Твой свет для моей тени: Всё меняется

Последние выходные января выдались на удивление спокойными, учитывая ту бурю эмоций, которую мы пережили на неделе. В воскресенье раздался звонок в дверь. Я открыл её и увидел на пороге Алю. — Привет. Проходи, — улыбнулся я, впуская её в тепло прихожей. — Привет, Масачика-кун, — она сняла пальто и, переступив порог, посмотрела на меня. В её голубых глазах читалось спокойствие. Опережая мой невысказанный вопрос, она с мягкой улыбкой произнесла: — Я поговорила с Машей, так что можешь не беспокоится по этому поводу. Она просто переживала за меня. Я тихо выдохнул с заметным облегчением. Конечно, это не было бы катастрофой вселенского масштаба, но перспектива надолго остаться в глазах Маши «кобелем» казалась крайне неприятной и неловкой. — Ну, она всё-таки твоя старшая сестра, так что я понимаю её переживание. И всё же хорошо что вы смогли нормально поговорить. Сбросив этот небольшой груз, мы прошли в гостиную. Я заварил свежего чая, и мы уселись за низкий столик. За окном завывал холодный январский ветер, а здесь, в комнате, царила уютная, согревающая атмосфера. Мы сидели совсем рядом, иногда случайно касаясь друг друга плечами, и на удивление быстро расправились с уроками, просто наслаждаясь комфортной, ни к чему не обязывающей близостью. Покончив с тетрадями, мы перешли к обсуждению нашей предвыборной кампании. Февраль наступал уже послезавтра, и гонка должна была перейти в активную фазу. Мы решили сделать ставку на прагматику: методично обойти школьные клубы и узнать, чего именно им не хватает в плане бюджета или инвентаря. А чтобы охватить учеников без клубной деятельности, я предложил договориться с класными руководителями первых и вторых классов о коротких десятиминутных выступлениях на классных часах. Также мы довольно быстро утвердили дизайн главного агитационного плаката. Из всех вариантов мы выбрали фотографию Али, где она стояла у окна в кабинете студсовета — идеальный баланс: в меру строгая осанка, но открытая, располагающая улыбка. Выходные пролетели незаметно, и началась учебная неделя. Первые дни февраля выдались суматошными: я отдал плакаты в печать, мы начали планировать наш первый визит в спортивный блок, а я успешно получил предварительное согласие от учителей на выступления. Всё шло гладко, строго по нашему расписанию. Коридоры академии уже почти опустели, когда мы с Алей спустились на первый этаж, чтобы переобуться и пойти домой. Я стоял рядом, когда она открыла свой шкафчик для обуви и внезапно замерла. Её рука остановилась, так и не коснувшись сменки. — Что случилось? — я посмотрел на неё, заметив её растерянное лицо. Аля молча, кончиками пальцев достала из шкафчика небольшой конверт. Он не был запечатан. На лицевой стороне аккуратным почерком было выведено: «Кудзё Масачике-куну». Мы переглянулись. В глазах Али мелькнуло непонимание. Я взял конверт из её рук и раскрыл. Внутри лежали два билета в кинотеатр на вечер субботы и небольшой стикер с припиской: «Жду тебя там же. Не заставляй меня скучать». Повисла тишина. Письмо адресовано мне. Но положили его в шкафчик Али. Зачем? Об наших отношениях знают только близкие и друзья. Маловероятно, что кто-то целенаправленно пытался заставить Алю ревновать, ведь для остальных мы просто напарники по студсовету. — Странный метод, — задумчиво произнес я, порвав конверт и выбросив его в ближайшую урну. — Хоть наши фамилии и похожи — Кудзё и Куджо, — ошибиться шкафчиком было бы странно. Если кто-то хотел устроить мне ловушку на выходных в кинотеатре, то передавать это через твой шкафчик — верх нелогичности. Сама выходка не очень понятна. Мотив вообще не ясен. — Масачика-кун... — тихо позвала Аля, всё еще глядя на урну. Но её лицо быстро расслабилось. — Действительно... Выглядит как чья-то нелепая ошибка. Идем домой? — Идем, — я улыбнулся ей, хотя внутри всё же зафиксировал эту несуразицу. Следующий день начался с очередной мелкой странности. Во время обеденного перерыва, когда мы ели свои бэнто, Аля вдруг задумчиво произнесла: — Знаешь, Сачи-кун, сегодня произошла какая-то нелепица. На прошлой перемене ко мне подошла старшеклассница-третьегодка и сказала, что меня ждут в кабинете на втором этаже. — И что в итоге? — я оторвался от еды. — Ничего. Я пришла туда, прождала минут десять, но кабинет был абсолютно пуст. Наверное, кто-то что-то перепутал. Я нахмурился, постукивая палочками по краю контейнера. Девушка с фальшивой благодарностью. Испуганная ученица с рассыпанными папками. Вчерашние билеты в шкафчике. А теперь этот ложный вызов. Что-то явно не клеилось, но общая картина упорно ускользала от меня. После уроков Аля отправилась в кабинет студсовета, чтобы подготовить документы для нашего первого визита к клубам. Я же спустился к обувным шкафчикам, чтобы забрать оставленную там с утра тетрадь. Открыв дверцу, я обнаружил поверх своих кроссовок сложенную вчетверо записку. «Если не придёшь за склад спортинвентаря прямо сейчас — Куджо-сан пострадает». Я нахмурился. Куджо-сан. Аля. Я прекрасно понимал, что это стопроцентная ловушка и Аля сейчас в полной безопасности среди других членов студсовета, но проигнорировать такое было бы верхом беспечности. За складом спортинвентаря было безлюдно. Едва я завернул за угол, как навстречу мне шагнул парень. По его крепкому телосложению было ясно, что он спортсмен, а цвет галстука выдавал в нем третьегодку. Лицо семпая было перекошено от гнева. — Явился, ублюдок! — рявкнул он, сжимая кулаки. Я даже не успел ничего сказать, как он с ревом