Твой свет для моей тени: Всё меняется

Начало нового семестра всегда ощущалось как возвращение в суровую, рутинную реальность. Но в этот раз необходимость рано вставать и идти на уроки пугала меня куда меньше, чем хаос в моей собственной голове. Всю оставшуюся часть зимних каникул я банально не находил себе места. После того самого дня… после того, как между нами рухнули последние барьеры и мы перешли черту, я постоянно прокручивал в памяти каждую секунду. И вместе с теплом воспоминаний меня грыз липкий, холодный страх. «Как мне теперь себя вести? Что сказать при первой встрече в школе, чтобы это не прозвучало глупо, неловко или слишком самонадеянно? А что, если за эти дни, оставшись наедине со своими мыслями, Аля решила, что мы поторопились? Что, если она сожалеет о случившемся, но просто не знает, как мне об этом сказать, чтобы не ранить?» От этих мыслей я был готов лезть на стену. И вот я с замиранием сердца вошёл в класс, лишь надеясь что смогу пережить этот день. Аля была… идеальна. Как и всегда. Серебристые волосы безупречно уложены, осанка ровная, во взгляде — привычная уверенность. Но стоило нашим взглядам встретиться, как на её губах расцвела легкая, невероятно теплая улыбка. Она поздоровалась со мной так мягко и естественно, словно между нами вообще ничего не произошло. Никакой неловкости. Никаких отведенных в сторону глаз или смущенного румянца. Она вела себя абсолютно спокойно. Я был немного растерян этим контрастом с моими страхами, но внутренне с огромным облегчением выдохнул. «Фух… Раз она так спокойна и открыта, значит, всё в порядке, — подумал я, садясь на свое место и раскладывая учебники. — Масачика, прекращай эти дурацкие загоны. Если она держится так уверенно, значит, и мне нужно отбросить неловкость, выкинуть лишние мысли из головы и просто быть собой.» Успокоенный этим выводом, я благополучно влился в школьные будни. День тёк своим чередом. На переменах мы перекидывались привычными фразами, обсуждали предстоящие тесты и какие-то мелочи. Никакого напряжения. После уроков мы заглянули в студсовет — там тоже всё было как всегда. Президент возился с бумагами, Юки отпускала свои фирменные ехидные комментарии, Маша перебирала бумаги с неизменной мягкой улыбкой. Жизнь продолжалась. Мир не перевернулся с ног на голову только оттого, что мы с Алей стали ближе. Я окончательно расслабился, купаясь в этом ощущении уютной стабильности. Я с радостью принял тот факт, что мы легко и безболезненно перешагнули на новый этап отношений. Уроки подошли к концу, и мы, как обычно, вместе направились домой. Шумная территория академии осталась позади, гул школьных коридоров сменился тишиной опустевших улиц. Мы шли рядом, и я, увлеченно рассказывая о том что я помнил с выборов средней школы, шагнул чуть ближе к ней, привычно сокращая дистанцию. Наши руки на мгновение соприкоснулись. Аля резко дернулась, будто её ударило током. Я замолчал на полуслове и скосил на неё взгляд. Она смотрела строго прямо перед собой, но её плечи были напряжены так, что казалось, вот-вот зазвенят. — Аля-тян? Всё нормально? — осторожно спросил я, чуть наклоняясь к ней, пытаясь заглянуть в лицо. Она снова вздрогнула, когда я оказался ближе, и судорожно кивнула, даже не повернув головы. — Д-да. Всё хорошо. Но хорошо явно не было. Всю оставшуюся дорогу я наблюдал одну и ту же картину: она не отстранялась намеренно и не пыталась увеличить между нами расстояние, но от каждого моего движения в её сторону, от любого малейшего сближения её тело выдавало нервную, неловкую дрожь. Она была натянута как струна, словно ожидала подвоха от каждого моего жеста. В груди снова поселился тот самый противный, тянущий холодок. «Черт… — я прикусил губу, глядя на её напряженный профиль. — Значит, в школе это была просто маска? Ей тяжело находиться со мной наедине? Неужели она… всё-таки жалеет?» Эта пытка продолжалась уже пару дней. В школе всё было идеально, но стоило нам остаться наедине, как между нами моментально вырастала невидимая стена напряжения. Сегодня мы сидели за низким столиком в моей гостиной, обложившись тетрадями. Мы просто делали домашку, но привычная рутина сейчас казалась