка колдовала на кухне, откуда уже доносились умопомрачительные ароматы. Тишина между мной и Алей всё ещё звенела легким напряжением после инцидента с журналом. Ей явно нужно было чем-то занять руки и мысли, чтобы сбежать от этой неловкости и не встречаться со мной взглядом лишний раз. — Асае-сан, — Аля решительно направилась к кухонному островку. — Могу я вам помочь? Аяно тут же навострила уши. Утром ей в подобной просьбе было категорически отказано, причем в довольно жесткой форме. Бабушка обернулась, посмотрела на Алю, на её слегка нервные движения, и тепло улыбнулась. Она явно всё поняла — и про неловкость, и про желание быть полезной. — Конечно, милая. Буду рада. Надень фартук, вон тот, с цветами. Можешь заняться овощами для гарнира. Глаза Аяно округлились. Она сделала шаг вперед, не в силах сдержать профессиональное недоумение. Её «программа» явно дала сбой. — Но, Асае-сама... — начала она, слегка поклонившись. — Вы же сказали утром, что гостям не положено утруждать себя. Почему Алисе-сан можно, а мне нет? Разве это справедливо? Бабушка лишь хитро прищурилась, не отрываясь от плиты. — Потому что есть большая разница между тем, что хочешь сделать ты, и тем, что хочет сделать Куджо-сан. Аяно замерла, обрабатывая информацию. На её лице читалась работа мыслительного процесса, но, кажется, ответ не сошелся с её логикой. Видя, что служанка сейчас зависнет, я решил вступить в диалог. — Аяно-тян, — я подошел ближе, опираясь локтем о дверной косяк. — Ответь честно: почему ты хотела помочь бабушке готовить? Она выпрямилась, словно на докладе, и ответила мгновенно, без тени сомнения: — Я служанка Юки-самы. Заботиться о её пище и здоровье — моя прямая обязанность. Я должна убедиться, что всё приготовлено идеально и соответствует стандартам семьи Суо. Это мой долг. Я кивнул. Типичная Аяно. Для неё это работа, миссия. — Аля-тян, — я повернулся к девушке, которая уже завязывала фартук. — А что скажешь ты? Почему ты хочешь помочь? Аля слегка смутилась, поняв, что стала центром внимания, и нож в её руке замер над морковью. — Ну... — она на секунду задумалась, подбирая слова, и посмотрела на бабушку. — Я не знаю, как это правильно выразить... Я просто хотела помочь? Мне приятно быть полезной. Ну и, если честно... я бы хотела поучиться у Асае-сан. Набираться опыта помогая старшим куда приятнее, чем самой. Она слегка покраснела, признаваясь в этом. Я снова посмотрел на Аяно. — Теперь ты понимаешь разницу? — ... Аяно перевела взгляд с меня на Алю, которая уже увлеченно слушала наставления бабушки, потом на саму Асае, лицо которой светилось удовольствием от того, что у неё появилась прилежная ученица, а не робот-помощник. — Понимаю, — наконец произнесла Аяно. В её голосе не было обиды, только принятие факта. Она поклонилась и вернулась на свой пост рядом с Юки. Аля же, кажется, наконец расслабилась. Кухня стала для неё безопасной зоной, где можно было спрятаться от смущения и просто быть собой. Финальные титры аниме, которое смотрела Юки, наконец поползли по экрану. Сестра потянулась, хрустнув суставами, и хищно посмотрела на меня. — А теперь — битва! — провозгласила она, доставая геймпады. — Масачика, готовься к поражению! Отказываться было бесполезно. Следующий час мы провели перед телевизором, яростно сражаясь в файтинги. Аяно, как всегда, молчаливо болела за свою госпожу, а Аля, закончившая помогать бабушке на кухне, с интересом наблюдала за нашими воплями и активным нажатием кнопок. Затем был обед. Бабушка, как и обещала, накрыла шикарный стол. — М-м-м! — Томихиса довольно причмокнул. — Асае, в этот раз овощи получились немного по другому, но тоже очень вкусно. — Это всё Алиса-сан, — улыбнулась бабушка. — Она всё сделала сама, я только подсказывала. Перешла на имя? Быстро же она. Аля сидела с прямой спиной, стараясь выглядеть невозмутимо, но я видел, как порозовели кончики её ушей от смущения. После обеда усидеть дома стало невозможно. За последнюю неделю на улице намело столько снега, что двор превратился в сплошное белое полотно. — На улицу! — скомандовала Юки. Мы оделись потеплее и высыпали во двор. И тут начался хаос. Взрослые остались наблюдать с веранды, попивая горячий чай, а мы вчетвером устроили настоящую снежную битву. Я давно не видел Алю такой беззаботной. Её щеки разрумянились от холода, глаза сияли, а смех звенел в морозном воздухе, когда она уворачивалась от очередного снежка. Вечер опустился на город синими сумерками. В какой-то момент отец тихо исчез. Он ничего не сказал, просто оделся и вышел за дверь. Никто не задал вопросов, все прекрасно понимали, куда он пошел, и просто молча приняли это. После ужина, когда разговоры стихли, я поднялся из-за стола и направился в свою комнату. Юки проводила меня понимающим взглядом — она поняла, что даже на каникулах я не собираюсь забрасывать подготовку. В комнате я включил настольную лампу. Тишина дома умиротворяла. Я разложил учебники, открыл тетрадь и попытался погрузиться в формулы. Спустя какое-то время дверь тихо скрипнула. Я обернулся. На пороге стояла Аля. В руках у неё тоже были тетради и пенал. — Не помешаю? — тихо спросила она. — Увидела, что ты ушел, и