бросился на меня, замахиваясь для тяжелого удара. Я сделал быстрый шаг в сторону, уворачиваясь от пролетевшего мимо кулака. — Семпай, подождите! — выкрикнул я. Но он меня не слушал. Развернувшись, он снова бросился вперед, нанося серию размашистых ударов. Мне приходилось постоянно отступать и уклоняться, блокируя предплечьями то, от чего не успевал уйти. Парень был крупнее, и каждый его выпад нес реальную угрозу. Хоть я и занимался карате и дзёдо, но мне не хотелось просто так использовать силу, так что я пытался взывать к голосу разума. — За что вы пытаетесь меня избить?! — я отбил очередной удар и отскочил назад. — Что я вам сделал?! — Не прикидывайся, мразь! — рычал он, снова сокращая дистанцию. — Ты прекрасно знаешь, за что! — Я понятия не имею, о чем вы говорите! — я снова увернулся, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. — Назовите причину! — За то, что ты делаешь с Нарахаши-сан! — выкрикнул он, тяжело дыша. — Угрожать ей удумал?! Я этого так не оставлю! Я мысленно хлопнул себя по лбу. Елена-семпай? Он сделал очередной замах, но в этот раз после уворота я сразу же поймал его руку. — Семпай, прошу вас, выслушайте! — твердо, но уважительно произнес я, крепко удерживая его. — Во-первых, Нарахаши-семпай — невероятно умная девушка с отличными связями. Если бы ей кто-то угрожал, она бы справилась с этим сама. Парень замер, тяжело дыша и исподлобья глядя на меня. Он всё еще пытался вырваться из моей хватки. — А во-вторых, — продолжил я более мягким тоном, — я кандидат на пост вице-президента студсовета. Мне это только навредило бы. Если бы здесь завязалась настоящая драка, нас бы обоих отстранили от занятий, а репутация была бы безнадежно испорчена. Кулаки третьегодки медленно разжались. На его лице проступило сомнение. Он явно начал обдумывать мои слова. — Но... мне сказали, что ты... — неуверенно пробормотал он, глядя в землю. — Возможно, вас просто ввели в заблуждение, семпай, — аккуратно подбирая слова, ответил я. — Кто-то решил сыграть на вашем желании защитить Нарахаши-семпай. Спортсмен побледнел. Весь его гнев уступил место пониманию и стыду. — Черт... Прости, Кудзё-сан. Я... я и правда поверил, — он неловко поклонился, потирая шею. — Спасибо, что помог разобраться. Я с этим разберусь. — Главное, не применяйте силу, — сказал я напоследок. — Там ведь тоже кто-то мог не разобраться. Семпай кивнул и быстро зашагал прочь. Оставшись один, я прислонился спиной к стене склада. Картина не складывалась. Билеты у Куджо. Теперь натравленный на меня спортсмен. Я понимал, что кто-то начал действовать, но мотивы и конечная цель этих постановок оставались для меня абсолютной загадкой. Отстранить меня? Опорочить репутацию? Человек явно знает своё дело, а значит должен был понимать и то, что я смогу с этим разобраться, даже если бы я ввязался в эту драку. Следующие пару дней прошли в изматывающем, но продуктивном ритме. Мы с Алей начали наш запланированный обход клубов, погрузившись в сметы, графики и списки необходимого инвентаря. Дела шли неплохо, и я начал думать, что странные инциденты остались позади. В пятницу идя по коридору второго этажа, я краем глаза заметил лист формата А4, криво прилепленный скотчем к информационной доске. Обычно там висели расписания кружков, но сейчас с этого листа на меня смотрело мое собственное лицо. Прямо поперек моего лба жирным черным маркером было выведено: «Предатель». А чуть ниже, более мелким, печатным шрифтом: «Разве можно доверять тому, кто предал Суо-сан?». Я остановился, смерив этот шедевр агитации тяжелым взглядом. Оглянувшись и убедившись, что в коридоре почти никого нет, я спокойно отклеил лист, сложил его вчетверо и сунул в карман пиджака, чтобы потом выбросить. Значит, вот как. Кто-то решил разыграть карту моего прошлого. Пытаются надавить на чувство вины или просто выставить меня беспринципным перебежчиком? Слишком дешево и прямолинейно. Однако на этом сюрпризы не закончились. Во время обеденного перерыва мы собрались в кабинете студсовета полным составом, чтобы разобрать ящик для предложений и жалоб. Обычно там лежали просьбы починить кондиционер или добавить новые блюда в меню столовой. Президент достал очередную бумажку, пробежался по ней глазами и удивленно вскинул бровь. — Масакича-кун, — Кензаки с легкой усмешкой протянул мне лист. — Тут на тебя жалуются. Я взял бумагу. Аля тут же заглянула мне через плечо. Печатный текст гласил: «Кудзё Масачика из студсовета угрожает ученикам первых классов и заставляет их покупать ему еду в столовой. Прошу принять меры!». — Какой бред! — тут же возмутилась Аля, сердито нахмурив бровки. — Масачика-кун никогда бы так не поступил. Это же откровенная клевета! — Естественно, — Кензаки примирительно махнул рукой, забирая у меня листок и отправляя его прямо в шредер. — Видимо, у кого-то слишком много свободного времени и слишком мало фантазии. Не обращай внимания. Я лишь усмехнулся, глядя, как жалоба превращается в тонкие бумажные полоски. Все кусочки мозаики, которые до этого казались мне странными, начали выстраиваться в единую картину. Натравленный на меня спортсмен. Плакат с обвинениями в предательстве. А теперь эта детская анонимка. Мой невидимый враг оказался дилетантом. Он не придумывал хитрых многоходовок, а просто спамил топорными атаками, пытаясь выставить меня тираном, хулиганом и предателем. Расчет, видимо, был на то, что я начну нервничать, подозревать всех подряд, сорвусь и сам испорчу себе репутацию перед дебатами. А что касается билетов в шкафчике Али и ложного