единственным спасением от неловкости. Еще по пути сюда я получил короткое сообщение от Юки: «Приеду после китайского. Не скучайте там~». Обычно меня бы порадовала перспектива посидеть в тишине, но сейчас тишина давила на уши. Аля сидела рядом, смотря в учебник. Её спина была неестественно прямой. Стоило мне просто потянуться за ластиком или перевернуть страницу, как она тут же вздрагивала и напрягалась. Я понятия не имел, что творится в её голове и почему она так реагирует, но видеть её такой зажатой было физически тяжело. «Нужно хотя бы дать ей немного личного пространства, чтобы она могла выдохнуть», — решил я. — Знаешь, я, пожалуй, заварю нам чаю, — негромко произнес я, отодвигая тетрадь, и попытался встать, намеренно увеличивая дистанцию между нами. Я не успел даже выпрямиться. Моя рука внезапно оказалась в крепком захвате. Я удивленно обернулся. Аля, всё так же не глядя мне в глаза, вцепилась в меня так, словно я собирался сбежать. — Аля-тян? — Не уходи, — её голос дрогнул. Прежде чем я успел хоть как-то осмыслить происходящее, она резко потянула меня на себя. Я потерял равновесие, неловко падая обратно, а в следующую секунду Аля подалась вперед. Её руки обвили мою шею, и она накрыла мои губы поцелуем. В этом поцелуе было отчаяние и какая-то обжигающая, нетерпеливая жажда удержать меня рядом. Я на мгновение опешил от такого напора, но инстинктивно ответил, мягко обнимая её за талию. Когда нам стало не хватать воздуха, Аля отстранилась. Её лицо пылало, а грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания. — Дурак… — выдохнула она, глядя куда-то в район моей ключицы. — Зачем ты уходишь? Мы совсем недавно пили чай… — Я… просто хотел дать тебе немного места, — решил я быть честным. — Ты последние несколько дней сама не своя, когда мы вдвоем. Вздрагиваешь от каждого моего движения. Я не знал, что и думать… Она прикусила губу, продолжая молчать, и я решил пойти до конца. — Я начал загоняться, что, может быть, ты… — я запнулся, собираясь с духом, — …что ты жалеешь о том дне. Аля резко вскинула голову. — Что?! — в её голосе проскользнуло искреннее возмущение. — Масачика, ты идиот! Нет… — её голос резко потерял всё силу и стал едва слышен. — Я-я… я не жалею. Она отвела взгляд, её щеки стали пунцовыми. — Этот день останется в моём сердце навсегда, потому что я… мне… — она попыталась что-то сказать, но смущение явно брало верх. Сказать вслух было выше её сил. В конце концов, она сдалась и просто уткнулась пылающим лицом мне в плечо. Слов не требовалось. Смысл был кристально ясен, и внутри меня словно распустился теплый цветок облегчения. — Тогда почему ты так напряжена? — мягко спросил я, осторожно поглаживая её по спине. — Потому что я не знаю, как себя вести, — глухо пробормотала она мне в рубашку. — Я ведь… не умею. Я хочу быть ближе, хочу обнимать тебя, но боюсь. Боюсь, что если проявлю инициативу, если просто прикоснусь, ты решишь, что я хочу этого прямо сейчас. Что это какой-то призыв. А я могу быть не готова в этот конкретный момент! Я не хочу спровоцировать тебя, понимаешь? Она зажмурилась, словно ожидая, что я сейчас рассмеюсь над её страхами. Но я лишь мягко улыбнулся. Боже, какие же мы всё-таки дураки. — Аля-тян… — я чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Если честно, я постоянно думаю о тебе. О нас. О том дне. Возможно даже слишком много… Но мой самый большой страх — это показаться тебе озабоченным придурком. Я до ужаса боялся, что любое мое прикосновение заставит тебя напрягаться, будто мне нужно только одно. Её глаза удивленно расширились. — Правда? — Да, — я тепло улыбнулся. — Я не собираюсь набрасываться на тебя по каждому поводу. Хочешь обнять — обнимай. Давай не будем ничего усложнять и просто позволим всему идти своим чередом. Естественно. Как и раньше. Договорились? Несколько секунд Аля просто смотрела на меня, переваривая услышанное. А затем напряжение, сковывавшее её тело все эти дни, окончательно растаяло. Её плечи опустились, и она с облегчением выдохнула. — Договорились, Сачи-кун, — прошептала она с самой мягкой, искренней интонацией. Каждый раз когда она звала меня так, я становился чуточку