подумала... вдвоем будет продуктивнее. Я кивнул. — Конечно. Заходи. Пока она заходила, я пододвинул второй стул. Она села рядом. Мы не болтали, не отвлекались на разговоры, просто сидели плечом к плечу, каждый в своих задачах. По крайней мере, я пытался сосредоточиться на задачах. Но это было чертовски сложно. В тишине комнаты каждое её движение казалось оглушительным. Шуршание ручки по бумаге, тихий вздох... Я чувствовал тонкий аромат её шампуня — свежий, цветочный запах, который, казалось, заполнял всё пространство вокруг, вытесняя из моей головы математику. (Сосредоточься, Масачика. Интегралы. Думай об интегралах.) Я скосил глаза. Аля склонилась над учебником, прядь серебристых волос упала ей на лицо, и она привычным движением заправила её за ухо. Открытая шея, сосредоточенный профиль, длинные ресницы... Сердце предательски ускорило ритм. Быть с ней в одной комнате, так близко, в такой интимной тишине... Это было испытанием для моей выдержки. Мне хотелось не решать уравнения, а протянуть руку, коснуться её, просто... Аля вдруг повернула голову, почувствовав мой взгляд. — Что-то не так? — она вопросительно склонила голову. — Н-нет, — я резко уткнулся в тетрадь, чувствуя, как горят уши. — Просто... сложная задача. Думаю. — Понимаю, — мягко ответила она и вернулась к учебе. Её присутствие одновременно отвлекало и давало силы. Я не мог ударить в грязь лицом перед ней. Потом мы по очереди сходили в ванну. Дом постепенно погружался в сон. Вернувшись из душа, распаренный, я, несмотря на усталость, заставил себя прорешать еще пару задач, пока глаза не начали слипаться окончательно. Только тогда я выключил свет и провалился в сон. Утро следующего дня началось лениво и расслабленно. После завтрака, когда посуда была убрана, а взрослые занялись своими делами, Юки, хищно блеснув глазами, предложила план действий. — Раз уж мы все в сборе, предлагаю устроить турнир! — заявила она, доставая коробку с дисками. — Играем парами. Я и Аяно против вас с Алей-тян! Аля неуверенно перевела взгляд на меня. — Но я не очень хорошо играю в такого рода игры... — Ничего страшного, — успокоил я её. — Я подскажу. Мы выбрали очередной файтинг, но на этот раз тут можно было играть два на два. Аяно, как самая ответственная, быстро всё подключила и запустила. А затем началось самое интересное. Аяно села на большую напольную подушку, приняв идеально ровную позу. Юки же, вместо того чтобы сесть рядом, плюхнулась спиной прямо ей на грудь, устроившись между разведенных ног служанки, как в удобном кожаном кресле. Аяно привычно положила руки поверх талии Юки, держа свой геймпад, а Юки откинула голову ей на плечо. Выглядело это... весьма специфично. И очень уютно. Для них это было нормой, но со стороны смотрелось как минимум вызывающе. Юки, заметив мой взгляд, ухмыльнулась и перевела взор на нас с Алей, которые чинно сидели рядом на почтительном расстоянии друг от друга. — Да вы не стесняйтесь! — пропела сестра, кивнув на их с Аяно конструкцию. — Садитесь так же! Это очень удобно, правда! Эргономично, тепло и повышает командный дух! Аля, представив себя сидящей между моих ног и опирающейся спиной о мою грудь, вспыхнула, как сигнальная ракета. — Уймись, — коротко бросил я, пресекая провокацию на корню. — Бу-у-у, — протянула Юки. Аля ничего не ответила, лишь опустила взгляд, стараясь скрыть пунцовые щеки. Я решил проигнорировать выходку сестры и перешел к делу. Взяв второй джойстик, я вложил его в руки Але. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и она слегка вздрогнула. — Смотри, — я придвинулся чуть ближе, указывая на кнопки, но стараясь не нарушать личное пространство слишком сильно. — Вот эта кнопка — слабый удар, эта — сильный. А вот этот — блок. Держи его, когда противник атакует. Юки, наблюдая за этим «инструктажем» с безопасного расстояния, возмущенно фыркнула. — Эй! Мы же договаривались играть парами! — Мы и играем парами, — невозмутимо ответил я, не отрываясь от объяснения комбо. — Ты с Аяно-тян, я с Алей-тян. — Я имела в виду не только команды, но и... — она сделала неопределенный жест руками, намекая на их с Аяно позу. — Вот так, как мы! Это же часть стратегии слияния душ! — Юки, — я вздохнул и посмотрел на неё тяжелым взглядом. — Ты же всё прекрасно понимаешь. Давай просто насладимся игрой. На губах сестры расплылась широкая, хитрая улыбка чеширского кота. — О, поверь мне, братик, — промурлыкала она, косясь на пунцовую Алю. — Я и так наслаждаюсь! И не только игрой. Аля, почувствовав на себе этот взгляд, покраснела ещё сильнее, став похожей на спелый помидор. Она что-то пробурчала себе под нос по-русски — я не разобрал слов, но интонация явно была где-то между «Боже, как стыдно» и «Эта девчонка невыносима». Так мы и играли. Юки сыпала двусмысленными шуточками, комментируя каждое действие на экране, Аля краснела, сбивалась и бубнила ругательства на родном языке, а я пытался вытащить наши раунды, сражаясь не только с виртуальным противником, но и с желанием стукнуть сестру подушкой. После обеда, когда мы немного перевели дух после битвы со снегом и согрелись чаем, дедушка Томихиса решил, что настал его звездный час. Он с загадочным видом подошел