вызова в пустой кабинет... Скорее всего, это была просто попытка выбить меня из колеи через напарницу. Идиотская, абсолютно нелогичная выходка, но она идеально вписывалась в общий стиль этого горе-саботажника. Я мысленно выдохнул. Раз так, то волноваться не о чем. Я просто буду игнорировать этот жалкий политический спектакль и сосредоточусь на реальной кампании. На следующий день после занятий мы с Алей закончили работу чуть раньше обычного. В этот раз Маша задержалась дольше обычного, так что сестры отправились домой вместе. А я решил немного прогуляться пешком до станции. Я шел по оживленной улице, когда ко мне вдруг бросилась невысокая девушка. На ней была форма другой школы, а по щекам текли слезы. — П-простите! Пожалуйста, помогите мне! — она вцепилась в рукав моего пиджака дрожащими пальцами. Я остановился. — Что случилось? — Там... один парень, он преследует меня и угрожает! Мне страшно идти одной, а друзей у меня тут нет... Я увидела вашу форму... Студенты Сэйрей ведь все такие способные, я подумала, может, вы... — она всхлипнула, умоляюще заглядывая мне в глаза. — Пожалуйста! Моим первым порывом было развернуться и посоветовать ей вызвать полицию. Здравый смысл кричал, что ситуация выглядит слишком надуманной. «Ты хоть давай им нормальные сценарии! — подумал я. — Я что, должен повестись на это?» Но девушка продолжала очень убедительно плакать, извиняться за беспокойство и сжимать мой рукав. Выглядела она абсолютно искренней. — Хорошо, показывай дорогу, — вздохнул я. Она торопливо закивала и повела меня прочь от оживленных улиц. Пока мы шли по каким-то глухим переулкам, пазал который я сложил до этого вдруг рассыпался. Я осознал что изначально не верно сложил всё воедино. Случайная ученица с рассыпанными папками в пустом коридоре. Первогодка с кофе, благодарившая за помощь, которой не было. Вчерашние билеты в шкафчике Али. Это это и была основа всего происходящего. Анонимка, плакат и даже обманутый спортсмен служили лишь отвлечением внимания. Кто-то целенаправленно и методично выстраивал картину моей неверности. Они создавали компромат, чтобы разрушить доверие Али ко мне. И у меня даже были определенные догадки, кто именно мог за всем этим стоять. Умный, расчетливый человек, любящий играть чужими судьбами. Но прямых улик у меня не было. Если я сейчас развернусь, подниму шум или пойду с обвинениями, этот человек просто заляжет на дно, и я ничего не докажу. К тому же я всё ещё не был до конца уверен. Сейчас этот человек был на стороне Али и его мотив этом мероприятии вообще не ясен. Чтобы вывести кукловода на чистую воду, мне придется добровольно шагнуть в ловушку. «Прости меня, Аля, — пронеслось у меня в голове, пока я шел за всхлипывающей девчонкой. — Хоть я и обещал делиться с тобой всем, но... Если я скажу тебе сейчас, всё может закончиться. Ты начнешь переживать, и этот театр исчезнет, так и не назвав автора постановки. Я верю, что ты справишься». Мы подошли к какому-то заброшенному складскому помещению. Вокруг не было ни души. — И что дальше? — спросил я. — Я... я не знаю, — девушка нервно оглянулась. — Он велел мне прийти сюда. П-пожалуйста, спрячьтесь пока! Я послушно отошел в тень за штабелем старых деревянных ящиков. Ждать пришлось недолго. Через пару минут дверь со скрипом открылась, и внутрь вошел какой-то парень. Он подошел к девушке и начал что-то агрессивно ей выговаривать. Но разобрать что именно было сложно. — Нет! Я не могу этого сделать! Ни за что! — вдруг истошно закричала она, отступая назад и вжимая голову в плечи. Она играла настолько натурально, что внутри меня шевельнулось легкое сомнение. «А вдруг я ошибся? Вдруг это не подстава и ей правда нужна помощь? вдруг это просто совпадение.» Но логика быстро взяла верх. Я вышел из тени. — Эй, может, успокоишься и пойдешь своей дорогой? — я встал между ними. Парень, не говоря ни слова, бросился на меня. Я без труда отбил его неуклюжий выпад и с силой толкнул в плечо. Поняв, что со мной ему ловить нечего, он развернулся и бросился наутек. Я отряхнул руки. Девушка тут же повисла на моей шее. — Вы правда спасли меня! — запричитала она, прижимаясь ко мне. — Если бы не вы, я не знаю, что бы со мной было! — Я особо ничего не сделал, — спокойно ответил я. — Тебе стоит обратиться в полицию, а то это может продолжиться. Но она будто не слышала. — Я правда-правда благодарна... Но мне нечем вам отплатить... — Просто обратись в полицию. Раз мы закончили, я пошел, у меня дела, — я сделал шаг назад. Она снова бросилась ко мне, цепляясь за мой пиджак. — Не оставляйте меня, прошу! Я всё-всё сделаю. Пожалуйста, не оставляй меня тут одну! — Да что с тобой? Просто иди домой. — Если хотите... — она подняла на меня глаза и прижалась еще плотнее. — Но я... я не умею, но если вас устроит мое тело... Я замер. «И где тут камера? — скользнул я взглядом по темным углам склада. — А звук пишет? Что ж... поиграем, посмотрим что за актриса у тебя.» — Так, ладно, для начала успокойся, — произнес я. — Неужели этот парень просил от тебя чего-то хуже, чем то, что ты сейчас предлагаешь мне? — Н-нет, не то чтобы... Но с ним я ни за что... А вы спасли меня. К тому же, вы куда лучше него и внешне... — Хм... И каков был твой план? — А? — Ну, ты не выглядишь как девушка, готовая пойти на это. Так что? Думала, что раз я из Сэйрей, то буду играть в благородство и откажусь от такого? — Что?.. — растерянно переспросила она. — Ну, знаешь, не каждый день девушка с милым личиком так настойчиво предлагает себя, — произнес я с ухмылкой. «Господи, я