счастливее. Неловкость испарилась без следа. Мы снова потянулись друг к другу, и на этот раз наш поцелуй был спокойным, нежным и полным уверенности. Мы растворялись в моменте, как вдруг… Щелк. Звук поворачивающегося ключа во входной двери прозвучал как выстрел стартового пистолета. — Мы пришли! — раздался из коридора бодрый голос Юки. Мы отскочили друг от друга с такой скоростью, словно между нами ударила молния. Аля судорожно схватила ручку и уставилась в учебник, а я начал яростно стирать ластиком абсолютно чистое место в тетради. Мы на мгновение пересеклись взглядами, и, увидев покрасневшие щеки друг друга, одновременно рассмеялись. Мы старались смеяться как можно тише, прикрывая рты руками, пока в коридоре Юки и Аяно снимали куртки. Камень окончательно упал с души. Мы со всем справимся. После того откровенного разговора дышать стало невероятно легко. Невидимая стена, разделявшая нас, рухнула, оставив после себя лишь теплое, уютное чувство близости. Аля перестала вздрагивать, я перестал загоняться, и наши отношения наконец-то вошли в естественное русло. С моих плеч словно свалилась бетонная плита. Голова прояснилась, и я снова смог нормально концентрироваться на учебе, выборах и делах студсовета. Пару дней спустя, во время большой перемены, я шел по коридору, направляясь к автоматам с напитками. — Эм… Кудзё-сан! Я обернулся. Передо мной стояла девушка с параллели — лицо казалось смутно знакомым, но имени я точно не помнил. Она слегка поклонилась и протянула мне небольшую баночку кофе. — Возьмите, пожалуйста! — сбивчиво произнесла она. — Это… в знак благодарности. Спасибо большое, что помогли мне донести те тяжелые папки до учительской во вторник. Я моргнул, глядя на баночку. Во вторник? Папки? Во вторник после уроков я почти сразу ушел в кабинет студсовета и просидел там до самого вечера, разбирая бумаги. Я физически не мог никому помогать с папками у учительской. — Вы, должно быть, перепутали меня с кем-то другим, — вежливо ответил я, не спеша принимать подарок. — Так что будет неправильно забирать чужую награду. — А… э-это… — девушка запнулась. Она неловко отвела взгляд, быстро поклонилась, пробормотав скомканное «Извините», и торопливо зашагала прочь по коридору. Я на мгновение задержался на месте, глядя ей вслед. Ситуация была пустяковой — ну обозналась и обозналась, с кем не бывает. Но привычка во всём видеть подвох - не давала мне успокоиться. «Успокойся. Всё впорядке, прекрати видеть во всём проблемы — проговорил я себе в уме и пошел дальше по своим делам.» Конец января подкрался незаметно. Надвигался сезон выборов, и я уже успел предупредить Алю: с февраля гонка кандидатов станет куда активнее, так что следующие два месяца станут для нас настоящим испытанием на прочность. Мы должны были быть готовы ко всему. В один из таких дней, после занятий, мы с Алей зашли в комнату студсовета. За столом сидел президент Кензаки, а на диване, непринужденно закинув ногу на ногу, расположилась Юки. Судя по всему, она тоже пришла совсем недавно и просто ждала нас. Оглядевшись и не заметив неизменной тени моей сестры, я поинтересовался: — А где Аяно-тян? — Ушла делать покупки вместе с Машей-тян, — отозвалась Юки. В этот момент Аля шагнула вперед и, заметив несколько громоздких картонных коробок, сложенных прямо на столе президента, с любопытством спросила: — А что это за коробки? Кензаки оторвался от своих бумаг и слегка вздохнул. — О, вы уже пришли! Материалы для грядущей лекции по половому воспитанию. — Опять? — невольно вырвалось у меня. — Да, их же каждый год для всех проводят, — пожал плечами Тоя. — Как начинают в старшем классе средней школы, так до самого выпуска и продолжают. — И это вообще на что-то влияет? — с искренним сомнением поинтересовался я, разглядывая запечатанный картон. — Да кто его знает, — усмехнулся Кензаки. — У нас же нет никакой статистики. Не пойдешь же ты опрашивать учеников на такую деликатную тему. Никому это особо не мешает, а спонсирует всё Райкотай, так что лучше пусть будет. — Тоже верно, — согласился я, задумчиво кивнув. — Даже если кому-то одному это спасет ситуацию в важный момент... Оно уже имеет смысл. Слова слетели