к книжному шкафу, порылся на полке с DVD-дисками и, выбрав один, направился к Алисе. — Алиса-сан, — начал он с вежливой улыбкой, хотя глаза его блестели. — Не будешь ли ты против, если мы для создания атмосферы включим один фильм? Это классика. Аля вежливо склонила голову и взглянула на протянутую коробку с диском. Её глаза пробежались по кириллице на обложке, и она непроизвольно прочитала вслух на чистом русском: — [Ирония судьбы, или С лёгким паром!] Стоило этим звукам сорваться с её губ, как лицо деда озарилось таким счастьем, словно он только что выиграл в лотерею. Его рот приоткрылся, грудь набрала воздуха — было видно, что его буквально распирает от желания выдать восторженный комментарий о красоте русского языка или о том, как аутентично это звучит из уст Али. Я выразительно кашлянул. Дед замер. Он вспомнил наш уговор или наставления бабушки. С видимым усилием он проглотил готовый сорваться с языка поток слов, судорожно сжал губы и лишь сдавленно кивнул. — Да... Великое кино. Аля, не заметившая этой внутренней борьбы, мягко улыбнулась. — Навевает воспоминания, — тихо сказала она. — Я часто видела его по телевизору перед Новым годом, когда жила в России. Конечно, я не против. Пока на экране разворачивалась история о том, как кто-то по ошибке улетел в Ленинград, мы устроились на ковре в гостиной. Бабушка достала из шкафа тяжелый, обтянутый кожей фотоальбом. — Раз уж мы все здесь, — сказала она, кладя его на столик, — думаю, Алисе-сан будет интересно взглянуть. Мы открыли первую страницу. Это была история семьи Кудзё. Сначала шли детские снимки отца. На них часто попадала в основном бабушка, реже дед. Отец выглядел как обычный мальчишка. Затем подросток в белом кимоно для дзюдо — взгляд решительный, стойка уверенная. Я знал, что тогда он мечтал стать полицейским, защищать людей. Затем страница перевернулась. Старшая школа Сейрей. Он в форме академии. И первое фото с нашей матерью. Она сидела за роялем в пустом классе, а отец стоял рядом и смотрел на неё. На другом фото, она уже играла в актовом зале. — Красивая... — тихо выдохнула Аля. Дальше замелькали студенческие годы, ухаживания и, наконец, пышная свадьба. А потом появились мы. Сначала я — маленький, краснолицый комок. Затем Юки. Тут Алиса тихо хихикнула, увидев серию моих «позорных» детских фото: я, измазанный кашей; я, спящий в нелепой позе; я в ванной с резиновой уткой. Мне захотелось провалиться сквозь землю, но Аля смотрела на эти кадры с такой теплотой, что я сдержался. Но чем дальше мы листали, тем сильнее менялся тон фотографий. Из шебутного мальчишки, который лазил по деревьям, я начал превращаться в «наследника Суо». Вот я, совсем еще ребенок, но уже в строгом костюме на приеме. Вот я за роялем, спина неестественно прямая. Вот бальные танцы. Вот я с черным поясом по карате, а следом — на татами для дзюдо. Мой взгляд на снимках становился всё жестче, взрослее, холоднее. Словно из меня медленно выбивали всё детское, заполняя пустоту навыками и знаниями. И в какой-то момент с фотографий пропала мама. Сначала она просто перестала улыбаться, а потом исчезла совсем. Самих снимков стало меньше. Вот редкий кадр: я и отец стоим у ворот, оба с натянутыми улыбками. Вот Юки на сцене средней школы Сейрей, сияющая в свете софитов. Вот мы с Юки где-то в парке, а на заднем плане маячит верная тень — Аяно. Вот прошлый Новый год: дедушка, бабушка, отец, я, Юки. Все в сборе. Кроме мамы. Её словно вырезали из нашей жизни. Мы дошли до последней страницы. Там было всего одно фото. — А это... — Аля задержала взгляд на снимке. Третий год средней школы. Спальня в поместье Суо. Юки лежит в кровати, бледная, изможденная болезнью. Я сижу с одной стороны, держа её за руку. А с другой стороны кровати сидят отец и мать. Они не смотрят друг на друга, их взгляды прикованы к дочери, но они рядом. Я помнил тот день. Аля привела меня тогда, заставив переступить через порог дома, в который я не хотел возвращаться. Глядя на своё лицо на том снимке, я вспомнил, что чувствовал. Это не было гордостью или смирением. Это была разрывающая изнутри смесь боли, вины и страха. Я переступил через себя, чтобы быть там. — Да, — голос прозвучал глухо. — Это было тогда. Наше молчаливое созерцание прошлого прервал звук открывающейся входной двери. В гостиную, отряхиваясь от снега, вошел отец. Он выглядел так, словно хотел проскользнуть незамеченным, но в такой тишине это было невозможно. Аля, видя, что момент уходит, решила действовать. Она подняла взгляд от альбома. — Кётаро-сан, — мягко произнесла она. — Раз уж вы вернулись... Может быть, сделаем новое фото? Отец замер, держась за ручку двери. На его лице промелькнула тень вины. — А... Прости, Куджо-сан, — он неловко улыбнулся. — Я просто забежал на минуту, чтобы проверить, как вы тут. Меня ждут снаружи, так что я, пожалуй... Он уже собирался развернуться, чтобы снова уйти в холодную ночь, к ней. К той, что ждала его в машине или у ворот. Я почувствовал, как внутри что-то щелкнуло. Хватит. — Пап, — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидал. — Если вы продолжите так плясать вокруг меня, от этого никому не будет легче! Отец замер, медленно