сейчас со стыда сквозь землю провалюсь», — мысленно взвыл я от собственного текста, но внешне не дрогнул ни единым мускулом. Я внезапно обхватил её за талию и резко притянул к себе. Усевшись на составленные позади деревянные ящики, я заставил её оказаться практически вплотную ко мне, стоящей между моих разведенных колен. — Так что я подумал: если ты так этого хочешь, кто я такой, чтобы отказывать? Паника на её лице стала неподдельной. — А?! П-погоди... Я... Стой! — она попыталась отшатнуться, упираясь ладонями мне в грудь. Я приблизился к её лицу. — Не предлагай того, чего не можешь сделать... — я выдержал паузу, и мой голос резко заледенел, потеряв всякую наигранность: — Дура. Она зажмурилась, из её глаз брызнули слезы. — Простите! Простите меня! — закричала она, отчаянно вырываясь. — Я... Я не должна была играться с вами! Я тут же разжал руки. Она отскочила на пару метров, тяжело дыша. — Ладно, проехали, — я невозмутимо поднялся с ящиков. — Всё равно ты не в моем вкусе. Но теперь ты успокоилась и ведешь себя адекватно. Так что приведи мысли в чувство и иди домой. И не забудь, если парень приставал и до этого, то он может это повторить, так что сходи в полицию. Развернувшись, я неспешно зашагал к выходу со склада, оставив её всхлипывать в полумраке. Камера, где бы она ни была спрятана, точно засняла, как я притягиваю к себе незнакомую девчонку, обнимаю её за талию и двусмысленно нависаю над ней. Идеальный контент. Я дал им именно то, за чем они пришли. Пусть пока думают, что побеждают. Пару дней спустя в расписании наконец-то наступил тот самый час, к которому мы готовили материалы — лекция по половому воспитанию. Само мероприятие прошло без каких-либо эксцессов и ожидаемо клонило в сон. После окончания лекции нужно было отнести часть оборудования и пустые коробки обратно. Я вызвался помочь Юки, а Але сказал собираться и идти домой, чтобы она не ждала меня просто так. Ближе к вечеру Юки увязалась за мной ко мне в квартиру. Мы сидели в гостиной, когда она внезапно выдала: — Дай мне свой кошелек. Я подозрительно прищурился, не спеша тянуться к сумке. — Зачем? — Очень надо. Давай сюда, — Юки требовательно протянула руку. — Пока не скажешь зачем, не дам, — отрезал я. Юки недовольно цокнула языком, а затем, воспользовавшись тем, что моя школьная сумка лежала прямо рядом с ней, молниеносно нырнула туда рукой и сама выудила мой бумажник. — Эй! — я попытался его отобрать, но она ловко увернулась, отскочив на пару шагов, и с громким щелчком раскрыла его. Её взгляд тут же скользнул в кармашек для мелочи. Лицо Юки озарилось поистине дьявольской, торжествующей ухмылкой. — Так и знала! Хранишь его в доступе, да? — протянула она с интонацией абсолютного победителя. Я почувствовал, как у меня предательски горят уши. — Заткнись, — мрачно буркнул я, отворачиваясь. Юки тихо хихикнула. Она порылась в кармане своей школьной юбки, достала еще один точно такой же блестящий квадратик и аккуратно вложила его туда же. — Держи, — она бросила бумажник мне на колени. — Тебе нужнее. Я лишь тяжело вздохнул, решив, что любые мои слова только усугубят ситуацию. Спорить с Юки в таком настроении было себе дороже. На следующий день после уроков я возвращался в класс по почти безлюдному коридору. Я как раз размышлял о том, какие клубы нам с Алей предстоит обойти завтра, когда навстречу мне вырулил какой-то ученик. Остановившись в паре шагов от меня, он внезапно и громко, отчетливо произнес: — Кудзё-сан, спасибо, что помогаете Суо-сан. Я верю, что вы не оставите её. И, не дожидаясь моего ответа, уверенно зашагал дальше. Я остановился, глядя ему вслед. Коридор был почти пуст, но эхо его слов разнеслось достаточно далеко, чтобы пара проходящих вдалеке первогодков с любопытством обернулись в мою сторону. «Вот оно что, — мысленно усмехнулся я. — Иллюзия двойного агента». Они взяли абсолютно безобидный факт — мою вчерашнюю помощь Юки с коробками на виду у других учеников — и вывернули его так, словно я саботирую кампанию Али изнутри и продолжаю работать на сестру. Вбросили этот слух в полупустом коридоре, чтобы это выглядело как саботаж моей репутации. Но по факту особого резонанса это не вызовет. Я окончательно убедился, что все эти школьные подставы — плакаты «Предатель», глупые жалобы в студсовет, натравленные спортсмены и фальшивые благодарности — это был просто фоновый шум. Пустышка. Они никак не влияли на мою реальную репутацию, потому что выглядели слишком топорно и нелепо. Их единственная цель — мои взаимоотношения с Алей. Возможно организатор хотел, чтобы я увяз в этой школьной политической паранойе и потерял бдительность там, где готовился настоящий, болезненный удар — удар по нашему с Алей доверию с помощью того компромата, который я позволил кукловоду заснять на складе. «Раз вы хотите, чтобы я считал эти слухи своей главной проблемой, — подумал я, возобновляя шаг, — я с удовольствием подыграю». Спустя пару дней напряженный график предвыборной гонки наконец-то дал нам долгожданную передышку. Четырнадцатое февраля. После уроков мы не стали задерживаться в школе. У Кензаки-сенпая и Сарашины-непая тоже были планы, поэтому сегодня мы даже не собирались. Оказавшись в тепле моей гостиной, мы привычно устроились на диване. Уроки мы сделали в полной тишине. В воздухе летала приятная, но слегка нервная атмосфера романтического праздника с каждой минутой усиливая ожидание. Аля немного нервно поправила юбку, затем потянулась к своей сумке и достала оттуда небольшую, но очень красивую коробочку, перевязанную