с губ легко, но стоило мне их произнести, как в голове яркой вспышкой пронеслись мои собственные недавние воспоминания. Внутри всё предательски сжалось. Мне до одури захотелось повернуть голову и посмотреть на Алю. Покраснела ли она? Опустила ли взгляд? Вспомнила ли сейчас то же самое, что и я? Но я усилием воли заставил себя смотреть прямо на Кензаки, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица. Если я сейчас скошу на неё глаза или мы случайно переглянемся, сидящая на диване Юки моментально заметит это. — Так, ладно, — Кензаки потер шею и поднялся из-за стола. — Эти коробки нужно отнести на склад и расфасовать всё содержимое по группам в зависимости от количества участников. Я сейчас помогу вам перенести… — Да сиди ты, президент, — отмахнулась Юки, грациозно поднимаясь с дивана. — У тебя и так бумажной работы по горло. Мы тут втроем, как-нибудь сами справимся с парой коробок. Занимайся своими делами. Тоя с благодарностью кивнул и вернулся к отчетам. Я взял со стола распечатанный список с разбивкой по группам, протянул его сестре, после чего мы втроем подхватили коробки и направились в сторону склада. На складе было тесновато, витал легкий запах старой бумаги и пыли. Свободного места оказалось не так уж много. Из мебели здесь обнаружился всего один стул,на который была усажена Аля. Коробки мы водрузили прямо на пол, и я уселся рядом с ними, скрестив ноги. Юки пристроилась напротив, прислонившись спиной к стеллажу. Работа закипела. Мы втроем раскладывали брошюры вместе с блестящими квадратиками фольги по отдельным стопкам для каждой группы. Как и до этого парней и девушек разделили, а группы состояли из двух классов. Правда, Юки не была бы собой, если бы отнеслась к процессу серьезно. В какой-то момент она принялась выстраивать из презервативов небольшую башенку, балансируя пакетиками друг на друге с подозрительно увлеченным видом. — Юки, не балуйся, — со вздохом осадил я её, забирая пару квадратиков из её «постройки». — Нам еще четыре группы фасовать. — Какая скука, — картинно надула губки сестра, но всё же послушно вернулась к сортировке. А затем вдруг оживилась: — А, кстати, Масачика, помнишь ту старую анимку, которую ты смотрел? Ту, где парень несколько лет «спал»? Я замер с брошюрой в руках и задумчиво нахмурился. — Не припомню. — Ну, ту, где ему ещё пришлось на училке жениться, — подсказала Юки, ловко отсчитывая новую партию. — А-а, припоминаю что-то такое, — кивнул я, мысленно выуживая сюжет из глубин памяти. — Эх, цензура и вкусы наших современников совсем задушили индустрию. Сейчас таких тайтлов уже не найти. — Я её всё же посмотрела, — с довольным видом заявила сестра. — И овашка — это просто высший пилотаж! Как они искусно там показали… ну, сам понимаешь. Я просто в восторге! И прикол с человечками, и сама сцена — огонь, даже несмотря на то, что показали всего пару кадров. И при этом в рейтинг уложились. — М? — Прислушалась Аля к нашему диалогу. Я хмыкнул, не ожидая от нее такого глубокого искусствоведческого анализа, но тут Юки сделала небольшую паузу. Она хитро сощурилась и с ехидной улыбочкой уставилась прямо на меня. — И вот я подумала, глядя на главного героя… А как долго ты бы смог продержаться, делая такие вот движения? — она невинно похлопала ресницами и тут же добила: — Хотя, откуда тебе, девственнику, знать. Я лишь мысленно закатил глаза, собираясь привычно проигнорировать её очередной выпад, но тут внезапно подала голос Аля. — Зря ты так, — вдруг тихо, но донельзя уверенно пробормотала она, не отрывая взгляда от своей стопки брошюр. — Он бы точно продержался столько, сколько нужно. Повисла мертвая тишина. Я застыл, чувствуя, как у меня по спине пробежал ледяной холодок. Что это сейчас было? Юки медленно, словно в замедленной съемке, опустила руки. Её глаза расширились. — Эм… я… я имела в виду его концентрацию! — спохватившись, Аля густо покраснела и замахала руками, отчаянно пытаясь исправить ситуацию. — Ну, когда он чем-то увлечен, он может сидеть часами и не прерываться! У него очень… методичный подход к монотонной работе! Да! Но было слишком поздно. Оправдание звучало еще более двусмысленно, чем первоначальная