повернувшись ко мне. В его глазах читалось искреннее удивление. Он не ожидал этого от меня. Не сейчас. Я встал с ковра, глядя ему прямо в глаза. — Может... Вы вдвоём присоединитесь к нам? В комнате повисла тишина. Он смотрел на меня, и я видел, как в его взгляде меняется восприятие. Отец больше не видел во мне обиженного ребенка, которого нужно оберегать от сложных решений. — Масачика... — выдохнул он. — Ты стал совсем взрослым. — Правда, всё в порядке, — я сделал шаг к нему. — Если избегать друг друга, чувства никуда не денутся. Прости, но твой сын — обычный эгоист, желающий поскорее справиться с плохими воспоминаниями! Отец усмехнулся — грустно, но тепло. Он кивнул, ничего не говоря, развернулся и вышел. Через минуту дверь открылась снова. Следом за отцом в дом неуверенно вошла мама. Она выглядела так, словно ступала по тонкому льду, готовая в любой момент убежать. Но ей не дали и шанса на побег. — Ох, Юми-тян! — бабушка Асае тут же всплеснула руками. — Ну наконец-то! Заходи, заходи, ты же замерзла! — Идем к огню, — пробасил дед, отодвигая кресло. Они окружили её заботой мгновенно, без лишних вопросов и упреков, как будто она просто вышла за хлебом и задержалась на десять лет. Я смотрел на эту сцену — на маму, которую усаживают в кресло, на отца, который стоит рядом с ней, — и почувствовал, как горячая капля скатилась по щеке. Я тут же резко вытер её тыльной стороной ладони, надеясь, что никто не заметил. Но от неё ничего не скроешь. Теплая ладонь легла мне на спину и начала медленно поглаживать. — Ты молодец, — шепнула Аля. Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь. И тут на меня налетела Юки. — Масачика! — она уткнулась мне в грудь, и я почувствовал, как намокает моя рубашка. — Спасибо... Правда, спасибо! Она рыдала навзрыд, выпуская напряжение, которое копилось в ней годами. Я гладил её по голове, успокаивая, как в детстве. Вскоре к нам подошел отец и тоже обнял нас обоих. Мама всё так же сидя в кресле, наблюдала за нами с печальной улыбкой. Она не решалась подойти, считая, что не имеет на это права. Аля, видя её одиночество, тихо отошла от нас и приблизилась к маме. Она тоже не знала, как вести себя в такой момент, но её природная чуткость подсказывала верное решение. Краем уха, сквозь всхлипы Юки, я услышал их тихий диалог: — Рада снова видеть вас, Куджо-сан, — произнесла мама, глядя на Алю с благодарностью. — Я тоже рада встрече, Суо-сан, — вежливо ответила Аля. — Спасибо тебе, — голос мамы дрогнул. — Что заботишься о моем сыне... и что дружишь с дочерью. Ты им обоим очень дорога. — Нет, что вы, — Аля покачала головой. — Это я должна благодарить их. Я та, кто я есть сегодня, только благодаря им. Мама удивленно посмотрела на неё, а затем её взгляд потеплел. — Вот как... И всё же ты тоже сильно на них влияешь. В этот момент Юки, наконец успокоившись и вытерев слезы, отлипла от меня. — Мама! — позвала она, шмыгая носом. Юми вздрогнула. Юки подбежала к ней, потянув за собой отца, и обняла обоих родителей. Это был тот самый момент, которого она ждала столько лет. Я стоял в стороне, чувствуя себя немного лишним в этом бурном проявлении чувств, но Юки требовательно протянула руку в мою сторону. С неуверенностью, преодолевая остатки смущения, я подошел и присоединился к ним. Круг замкнулся. Семья, пусть и сломанная, пусть и странная, снова была вместе. За этим всем с разных сторон наблюдали два человека: Аля и Аяно. Две важные фигуры, которые хранили наш покой. Когда эмоции немного улеглись, Аля вернулась к своей идее. — Давайте я всех сфотографирую! — предложила она, беря камеру. Мы начали кучковаться у камина. Дедушка и бабушка сели в центре, мы с родителями встали сзади. Аля уже прицелилась, настраивая фокус, как вдруг Юки замахала рукой. — Стоп! Аяно! — крикнула она. — Ты чего там застыла? Иди сюда, ты тоже часть семьи! Аяно попыталась было возразить, ссылаясь на устав слуг, но Юки была неумолима. В итоге Аяно, смущенная до глубины души, встала с краю, рядом с Юки. Аля снова подняла камеру. Взрослые переглянулись. Мама посмотрела на отца, тот на меня. А потом все они внимательно посмотрели на Алису, которая одиноко стояла с фотоаппаратом. Юки, заметив эти взгляды, хихикнула и пихнула меня локтем в бок. — Эй! — шепнула она. — Тебе не кажется, что ты тоже должен это сделать? — А? — я растерялся. — Но... — Куджо-сан, — мягкий голос Юми прервал мои сомнения. — Может, ты тоже присоединишься? — Да-да! — подхватил дед. — Какая же фотография без нашей... кхм... без Алисы-сан! Все начали поддакивать. Я посмотрел на Алю. Она стояла, опустив камеру, и смотрела на нас со смешанными чувствами. Я слегка вздохнул, но улыбка сама собой расплылась на моем лице. — Ну же, — я махнул ей рукой. — Иди сюда! Её лицо просияло. Она быстро настроила таймер, поставила камеру на столик и побежала к нам. Она встала прямо рядом со мной, оказавшись в центре композиции, между мной и Юки. Я почувствовал тепло её плеча. Вспышка. Щелчок затвора запечатлел этот момент навсегда. Замечательное, трогательное фото, где все улыбались. По-настоящему. POV Алиса После ванны я долго смотрела на себя в зеркало. Щеки пылали, и дело было вовсе