синей лентой. — Это... тебе, — её щеки тронул легкий румянец, когда она протянула её мне. — Я сделала их сама. — Спасибо, Аля. — Я с улыбкой принял коробочку, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Я только собирался развязать ленту, как Аля вдруг мягко перехватила коробочку из моих рук. Её лицо залилось краской, она глубоко вдохнула, словно собираясь с духом, сама открыла крышку и двумя пальчиками достала идеальный шоколадный трюфель. Положив коробку на стол, немного дрожащей рукой она поднесла шоколад прямо к моим губам. — С-скажи «а-а»... — едва слышно пробормотала она, глядя мне в глаза с невероятной смесью смущения и решимости. Я на секунду опешил от такой смелости, но послушно приоткрыл рот, съедая угощение прямо с её пальцев. Вкус был потрясающим — насыщенный, в меру сладкий, с тающей текстурой. — Очень вкусно, — искренне сказал я. Я перехватил её руку, мягко потянул на себя, и Аля, тихо охнув, оказалась практически у меня на коленях. Расстояние между нашими лицами сократилось до минимума. В её голубых глазах не было ни капли страха — только нежность и ожидание. Я прижался к её губам. Сначала это был легкий, благодарный поцелуй, но атмосфера в комнате стремительно накалялась. Аля обвила руками мою шею, отвечая с неожиданным напором, её пальцы зарылись в мои волосы. Мои руки скользнули по её спине, окончательно усаживая её на свои колени и прижимая её еще ближе. Дыхание сбилось, пульс загрохотал в ушах. Всё явно шло к тому, чтобы мы снова переступили черту. Моя ладонь скользнула ниже, ложась на её бедро. Аля тихо выдохнула прямо мне в губы и чуть подалась навстречу. Но краем глаза я зацепил настенные часы. Половина седьмого. Я с трудом, буквально отрывая себя от неё, разорвал поцелуй. Мы оба тяжело дышали. Аля смотрела на меня затуманенным взглядом, её щеки пылали, а губы слегка припухли. — Если мы сейчас не остановимся, — хрипло произнес я, прижимаясь лбом к её лбу, — ты можешь опоздать домой. Аля растерянно моргнула, бросила взгляд на часы и тихо вздохнула, осознав, сколько времени. Она поспешно слезла с моих колен, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы и поправить съехавший воротник блузки. — Д-да... Ты прав. Несмотря на неловкость момента, мы оба счастливо улыбались. Спустя десять минут мы вышли на вечернюю улицу. Февральский мороз приятно холодил разгоряченные лица. Мы шли не спеша, держась за руки. На фоне грязных школьных интриг, фальшивых компроматов и предвыборной гонки эти моменты с ней были моим якорем. Настоящим, чистым и искренним. Остановившись у её дома, я не стал сразу её отпускать. Я повернулся к ней, глядя прямо в её прекрасные, светящиеся в свете уличного фонаря глаза. — Спасибо за сегодняшний день. И за шоколад, — тихо сказал я, переплетая наши пальцы. — Я так сильно тебя люблю, Аля. Она замерла, её глаза радостно блеснули. Она подалась вперед, оставив короткий, невесомый поцелуй на моих губах. — И я тебя очень люблю, Сачи-кун, — прошептала она в ответ. Дождавшись, пока она скроется за дверью своего дома, я развернулся и пошел обратно, чувствуя, что ради этой девушки я готов разнести в щепки планы любого кукловода. Pov Аля Я тихо закрыла за собой входную дверь, прислонилась к ней спиной и шумно выдохнула. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а на губах, казалось, до сих пор горел след от его поцелуев. «Я так сильно тебя люблю, Аля». От воспоминания об этих словах, сказанных его низким, бархатным голосом, по телу пробежала приятная дрожь. Я прижала ладони к пылающим щекам, пытаясь хоть немного остыть, прежде чем идти в гостиную. Сняв пальто, я прошла на кухню, чтобы налить себе воды. За столом сидела Маша и пила чай. Заметив меня, она тут же просияла своей неизменной, мягкой улыбкой. — С возвращением, Аля! — ласково поприветствовала она. — Масачике-куну понравился твой шоколад? — Д-да, очень понравился, — я отвернулась к раковине, стараясь спрятать раскрасневшееся лицо. — Это здорово, — тепло отозвалась Маша, делая небольшой глоток из кружки. — А что вы делали? В её голосе не было ни капли подвоха или попытки выведать что-то личное. Обычный, будничный интерес старшей сестры. Но перед моими глазами тут же вспыхнула картина того, как я сижу у него на коленях, его руки на моей талии, наше сбившееся дыхание... — Эм... ну, сначала уроки, потом ели шоколад, пили чай, — мой голос немного дрогнул, и я поспешно откашлялась. — Обсуждали планы на выборы... Ничего особенного. — Понятно. Рада, что вы хорошо провели время, — Маша безмятежно улыбнулась, возвращаясь к своему чаю. Я с облегчением выдохнула. Пожелав ей спокойной ночи, я быстро юркнула в свою комнату, чтобы остаться наедине с воспоминаниями об этом идеальном дне. На следующее утро, придя в школу, я первым делом направилась к своему шкафчику для обуви. Стоило мне открыть дверцу, как из щели между сменкой и стенкой шкафчика на пол выскользнул плотный белый конверт. На нем не было ни имени, ни обратного адреса. Я непонимающе нахмурилась. Осторожно подняв конверт, я надорвала край. Внутри оказалась небольшая стопка глянцевых фотографий. И как только я взглянула на первую из них, мое сердце ухнуло куда-то вниз, а дыхание перехватило. На снимке был Масачика. Он находился в каком-то темном помещении, похожем на старый склад. Но главное — он был там не один. На фотографии он обнимал за талию незнакомую девушку, притянув её к себе. Она стояла между его колен, а сам Масачика нависал над ней. Они словно находились в шаге от поцелуя. Мои руки предательски