фраза. — Братец ты... — выдохнула Юки, и в её глазах вспыхнул фанатичный огонь. Она бросилась на меня, вцепившись мертвой хваткой в воротник моей рубашки, и начала трясти с такой силой, что у меня в глазах всё закружилось. — Что ты наделал?! Что ты сделал с невинной Алей?! Верни её! Она была идеальна! Когда ты вообще успел, животное?! Верни мне невинную Алю-сан! — Ю-юки, успокойся! Ты всё не так поняла! — Аля, красная как помидор, вскочила со стула. Я пытался отцепить от себя Юки, стараясь не делать ей больно, но та вцепилась клещом. Хаос набирал обороты, когда дверь склада внезапно приоткрылась. На пороге показалась Маша. — Вы скоро зако… — она осеклась на полуслове. Маша замерла, широко распахнутыми глазами глядя на эту живописную картину: красную, паникующую Алю, меня, безвольно болтающегося в руках Юки. И видимо она всё слышала, но не сразу осознала о чём говорила Юки. Но осознание пришло и лицо Маши стремительно побледнело. — Э-это п-правда? — дрожащим, едва слышным голосом спросила она. Мы втроем мгновенно застыли и уставились на неё. Маша в панике прикрыла рот ладонями, сделала шаг назад и, не дожидаясь ответа, с отчаянием выкрикнула: — [Са-кун — кобель!] И, круто развернувшись, бросилась бежать прочь по коридору. Звонкое эхо её торопливых шагов ещё несколько секунд разносилось по коридору, пока не стихло окончательно. На складе воцарилась гробовая, звенящая тишина. Первой от шока очнулась Аля. — Маша! Подожди! — в панике воскликнула она. Аля споткнулась о наполовину распакованную картонную коробку, чудом удержала равновесие и пулей вылетела за дверь. — Маша, выслушай меня! Всё совсем не так! — донесся из коридора её удаляющийся голос. Я остался сидеть на полу, чувствуя, как душа медленно покидает тело. «Са-кун — кобель». Отмыться от этого клейма в глазах Маши теперь будет сложнее, чем доказать теорему Ферма на пальцах. Хватка на моем воротнике ослабла. Юки медленно разжала пальцы, отступила на шаг и, скрестив руки на груди, с любопытством склонила голову. Вся её былая паника испарилась без следа. — Ну что, — с хитрой ухмылкой протянула она, — мне уже готовиться стать тётей? Я одарил её самым тяжелым взглядом из своего арсенала. — Я что, по-твоему, совсем идиот? — мрачно отозвался я, поправляя измятую форму. Юки театрально округлила глаза. — А-а! Так вот про кого ты говорил там, в студсовете! «Даже если кому-то одному это спасет ситуацию»… — процитировала она мои же недавние слова, а затем возмущенно уперла руки в бока.— И вообще, когда вы только успели?! — Я даже не задумывался о таком когда говорил с президентом. — Сухо ответил я. На мгновение в глазах Юки блеснул озорной огонек, и она явно хотела отпустить ещё какую-нибудь колкость, но затем вдруг заметно посерьезнела. Её плечи чуть опустились, а ехидная улыбка исчезла, уступив место непривычно виноватому выражению лица. — Ладно, пошутили и хватит, — тихо произнесла сестра. — Всё же ситуация из-за меня вышла неприятная… Маша-тян же явно про тебя что-то обидное сказала. Даже не понимая, что именно, по её лицу и тону и так всё предельно ясно. Так что… прости, я перегнула палку. Её искренность мгновенно сбила меня с толку. Моё раздражение тут же испарилось, уступив место привычной усталости старшего брата. Я тяжело вздохнул и потянулся за очередной стопкой фольгированных квадратиков. — Ладно, проехали. Разберусь уж как-нибудь, — ответил я спокойным тоном. — Надо бы доделать всё тут. Юки понимающе кивнула и опустилась на пол рядом со мной, принимаясь за свои пачки брошюр. — Ага, — мягко отозвалась она, перебирая бумагу. — Ну, если что, я никогда не брошу тебя, нии-сан. Услышав это искреннее, лишенное всякого ехидства обращение, я невольно почувствовал, как в груди разливается тепло. Мои губы сами собой растянулись в легкой улыбке. — Спасибо, Юки. Остаток работы мы заканчивали в комфортной, умиротворяющей тишине, лишь изредка шурша бумагой. Закончив работу, мы в тишине расставили коробки по нужным местам и вернулись в кабинет студсовета. Отчитавшись перед президентом о выполненной задаче, я попрощался с Юки, которая решила задержаться, и вышел в коридор, чтобы найти Алю. Учитывая, с