не в горячей воде. Весь этот день был похож на сон. Принятие его семьей, слезы Юми-сан, это общее фото... Я чувствовала себя частью чего-то целого. Частью его мира. Но сам Масачика... Я вздохнула и направилась к его комнате. Я чувствовала это — ту самую тонкую, едва уловимую стену, которую он снова начал возводить между нами. Весь вечер он был нежен, но осторожен. Словно боялся, что одно неловкое движение — и всё разрушится. Я постучала и, услышав тихое «Войдите», толкнула дверь. Масачика стоял у окна. Он только что вышел из душа, его волосы были влажными, а футболка слегка липла к телу. Увидев меня, он улыбнулся, но в этой улыбке снова сквозила та самая сдержанность. Мы немного поговорили о его маме, о Юки. Разговор тек плавно, но я чувствовала, как он старательно избегает смотреть мне в глаза дольше пары секунд. — Масачика-кун, — не выдержала я. — Скажи... Есть ли смысл продолжать делать вид, что мы не встречаемся? Он удивленно моргнул. — Если все и так всё понимают, — продолжила я, делая шаг к нему. — Твои родители, бабушка, дедушка... Для них это уже факт. Скрываться дальше — просто глупо, не так ли? Масачика вздохнул, признавая поражение. — Ты права. Наши отношения устоялись. Если спросят — скажем правду. Прямо. Я кивнула. Это было правильное решение. Но его голос... Он звучал так, словно он зачитывал официальный отчет. Он снова закрывался. Прятался в свою раковину «идеального джентльмена», который боится лишний раз коснуться меня. Это начинало раздражать. — Ты опять это делаешь, — прошептала я, подходя вплотную. — Что? — Отстраняешься. Я видела, как он начал подбирать слова для оправдания. И я решила, что с меня хватит слов. Я положила руки ему на плечи, встала на цыпочки и, резко притянув его к себе, поцеловала. Это не было похоже на наши обычные нежные касания. Я вложила в этот поцелуй всё: и свою благодарность за этот день, и усталость от его сомнений, и то желание быть ближе, которое росло во мне всё это время. Я прижалась к нему всем телом, словно говоря: «Я здесь. Я настоящая. Хватит бояться». Я почувствовала, как его тело напряглось, а затем... он словно взорвался. Его руки стиснули мою талию так сильно, что у меня перехватило дыхание. Он ответил на поцелуй с такой жадностью и страстью, что у меня подкосились ноги. В этом не было той привычной осторожности. Это был голод. Чистый, необузданный голод. Его язык сплелся с моим, углубляя поцелуй до головокружения. Я чувствовала жар, исходящий от него. Его руки, большие и горячие, начали блуждать по моей спине, оглаживая каждый изгиб через тонкую ткань моей одежды. От неожиданности и нахлынувших ощущений я тихо простонала ему в губы. Этот звук, казалось, окончательно лишил его рассудка. Мир перевернулся — он легко подхватил меня и опрокинул на кровать. Масачика навис надо мной. Его глаза были темными, затуманенными желанием. Он снова накрыл мои губы своими, и я почувствовала себя такой... маленькой и одновременно такой желанной. Его рука скользнула по моему животу вверх, уверенно и властно, и накрыла мою грудь. Меня пронзило электрическим током. По телу пробежала лёгкая дрожь, мои пальцы судорожно сжали ткань его футболки на спине. Это было так... остро. Так горячо. Но когда его пальцы сдвинулись, нащупывая пуговицу моей кофты, пытаясь расстегнуть её, в моей голове сработал сигнал тревоги. Это было слишком быстро. Слишком реально. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди не от желания, а от паники. — П-подожди! — выдохнула я, упираясь ладонями ему в грудь. Масачика замер. Его рука остановилась. Несколько секунд он смотрел на меня расфокусированным взглядом, тяжело дыша. А потом... Я увидела, как туман в его глазах рассеивается, сменяясь ужасом. Он резко отпрянул, словно обжегся, и сел на край кровати, закрыв лицо руками. — А... Я... Прости... — его голос дрожал. — Я не должен был... Прости, я… — Тараторил он. Он выглядел раздавленным. Он ненавидел себя в этот момент. Моя паника мгновенно улетучилась, сменившись щемящей нежностью. (Дурак. Какой же он дурак.) Я села рядом и поправила одежду. — Масачика-кун, всё нормально. Мы же об этом говорили, помнишь? — мягко сказала я. — Ты правда забыл? Сам тогда завёл этот разговор в парке. Он молчал. — Мы решили, что доверимся друг другу. Так что прошу, не пытайся корить себя. Правда, всё в порядке. Я положила ладонь ему на спину и начала гладить, чувствуя, как напряжены его мышцы. — Иии... — я запнулась, чувствуя, как краска заливает лицо. — К тому же... это я спровоцировала тебя... Так что можно сказать, что я сама виновата... — Нет, это не так! — он резко обернулся. — Просто я... я слишком увлёкся и поддался моменту. Именно этого я и боялся. Последнюю фразу он прошептал, но я услышала. — Масачика-кун, я думаю, нам стоит поговорить, — серьезно сказала я. — Я не стеклянная. Я не разобьюсь. Ты слишком сильно ограничиваешь себя! После долгой паузы и моих уговоров он наконец признался. Он рассказал, что испугался своего вожделения. Что после того случая в медпункте, когда я резко отреагировала на слова медсестры, он решил, что я категорически против любой физической близости. Что он, оказывается, считал себя «похотливым» и решил задавить в себе любые желания, чтобы не напугать меня. На это у меня назрел лаконичный вопрос. — И как долго ты планировал сдерживаться? — Я сам не знаю, — признался он, глядя в пол. — Но если потребовалось бы... я мог ждать до самой свадьбы. — Свадьба... — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он был готов ждать годы? Просто потому, что боялся обидеть меня? — Я лишь надеялся, что смогу, — добавил он. Мое сердце сжалось от переполнявшей меня любви к этому невероятному, заботливому и такому глупому человеку. — Обними меня, — попросила я. Он послушно обнял меня со спины, уткнувшись лицом мне в шею. Я чувствовала его тепло, его запах, его биение сердца. Его рука лежала на моей талии. В голове крутились его слова. «Похотливый». «Ждать до свадьбы». (Он называет себя похотливым, но готов был терпеть годы? Он настолько сильно подавляет свои желания, боясь меня напугать? Но... правда ли это? Насколько сильно он на самом деле сдерживается прямо сейчас?) Мне нужно было знать. Я накрыла его ладонь своей рукой. Медленно, преодолевая смущение, я потянула его руку выше. Я почувствовала, как он напрягся, пытаясь остановить движение, но я не отпускала. Я положила его широкую ладонь себе на грудь, в районе сердца. — Масачика-кун... — мой голос дрогнул. — Скажи честно... Я чувствовала жар его ладони через ткань. — Неужели тебе... так сильно... нравится моя грудь? Я почувствовала, как он перестал дышать. — Ч-что? — Ты же сам сказал... про «похотливого себя»... И только что, на кровати... Повисла тишина. Я знала, что сейчас мое лицо краснее помидора, но я не отводила его руки. — Аля-тян, — его голос стал хриплым. — Нет того, кому бы она не нравилась. Это факт. Но, знаешь... В этом плане Юки, наверное, куда опаснее меня. Дай ей только волю... — Не уходи от темы! — строго перебила я его попытку сбежать обращая всё в шутку. Он замолчал. Я чувствовала, как его пальцы едва заметно дрогнули. — Да, — выдохнул он мне прямо в ухо, и от этого шепота у меня побежали мурашки. — Нравится. Очень. Я замерла. Я ожидала этого ответа, но услышать его вот так, прямо... Его рука всё ещё лежала у меня на груди. И теперь, после его признания, это прикосновение ощущалось совсем иначе. Не как навязанный мной жест, а как... его собственное, жадное притязание. Смущение накрыло меня с головой, как цунами. — Я... — пискнула я, выскальзывая из его объятий, как ошпаренная кошка. — Я пойду спать! Я пулей вылетела из его комнаты, захлопнув за собой дверь, и прислонилась к ней спиной в коридоре, хватая ртом воздух. (Боже... Что я только что сделала?!) Но, несмотря на пылающие щеки, на моих губах расплылась улыбка. Стен между нами больше не было. Остались лишь двери. Та, на которую я сейчас опиралась спиной, надежно скрывала моё смущение. Но была и другая — незримая преграда в моем сердце, которую я, кажется, только что решилась отворить для него. Конец pov Алисы Утром мама всё же покинула дом. Она уходила тихо, с легкой улыбкой, словно это короткое воссоединение дало ей достаточно сил на долгое время вперед. Отец, вопреки моим ожиданиям, остался. Это было странно, но чертовски приятно — видеть отца не в официальном костюме, а расслабленным, в домашней одежде, за общим столом. Время пролетело незаметно, и вот уже наступил Новый год. Мы все вместе забрались под огромный семейный котацу. На столе громоздились горы мандаринов, закусок и праздничных блюд, а по телевизору, по просьбе деда, снова шла какая-то русская киноклассика. Аля, придвинувшись ко мне под теплым одеялом котацу так близко, что я чувствовал тепло её бедра, тихо спросила: — Масачика-кун... Неужели именно так ты и выучил русский? Просто смотря всё это? — Ну, базово — да, — шепнул я в ответ, стараясь не выдать волнения от её близости. — А потом у меня появилась цель, так что я стал учить уже иначе. По-настоящему. — Мне кажется, это уже за пределами человеческих возможностей, — она покачала головой, глядя на экран. — Выучить такой сложный язык практически в одиночку... — Нет, просто братец у нас гений, — вклинилась Юки, которая, кажется, обладала слухом летучей мыши. — А если он берется за что-то всерьез, то нам, простым смертным, остаётся лишь смотреть ему в след. Верно, Аяно? — Да, Масачика-сама и правда... — начала было Аяно своим ровным голосом. — Да хватит вам уже! — перебил я их, чувствуя, как краснеют уши. (Интересно, а у дяди Наотаки было так же?) — промелькнуло у меня в голове. — (Его же тоже называли гением…) Тут дедушка, чье лицо уже приобрело благородный кирпичный оттенок от праздничного саке, вдруг оживился. — Масачика! — он приподнял свою чашечку. — А ну-ка, пригуби с дедом! В России твои ровесники, небось, уже вовсю празднуют! Не успел я и рта открыть, как бабушка Асае, сидевшая рядом с ним, молниеносно отвесила ему звонкий подзатыльник. — Ну всё, Томихиса, тебе явно хватит, — отрезала она, забирая у него бутылку. Аля, наблюдавшая за этой сценой, вдруг негромко произнесла на чистом русском: — [Ага, а ещё медведи в каждом доме на балалайках играют.] Я едва не поперхнулся чаем. Это было сказано с такой неожиданной, острой иронией, что я невольно залюбовался её