задрожали. Я перелистнула снимок. Следующее фото — та же девушка бросается ему на шею. Третье фото — слегка смазанный кадр в коридоре нашей школы. Масачика стоит близко к какой-то первогодке, пока та со смущенным румянцем протягивает ему баночку. Четвертое — он склонился над другой ученицей в пустом крыле. Он шепчет ей что-то на ухо, а их руки соприкасаются... В кармане моей юбки коротко завибрировал телефон. Я машинально достала его ледяными пальцами. Сообщение с неизвестного номера. Никакого текста. Ни единого слова. Только те же самые фотографии, одна за другой подгружающиеся на экран. Воздух вдруг стал невыносимо тяжелым. Картинки перед глазами были слишком четкими. В груди всё болезненно сжалось от обжигающего, жестокого контраста. «Я так сильно тебя люблю, Аля». Его вчерашние слова, полные невероятной нежности, сейчас эхом звенели в ушах, разбиваясь о то, что я видела на этих мерзких снимках. «Я не верю! — мысленно закричала я, чувствуя, как к горлу подкатывает удушливый ком паники, а на глаза наворачиваются горячие слезы. — Этого не может быть! Пожалуйста, пусть этого не будет...» Но почему тогда он молчал? В памяти всплыл его серьезный голос. Он ведь сам просил сразу говорить, если произойдет что-то подозрительное, и обещал тоже делиться всем. Но он ничего не говорил... Неужели всё это правда? Неужели за моей спиной он делал всё это? Как мне быть? Что мне теперь делать? — Аля-тян, доброе утро. Услышав его голос за спиной, я машинально запихнула конверт с фотографиями и телефон поглубже в шкафчик, перекрывая их сменкой, и судорожно выдохнула. Развернувшись к нему, я через силу натянула на лицо привычную улыбку. Он не должен узнать об этом. конец POV Алисы По пути в школу я в очередной раз прокручивал в голове все известные мне факты. Фальшивые жалобы, глупые слухи, подстава на заброшенном складе... Враг бил не по моей репутации в школе, он бил по нашему с Алей доверию. Но чтобы этот удар имел смысл, организатор должен был точно знать, что мы встречаемся. Кто вообще в курсе наших отношений? Семья и пара близких друзей. Танияма бы таким заниматься не стала — мы уже всё уладили, да и грязные теневые интриги совершенно не в её стиле. Но вот её лучшая подруга, которая тоже входит в ближайшее окружение Али и прекрасно знает о нас... Миямаэ Ноноа. Учитывая её изворотливый ум и любовь к манипуляциям, провернуть подобный спектакль для неё не составило бы труда. Но зачем ей это? Месть за проигрыш Саяки? Или просто больная тяга к разрушению чужих судеб ради забавы? Прямых доказательств у меня не было. Я лишь обоснованно склонялся к этой версии, и мне нужно было убедиться наверняка. Зайдя в здание академии, я направился к шкафчикам для обуви и увидел Алю. — Аля-тян, доброе утро. Услышав мой голос, она чуть вздрогнула и торопливо захлопнула дверцу. Развернувшись ко мне, она приветливо улыбнулась. — Доброе утро, Масачика-кун. Всё выглядело почти как обычно. Та же идеальная осанка, тот же мягкий тон. Но я слишком хорошо её знал. Я заметил, как на долю секунды дрогнули уголки её губ, формируя эту улыбку, и как её взгляд инстинктивно метнулся куда-то в сторону. Мой внутренний радар мгновенно забил тревогу. Началось. Компромат, ради которого разыгрывался весь этот дешевый спектакль, наконец-то достиг адресата. — Всё в порядке? Ты выглядишь немного бледной. — А? Да, всё хорошо! — она чуть поспешно поправила прядь серебристых волос. — Просто... наверное, немного не выспалась. Вчера долго не могла уснуть. — Понимаю. Если будешь плохо себя чувствовать, скажи, — я мягко кивнул, принимая её ложь. Мне до боли хотелось всё ей объяснить. Сказать, что это подстава, что я позволил им сделать эти снимки на складе, чтобы выманить кукловода. Но я не мог. Если я сейчас сломаю игру, враг просто заляжет на дно, так и оставшись безнаказанным. Мне нужно было, чтобы создатель этой иллюзии поверил в свой успех. «Прости меня. Потерпи еще немного.» Днем, во время обеденного перерыва, мы с Алей сидели за столиком в столовой. Она ела без особого аппетита, периодически уходя в свои мысли, а я вел себя как ни в чем не бывало, поддерживая легкую беседу. Но всё мое внимание было направлено на происходящее вокруг. Человек, который всё это спланировал, обязательно захочет увидеть реакцию Али своими глазами. Проверить, сработала ли ловушка. Я незаметно скользнул взглядом по шумному залу столовой. И нашел то, что искал. За столиком неподалеку сидела Миямаэ Ноноа со своими одноклассницами. Она не просто смотрела в нашу сторону — её взгляд был тяжелым, цепким и пристально изучающим. Она внимательно анализировала поведение Али и оценивала ту едва уловимую неловкость, что повисла между нами. В какой-то момент наши взгляды пересеклись. Ноноа не вздрогнула и не отвела глаз. Её лицо мгновенно преобразилось: холодный, сканирующий взгляд исчез, сменившись привычной лукавой улыбкой, и она совершенно обыденно, по-дружески помахала мне рукой. Я ответил ей вежливым кивком. Пазл сошелся окончательно. Это был её почерк. Но зачем? Чего она добивается? Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри всё собирается в тугую, расчетливую пружину. Ты сама решила сыграть в эту игру, Миямаэ-сан. Что ж, теперь моя очередь делать ход. После обеденного перерыва уроки продолжились своим чередом. Я не стал сразу бросаться к Миямаэ с обвинениями или менять свое поведение. Одно дело — разгадать замысел, и совсем другое — загнать оппонента в угол. Ноноа была слишком скользкой, и если бы я резко перестал попадаться в её расставленные сети, она бы сразу поняла, что её раскрыли, и залегла бы на дно. Мне нужно было играть на её поле. Делать вид, что всё в порядке, что я не придаю этим странностям значения и по-прежнему ведусь на её сценарии. И запущенный ею механизм действительно продолжал работать. На одной из перемен я шел по коридору второго этажа. Из-за поворота, торопливо цокая туфлями, вывернула какая-то второгодка. Поравнявшись со мной, девушка вдруг неловко подвернула ногу и с тихим вскриком осела на пол, болезненно сморщившись и схватившись за лодыжку. «Ты ведь уже отправила Але фотографии, — пронеслось у меня в голове, пока я смотрел на эту сцену. — Так зачем ты продолжаешь? Сколько еще дублей тебе нужно для твоей коллекции?» Но внешне я не выдал своих мыслей ни единым мускулом. Нацепив на лицо маску обеспокоенного, благородного кандидата в вице-президенты, я присел рядом с ней на корточки. — Эй, ты в порядке? Идти можешь? — мягко спросил я. — К-кажется, очень больно наступать... — пролепетала она, хлопая ресницами и беспомощно глядя на меня. — Давай помогу. Обопрись на меня, — я аккуратно взял её под руку, помогая подняться, и закинул её руку себе на плечо. Мы медленно, вплотную прижимаясь друг к другу, побрели по коридору в сторону медпункта. Со стороны это, должно быть, смотрелось крайне трогательно и... весьма двусмысленно, если поймать нужный ракурс. Я играл свою роль безупречно, покорно подставляясь под скрытые камеры её невидимых зрителей. Однако на этом сюрпризы не закончились. Вернувшись в класс после уроков, я заглянул в свою парту и нащупал сложенный вчетверо тетрадный листок. «Срочно приходи за склад спортинвентаря. Это касается Суо-сан». Я незаметно сунул записку в карман. Опять склад спортинвентаря. «Надо бы найти ниточку, хоть что-то полезное, — рассуждал я, направляясь к выходу из школы. — Иначе в этом подыгрывании не будет никакого смысла. Если я просто буду ходить по её указке, я ничего не докажу». Обойдя школу, я завернул за угол знакомого кирпичного здания. У стены, нервно теребя край юбки, стояла миниатюрная первогодка. Совершенно точно не та «актриса», которую я спас на заброшенном складе пару дней назад. Кастинг у Миямаэ был впечатляющим. Увидев меня, девочка вздрогнула и сделала неуверенный шаг навстречу. — Кудзё-семпай... — её голос дрожал от волнения. — Простите, что позвала вас так внезапно. Я... я должна вам кое-что сказать... Она подошла почти вплотную, опустив голову так, что её челка скрыла глаза. — Слушаю тебя, — я постарался сделать голос максимально располагающим и спокойным, словно я ничего не подозревал. — Я просто... я так давно хотела... — она вдруг пошатнулась, словно у неё закружилась голова, и, потеряв равновесие, буквально рухнула мне на грудь, вцепившись пальцами в лацканы моего пиджака. Я машинально обхватил её за плечи, чтобы она не упала. Её лицо оказалось уткнутым мне куда-то в ключицу, а я заботливо склонился над ней. — Эй, с тобой всё хорошо? Голова кружится? — обеспокоенно спросил я, идеально отыгрывая свою партию. Очередной щелчок затвора камеры, где бы она ни была, должен был зафиксировать эту компрометирующую близость. — Д-да... простите меня, — она судорожно отстранилась, её лицо залилось густой краской (стоит признать, играла она куда лучше предыдущих). — Я пойду... извините за беспокойство! Она резко развернулась и, не дожидаясь моего ответа, убежала прочь. Я остался стоять у склада, провожая её взглядом. Девочка отыграла свою роль и сбежала, не дав мне возможности зацепиться хоть за какую-то информацию. Игра была хороша, но небрежна. Она же в итоге даже не сказала зачем звала. Или типо я теперь должен искать её, чтобы узнать это? Интересно, но так рисковать не стоит. Всё это уже начинало нервировать и надоедать мне. Но я решил что могу ещё пару дней поиграть в её игру. На следующий день после уроков я шел по коридору, глубоко погруженный в свои мысли. Вся эта ситуация с Миямаэ не давала мне покоя. Я никак не мог нащупать ту самую ниточку, которая привела бы меня к неопровержимым доказательствам. «Где она берет всех этих людей? — размышлял я, механически переставляя ноги. — Взять хотя бы того третьегодку у склада... Он казался мне знакомым, но я всё никак не мог припомнить его среди участников спортивных клубов третьего года...» В этот момент из-за угла выскочил какой-то парень из параллельного класса. Он явно куда-то очень спешил и на полном ходу врезался мне в плечо. Пластиковый стаканчик с холодным чаем в его руке смялся, и коричневая жидкость щедро плеснула мне прямо на светлую рубашку и край пиджака. — Ой! П-простите, Кудзё-кун! Я не специально! — парень испуганно замахал руками. Я мысленно досчитал до трех, подавляя раздражение. — Ничего страшного. Смотри, куда бежишь, — я махнул рукой, отпуская его, и с тоской посмотрел на расплывающееся пятно. Идти домой в таком виде было не лучшей идеей. Нужно было срочно застирать ткань, пока чай окончательно не впитался. Ближайшим местом с раковиной и чистящими средствами, где после уроков точно не было толпы народа, был кабинет клуба рукоделия. Я знал это так как недавно видел что они чем-то помогают театральному кружку и скорее всего сейчас в кабинете мало народу. Я тяжело вздохнул и направился туда. Я тихо приоткрыл дверь в кабинет клуба рукоделия. — Слит-пайзен? Есть кто-нибудь? — позвал я. Ответом мне была лишь тишина. Я удивленно моргнул. Кабинет был открыт, но внутри — ни души. Я ожидал увидеть здесь хотя бы пару девушек, учитывая, что они вовсю помогали театральному кружку, но