какой скоростью Маша скрылась из виду, я сомневался, что Але удалось её догнать и тем более нормально поговорить. Я шел по опустевшему крылу здания, погруженный в мысли о том, как теперь выкручиваться из этой катастрофы, когда, завернув за угол, едва не снес кого-то с ног. — Ой! Девушка, вылетевшая мне навстречу, не удержала равновесие. Кипа бумаг, которую она прижимала к груди, веером разлетелась по полу, усеяв линолеум белыми листами. — Прошу прощения, я задумался, — быстро произнес я, присаживаясь на корточки, чтобы помочь ей всё собрать. — Н-нет, что вы! Это я виновата, извините! — засуетилась девушка, падая на колени рядом со мной и лихорадочно сгребая листы. Я протянул ей собранную часть документов, и наши руки на секунду соприкоснулись. Она резко отдернула ладонь, словно обжегшись. — В-всё в порядке, я сама! Спасибо! — её голос дрогнул, она почти вырвала бумаги у меня из рук, неловко вскочила на ноги и, низко поклонившись, торопливо зашагала прочь, даже не попытавшись сложить листы ровно. Я медленно поднялся, глядя ей вслед. Суета. Извинения. И эта неестественная, острая нервозность. Её движения были неестественными, как у марионетки, которую кто-то неумело дергает за ниточки. Она испугалась не нашего столкновения — она выглядела так, словно выполняла крайне неприятное, стрессовое задание и спешила поскорее с ним покончить и сбежать. Две странные ситуации за пару дней. Слишком похожие по своей фальшивой атмосфере, чтобы быть простым совпадением. Мой мозг, привыкший во всем искать причинно-следственные связи, моментально сложил два и два. Кто-то начал игру. Но для чего это всё вообще? Что это им всем даст? Алю я нашел у обувных шкафчиков на первом этаже. Она стояла, прислонившись спиной к металлической дверце, и выглядела совершенно потерянной. — Ушла? — мягко спросил я, подходя ближе. Она вздрогнула, выныривая из своих мыслей, и обреченно кивнула. — Да... Я даже не успела добежать до выхода. Наверное, она сразу пошла домой. — Не переживай. Дадим ей немного времени остыть, а потом всё спокойно объясним. Вместе, — я ободряюще коснулся её плеча. — Пойдем? Мы вышли из здания школы. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы в оранжевые тона. Первую половину пути мы шли молча — Аля судя по всему всё еще переживала из-за сестры, а я прокручивал в голове недавние события, выстраивая логическую цепочку. В конце концов, я решил, что скрывать свои подозрения будет глупо и опасно. — Аля, — серьезно позвал я, заставив её остановиться и посмотреть на меня. — Послушай меня внимательно. Что-то назревает. Она непонимающе моргнула, её беспокойство за Машу тут же сменилось настороженностью. — О чем ты? Я коротко пересказал ей случай с первогодкой, которая пыталась всучить мне кофе в знак благодарности за помощь, которой никогда не было. А затем добавил недавнее столкновение с папками, сделав акцент на неестественном поведении обеих девушек. — По отдельности это можно было бы списать на совпадения, — произнес я, глядя ей прямо в глаза. — Но они обе вели себя так, словно им было крайне не комфортно. Кто-то целенаправленно подстраивает эти ситуации. Ты ничего такого не замечала в последнее время, случаем? — Нет. Но... зачем это? — Аля нахмурилась, в её голосе зазвучала тревога. — Ты думаешь, это из-за выборов? — Скорее всего, — я кивнул, озвучивая свою самую логичную теорию. — Честно говоря я понятия не имею пока что это и для чего, да и кто вообще это затеял. Я сомневаюсь что это Юки. Тагияма-сан тем более, она явно отказалась от участия. А после признания Юшо уже явно никак не может участвовать. Но возможно кто-то, кто затаил на нас злобу за что-то или же… Кто-то из сторонников Юки действует самолично… Я взял её за руки, чуть сжав прохладные пальцы. — Я пока не понимаю что им может дать такой спектакль, но будь бдительна. Кажется всё начинается раньше. Если к тебе будут подходить с нелепыми просьбами, если ты услышишь какие-то странные слухи или увидишь то, что покажется подозрительным — не реагируй. Не верь ничему с ходу и сразу говори мне. Я тоже буду говорить тебе, если что-то замечу. Попробуем сложить картинку. Договорились? Аля