дерзостью. Дед, хоть и не понял ни слова, почуял смену тона и мгновенно «протрезвел», уставившись на Алю. — Ой... — Аля тут же спохватилась, осознав, что выдала это вслух. — П-простите! Я не хотела... Просто... Меня еще в детстве, когда мы первый раз приезжали, так достали этими стереотипами. «Водка, матрешка, балалайка»... Я не сдержалась. — Всё в порядке, Аля-тян, — Юки весело рассмеялась. — Прости, Алиса-сан, — повинился дед, неловко потирая затылок. — Не подумал старик, забылся. Позже, когда праздник немного утих и мы с бабушкой остались на кухне, помогая убирать со стола, я решил задать вопрос, который мучил меня весь вечер. — Бабушка... А что ты сделала с дедом? Он сегодня такой... сдержанный. Обычно его не остановить. Асае хитро улыбнулась, аккуратно расставляя тарелки. — Я просто объяснила ему: если он хочет себе русскую внучку, ему придется придержать пыл. Иначе спугнет такое сокровище. Я замер с полотенцем в руках. «Русскую внучку». Слова бабушки попали в самую точку. Я вдруг осознал, что всё, о чем я думал последнюю неделю, все мои сомнения и страхи — всё это вторично. Решение, которое зрело во мне последнее время, окончательно оформилось. Я посмотрел на гостиную, где Аля о чем-то весело спорила с Юки. (Внучку, значит...) — я улыбнулся про себя. — (Что ж, дедушка... Я постараюсь тебя не подвести.) Именно в этот момент я понял: пришло время действовать. Решение, о котором я думал последнюю неделю, окончательно созрело в моей голове. Особенно после разговора с бабушкой и той сцены на кухне. Вечером мы всей семьей собирались идти в храм на хацумодэ. В доме царила суета: бабушка доставала из шкафов наряды, Юки бегала с поясами, Аяно невозмутимо готовила аксессуары. Пока девочки были заняты облачением в юкаты — процессом долгим и не терпящим мужского присутствия, — я быстро переоделся в свою и направился в комнату к отцу. Постучав, я вошел. Он сидел в кресле с книгой, наслаждаясь редкой минутой тишины. — Отец, — начал я с порога, закрывая за собой дверь. — Мне нужна твоя помощь. Он удивленно поднял брови, откладывая книгу. Его сын, который всегда всё решал сам, который с детства строил из себя взрослого, вдруг просит о помощи? — Эта девушка и правда хорошо на тебя влияет, — пробормотал он себе под нос с легкой улыбкой. — С чем помочь, сын? Проблемы с учебой? Или с советом? — Нет. Мне нужно... — я на секунду замялся, чувствуя, как пересыхает в горле, но затем выпалил на одном дыхании: — Одолжи мне денег. Довольно много. Я всё верну, как только устроюсь на подработку или получу стипендию в институте. Улыбка сползла с его лица. Он нахмурился, в глазах мелькнуло беспокойство. — Ты ввязался во что-то? — голос стал серьезным. — Долги? Шантаж? — Нет, ничего такого. Просто... — я глубоко вдохнул. — Мне нужно купить кольцо. И я не собираюсь на этом экономить. Отец, который в этот момент встал, чтобы подойти ко мне, буквально плюхнулся обратно на кровать от неожиданности. Кровать жалобно скрипнула. — Ты имеешь в виду... — он смотрел на меня, не веря своим ушам. — Да, — твердо сказал я, встречая его взгляд. — Я много думал об этом. Я хочу связать свою жизнь с ней. Отец потер переносицу, пытаясь осознать услышанное. — А не рано ли ты принимаешь такие решения, Масачика? — устало спросил он. — Тебе нет и семнадцати. У тебя вся жизнь впереди. Да и сколько вы там встречаетесь? Полгода? Это же юношеский максимализм. — Я понимаю твои сомнения. И я знаю, как это выглядит со стороны. Но я уже взвесил это решение. Да, я не женюсь на ней сейчас или даже в ближайший год. Но я хочу сделать предложение сейчас. И я хочу сделать его как Кудзё Масачика, на свои средства или средства семьи Кудзё, а не как наследник Суо, использующий деньги деда. Отец молчал, глядя на меня долгим, изучающим взглядом. Он искал в моих глазах сомнение, но не находил его. — Почему ты так уверен в этой девушке? — наконец спросил он. — Что в ней такого? — Я сам не знаю, — честно ответил я, вспоминая улыбку Али, её смущение, её поддержку. — Кажется, я просто уже не представляю свою жизнь без неё. Отец тяжело вздохнул. Он встал, подошел к окну, постоял там минуту, глядя на заснеженный сад, а затем решительно направился к старому платяному шкафу. Он порылся на верхней полке, отодвигая стопки бумаг, и достал маленькую, потертую бархатную коробочку. — Сын, я не из какой-то там известной семьи, как Суо, — начал он, вертя коробочку в руках. — У нас в роду никогда не было традиций передачи фамильных драгоценностей или бриллиантов в три карата. Но... Он подошел ко мне и протянул коробочку. — Это то, единственное, что я могу дать тебе. Когда-то, ещё совсем юным, я делал с ним предложение твоей матери. Я покупал его на свои деньги. Я замер. — Но когда я ушел... — голос отца дрогнул. — Она вернула его мне. Сказала, что не имеет права оставить его. Он открыл крышку. Внутри, на выцветшем бархате, лежало изящное серебряное кольцо с небольшим, но чистым камнем. Простое, но безумно красивое в своей скромности. — Знаешь, я думаю, ему не стоит пылиться на полке, храня память о разбитых мечтах, — тихо сказал отец. — Если тебя не пугает, что оно не новое и что оно мамино... то