смотрела на меня широко раскрытыми глазами, переваривая информацию. Затем её взгляд стал твердым, полным решительности, готовой к любым трудностям. Она уверенно кивнула. — Договорились. Будем настороже, вместе. Мы возобновили шаг, но расслабленности как не бывало. Я мысленно готовился отражать политические удары, даже не зная чего ожидать и кто всё затеял. Остаток пути до дома Али мы прошли в относительной тишине, каждый был погружен в свои мысли, но теперь это молчание не давило. Мы разделили эту тревогу на двоих. Остановившись у её дома, я мягко привлек её к себе. Аля обняла меня в ответ, уткнувшись лбом мне в плечо. — Всё будет хорошо, — тихо произнес я, успокаивающе поглаживая её по спине. — Мы, как и всегда, со всем справимся. Вместе. Она глубоко вздохнула, вдыхая мой запах, и её напряженные плечи наконец-то расслабились. — Спасибо, Сачи-кун, — прошептала она, чуть отстраняясь и глядя на меня потеплевшим взглядом. — До завтра. — До завтра. Я дождался, пока за ней закроется входная дверь, и, развернувшись, неспешно зашагал в сторону своего дома. Впереди нас ждала неизвестность, но сейчас я был спокоен. Мы со всем справимся. Pov Маша Вечерние сумерки уже начали заполнять мою комнату, но я даже не думала включать свет. Я сидела на краю кровати, поджав под себя ноги, и крепко обнимала своего большого плюшевого медведя. В доме было тихо. Мама с папой ещё не вернулись, а Аля, судя по звуку хлопнувшей двери, только-только пришла из школы. А в моей голове раз за разом прокручивалась та нелепая сцена на складе студсовета. Растрепанный Са-кун. Покрасневшая, паникующая Аля. Коробки... И крики Юки-тян. «Что ты сделал с невинной Алей?!» Я уткнулась лицом в мягкую макушку медведя, чувствуя, как внутри разливается странная, щемящая грусть и смятение. Нет, я вовсе не злилась на них. «Может, я не так всё поняла? — мелькнула в голове отчаянная мысль. — Может, это просто глупая шутка Юки-тян?» Но перед глазами тут же всплыл виноватый вид Масачики и то, как Аля пыталась оправдаться. «Что тут можно не так понять? Исключено. Ошибка просто невозможна.» Моя милая, холодная сестренка… Она всегда казалась мне такой чистой, такой невероятно невинной. Слишком возвышенной для всех этих обычных, мирских желаний. Я всегда думала, что нечто подобное случится с ней еще очень, очень нескоро. — Куда они вообще так спешат? — спросила я пустоту комнаты. Зачем так торопить события? Но тут же сама себя одернула: «Спешат? А как долго они вообще вместе?» Я ведь точно даже не знала. Может, их чувства вспыхнули еще в средней школе? Или в самом начале старшей? Если так подумать, к концу апреля они уже совершенно точно были вместе, я сама видела их взгляды и то, как они тянулись друг к другу. А значит, прошло уже больше полугода точно… Это ведь много, да? И правда, не так уж и мало… Но на сердце всё равно было неспокойно. Я знала Са-куна — он добрый, он бы никогда не стал её принуждать. Но я знала и свою сестру. Аля… Что, если она сделала это не потому, что сама была готова? Что, если она поспешила, просто чтобы удержать его рядом? Или… на ведь всегда старается казаться смелее и взрослее, чем есть на самом деле. Она терпеть не может показывать слабость. Что, если она, в духе своего вечного упрямства и желания доказать, что ей море по колено, просто зашла слишком далеко? Пыталась показать себя бесстрашной и опытной, а потом уже не смогла отступить? Если она перешагнула через себя только из-за своей неуверенности и глупой гордости… Это ведь может в итоге принести ей море страданий. Я разжала руку и посмотрела на свою ладонь. Щёлкнув замочком, я раскрыла свой серебряный кулон. С крошечной фотографии на меня смотрел темноволосый мальчик с доброй, искренней улыбкой. Моя первая любовь. Мой друг детства. За дверью послышались тихие шаги. Затем раздался робкий, едва слышный стук. — Маша? — голос Али звучал приглушенно. — Можно войти? Я перевела взгляд с кулона на дверь и обратно. Провела большим пальцем по маленькой фотографии. — Не пора ли мне с тобой попрощаться? — одними губами, едва слышно прошептала я темноволосому мальчику на фото. Захлопнув кулон с тихим щелчком, я зажала его в