возьми. Пусть у него будет новая история. И надеюсь не такая как наша. Я смотрел на кольцо, чувствуя, как к горлу подступает ком. Это было дороже любых денег, которые я мог бы у него попросить. — Я правда могу? — спросил я хрипло. — Да. Я был бы рад. Я бережно взял коробочку. — Спасибо, отец. Это... Это правда круто! Это многое значит для меня. Я сжал коробку в руке. — Но прошу, держи это пока в секрете, — добавил я. — Я хочу сделать предложение немного позже. Нужно выбрать правильный момент. — Хорошо, — кивнул он, и уголки его губ тронула теплая улыбка. POV Аяно В доме царила суета, не свойственная обычному расписанию. Подготовка к Хацумодэ всегда вносила коррективы в график, но в этот раз хаос был приятным. Юки-сама, пребывая в приподнятом настроении, требовала особого внимания к своему поясу оби. Я закончила помогать ей с укладкой и направилась в западное крыло, чтобы проверить готовность Кётаро-самы. Мои шаги по ковру были бесшумными. Привычка, выработанная годами тренировок. Я не кралась намеренно — просто моё присутствие должно быть незаметным, пока в нем нет нужды. Проходя мимо комнаты Кётаро-самы, я услышала голоса. Дверь была прикрыта не до конца, оставив узкую щель. — ...Спасибо, отец. Это правда круто! Это многое значит для меня. Голос Масачики-самы. В нем звучали непривычные нотки — смесь благоговения и твердой решимости. Я замедлила шаг. Подслушивать разговоры господ — нарушение этикета. Однако, как личная служанка Юки-самы и человек, присматривающий за Масачикой-самой, я обязана быть в курсе событий, которые могут повлиять на клан Суо. — Но прошу, держи это пока в секрете, — продолжал Масачика-сама. — Я хочу сделать предложение немного позже. Я замерла. Мое лицо осталось бесстрастным, ни один мускул не дрогнул, но внутри шестеренки анализа закрутились с бешеной скоростью. «Предложение». «Секрет». Контекст был очевиден. Учитывая события последних дней, его отношения с Алисой-сан и то, с какой решимостью он начал этот год... — Хорошо, — ответил Кётаро-сама. Я бесшумно отступила назад и продолжила свой путь по коридору, словно ничего не слышала. Спустя час мы выдвинулись в храм. Ночная прохлада бодрила. Масачика-сама шел в центре. Юки-сама привычно оккупировала его левую руку, весело щебеча и всем весом прижимаясь к брату. Алиса-сан шла справа, тоже держа его под руку — чуть более сдержанно и робко. Я заняла позицию позади этой троицы, сканируя окружение и следя за их шагами. На крутом подъеме к воротам храма, где камни покрылись тонкой коркой льда, непривычные гэта сыграли с Алисой-сан злую шутку. Даже опора на руку Масачики-самы не спасла — её нога поехала в сторону, и она начала терять равновесие, рискуя потянуть за собой и господина. Моя реакция была мгновенной. Я бесшумно скользнула вперед, мягко, но надежно поддерживая её под поясницу и локоть, возвращая устойчивость. — Прошу, ступайте осторожнее, — произнесла я негромко, обращаясь именно к ней. — Здесь очень скользко, Алиса-сама. Алиса-сан замерла. Она медленно повернула голову и посмотрела на меня с нескрываемым удивлением. — Алиса... сама? — переспросила она, моргнув. — Аяно-тян, почему... Юки-сама, услышав это, тоже остановилась и резко обернулась. Её глаза, обычно веселые, сузились. Она мгновенно уловила перемену в моем обращении. — Аяно? — в голосе Юки-самы прозвучало подозрение. Я сохраняла невозмутимое выражение лица, убрав руку с локтя Алисы-сан и сложив ладони перед собой. — Раз вы являетесь избранницей Масачики-самы, — ответила я ровным тоном, глядя прямо перед собой, — а Масачика-сама твердо намерен вернуться в дом Суо и бороться за право наследования, ваш статус меняется. Вероятность того, что вы станете частью главной ветви, высока. Мне, как слуге дома Суо, следует привыкать к соответствующему обращению заранее, чтобы не допустить оплошности в будущем. Логичное, холодное объяснение. Идеальное прикрытие. Юки-сама прищурилась, сверля меня взглядом. Она знала меня слишком хорошо. Она понимала, что я никогда не меняю протоколы просто так, на основе «вероятностей». — Хм... — протянула она. — Звучит логично. Но как-то... слишком официально, не находишь? Масачика-сама тоже посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло понимание. Он понял, что я знаю. Но он промолчал. Лишь едва заметно кивнул мне. «Секрет сохранен, Масачика-сама». — Идемте, — я слегка поклонилась. — Очередь к алтарю растет. Остаток вечера прошел в напряжении. Юки-сама, чувствуя недосказанность, не отходила от меня ни на шаг, пытаясь поймать мой взгляд или подловить на чем-то. — Аяно, ты что-то скрываешь? — шепнула она мне, когда мы покупали омамори. — Я лишь выполняю свои обязанности, Юки-сама, — ответила я, подавая ей амулет. Масачика-сама тоже не находил возможности поговорить со мной наедине. Мы все были связаны незримыми нитями этого нового секрета. Так и закончились каникулы. Следующие два дня прошли в мирной рутине. Мы делали домашнее задание в гостиной. Я наблюдала за Алисой-сан — теперь уже через призму её будущего статуса. Она старательна, умна, но ей не хватает социальных навыков. Впрочем, рядом с Масачикой-самой она становится сильнее. Они подходят друг другу.