кулаке, подняла голову и громко произнесла: — Да, заходи. Дверь медленно приоткрылась, и в комнату скользнула Аля. Я потянулась к тумбочке и щёлкнула выключателем. Мягкий, тёплый свет настольной лампы разогнал полумрак, осветив её бледное, напряженное лицо. Она сделала несколько неуверенных шагов, подошла к кровати и молча опустилась на край матраса, чуть поодаль от меня. Повисла тишина. Аля нервно теребила свои волосы, не решаясь поднять на меня глаза. Я видела, как ей тяжело. Ей было стыдно и страшно начинать этот разговор. Отложив медведя в сторону, я поняла, что должна помочь ей. — Прости меня, Аля-тян, — мягко произнесла я, нарушая тишину. — Я не должна была так резко реагировать сегодня... И уж тем более не должна была убегать, наговорив глупостей. Аля вздрогнула и наконец подняла на меня виноватый взгляд. — Нет, Маша, это ты меня прости... — тихо ответила она. — За то, что тебе пришлось сегодня это увидеть. И за то, что ты узнала обо всем вот так. Мне очень жаль. Я чуть придвинулась к ней и осторожно накрыла её дрожащие пальцы своей ладонью. — Тебе не за что извиняться передо мной. Я не должна в это лезть, но… Можешь просто... ответить мне честно, хорошо? — мой голос слегка дрогнул от волнения. — Ты ведь не заставляла себя? Зная твой характер, Аля... ты не пыталась просто казаться смелее, чем ты есть? Не зашла слишком далеко из-за гордости, испугавшись признаться, что ты еще не готова? Глаза Али слегка расширились, когда она поняла, о чем именно я переживаю. А затем её лицо вдруг смягчилось. Взгляд стал таким глубоким и осознанным, какого я у неё еще никогда не видела. Тревога в её глазах сменилась спокойной, взрослой уверенностью. — Нет, Маша, — она покачала головой, и её голос прозвучал удивительно ровно. — Всё было не так… Она чуть сжала мою руку, на её щеках появился легкий румянец, но она не отвела взгляд. — Не сказать что я пошла на это со всей осознанностью… Но, даже учитывая всю спонтанность той ситуации… Я… я очень люблю его, Маша. И я ни о чем не жалею. Рядом с ним мне не нужно быть сильной. Я чувствую себя в полной безопасности. Иногда даже слишком… Я слушала её ровный голос, видела этот уверенный свет в её глазах, и вдруг ясно поняла: моя тревога была напрасной. Она не сломала себя ради глупой бравады. Моя младшая сестрёнка просто выросла. Она стала девушкой, которая сделала свой собственный, осознанный выбор и счастлива в нём. Вся тяжесть, давившая на грудь, окончательно испарилась, уступив место теплому, светлому облегчению. — Я так рада, Аля, — я улыбнулась, и на этот раз моя улыбка была абсолютно искренней и легкой. — Вы просто так быстро повзрослели… Я, просто не могу уложить это в своей голове. Но я всё понимаю. Если ты счастлива — остальное не важно. Я опустила взгляд на свой сжатый кулак. Металл кулона согрелся от тепла моей кожи. Приняв окончательное решение, я взяла свободную руку Али и аккуратно вложила украшение в её ладонь. Аля удивлённо раскрыла ладонь. Увидев серебряный кулон, который я всегда берегла как величайшее сокровище, она резко вскинула голову, её глаза расширились от шока. — Маша? Нет, я не могу это взять! — Аля попыталась вернуть его мне, в её голосе зазвучала настоящая паника. — Это же твоя память! Это так важно для тебя, я не могу… Но я мягко, но непреклонно сжала её пальцы, закрывая кулон в её ладони. — Эта память принадлежала маленькой девочке, Аля, — я смотрела на неё с абсолютной нежностью. — А сейчас этот кулон должен принадлежать той, кому принадлежит его сердце в настоящем. Так будет правильней. Аля замерла, глядя то на меня, то на свою руку. В её голубых глазах заблестели слезы. Она крепко сжала кулон, прижала его к груди, а затем обняла меня, уткнувшись лицом мне в плечо. Я обняла её в ответ, ласково поглаживая по серебристым волосам. Закрыв глаза, я глубоко выдохнула. Я тоже должна идти вперёд, не цепляясь за прошлое. Мне казалось что ещё той зимой я отпустила его, но если признаться это вовсе не так. Я просто смирилась с тем что моим желаниям не суждено сбыться. Но сейчас я настроена серьёзно. Я не просто буду радоваться за сестру, я попробую найти и своё счастье в этом несправедливом мире.