помещение странным образом пустовало. Аля сейчас была занята делами студсовета, а мне нужно было срочно привести себя в порядок. Правила касательно внешнего вида в школе строгие, запасной формы у меня с собой не было, так что ходить с огромным липким пятном от чая — не вариант. План был прост: застирать всё в раковине и тут же просушить местным утюгом. Подойдя к раковине, я стянул с себя испачканый пиджак, а затем снял и рубашку. Включив воду посильнее, я принялся усердно оттирать ткань. Внезапно на мои голые плечи легли чужие руки. — Хоть тело у тебя и ничего, но не стоит в таком виде слоняться по чужим кабинетам, — раздался прямо над ухом насмешливый женский голос. Я вздрогнул всем телом, резко развернулся и закономерно плеснул водой с мокрой рубашки прямо на собеседницу. Передо мной стояла девушка в сложном, навороченном косплее. Простой ученик в жизни бы не узнал её под слоем макияжа и париком, но мне хватило одного взгляда на эту фирменную ухмылку. — Напугала! — выдохнул я, немного отстраняясь. — Слит-пайзен, я, конечно, виноват, что зашел без разрешения, но это не повод так близко подходить со спины! — Да ладно, успокойся, я же просто пошутила, — Мияби ничуть не смутилась, театрально вздохнув. — Вон, смотри — костюм мне намочил. Она принялась картинно отряхивать намокшую ткань, а в моей голове вдруг словно сложился последний пазл. Пустой, но открытый кабинет. Я, без рубашки, у раковины. Внезапное появление Мияби, которая целенаправленно подошла вплотную и положила руки мне на плечи, сократив дистанцию до интимной... Где-то здесь совершенно точно работала скрытая камера. Это была очередная, возможно, финальная точка всех интриг Миямаэ. Идеальный компромат: Кудзё Масачика в раздетом виде обжимается с какой-то девицей в пустом классе. Я мысленно усмехнулся. Значит, Слит-пайзен работает с ней? Она явно не могла быть простой марионеткой, потому что была из тех, кто, как мне казалось, видел Миямаэ насквозь. Но зачем это всё Слит-пайзен? Какая ей выгода? Пока Мияби отряхивала костюм, мой взгляд скользнул за её спину, на её рабочий стол, и зацепился за обрезки плотной ткани возле швейной машинки. Знакомый, глубокий цвет. Точно такой же цвет носят на своих галстуках третьегодки. И тут всё окончательно встало на свои места. Тот «спортсмен» у склада... Он казался мне знакомым, но я никак не мог вспомнить его среди участников спортивных клубов третьего года. И не смог бы! Он был учеником Сэйрей из младших классов, просто Миямаэ использовала маскировку. А Мияби... Мияби сшила для этого спектакля фальшивые элементы формы. Возможно и та что говорила с Алей тоже была не из сенпаев. Я выключил воду и неспешно вытер руки. — Интересный цвет, — произнес я уже совершенно другим, ледяным тоном, кивнув на стол. — Идеально подходит для галстуков третьего года. Ты ведь шила маскировку и реквизит для тех актеров Миямаэ, верно, Слит-пайзен? Мияби замерла. Её глаза хищно сузились, но на губах тут же заиграла лукавая ухмылка. — Ого. А ты догадливый. — Создание фальшивой формы нашей академии для саботажа, — я скрестил руки на груди. — Это серьезное нарушение. За такое могут и клуб распустить. А то и того хуже. Но я готов промолчать. У меня есть три условия за мою тишину. Мияби лениво облокотилась о край стола, скрестив ноги. — Валяй. — Во-первых, ты и весь твой клуб открыто встаете на сторону Алисы на выборах. Мияби фыркнула и закатила глаза. — Ой, да брось. Я бы и так была на стороне Алисы-тян, несмотря на мое участие в планах Ноноа. Ты вообще видел её? У Алисы просто потрясающее тело! Грех не поддержать такую идеальную фигуру. Мой клуб в этом со мной абсолютно солидарен. Я внутренне поморщился от её логики, но результат меня устраивал. — Во-вторых, — я понизил голос, переходя к более личному. — Те костюмы, которые носила Алиса. Вы передадите их ей. Материалы и работу я оплачу. Может, не единым платежом прямо сейчас, но ты меня знаешь, я от своих слов не отказываюсь. Улыбка Мияби исчезла. Она скрестила руки на груди, всем своим видом показывая отказ. — Ну уж нет. Я отказываюсь. В наши шедевры вложена душа! Такое за деньги не продаётся. Думаешь, только у тебя есть козыри? У меня тоже есть чем бить, Суо-кун. Я замер. Воздух в легких на секунду заледенел. — Тц, — процедил я сквозь зубы. — Ноноа, чтоб тебя... — Я не настолько слепа и глупа, чтобы мне это нужно было объяснять, — хмыкнула Мияби, прерывая мои мысли. — Выправка, привычки, черты лица — я работаю с людьми и деталями. Я медленно выдохнул, возвращая себе самообладание. — Ладно, проехали. Даже если ты знаешь — это не изменит моего предложения. — Не боишься, что в отместку за то, что ты сдашь меня, я раскрою всем твою тайну? — Мияби вызывающе вскинула подбородок. Я равнодушно пожал плечами: — Удачи тебе! Скажем так, я не так много от этого потеряю. Мияби прищурилась, её взгляд стал цепким и оценивающим. — Блефуешь, — уверенно констатировала она. — Если бы это было так, то ты бы этим уже воспользовался. — Как знаешь, — я не стал с ней спорить. — Я оставлю предложение в силе, а ты подумай. Но это не отменяет моего третьего, главного условия. Мияби вопросительно вскинула бровь. — Никакого участия в планах Ноноа против нас до самых выборов. И небольшая просьба в довесок: не рассказывай ей о том, что я тебя раскрыл. Я сам скоро преподнесу ей этот сюрприз. Она на секунду задумалась, затем равнодушно пожала плечами: — А, на это договорились. Мне-то что? Моя часть работы для неё всё равно закончена, так что мне это молчание ничего не стоит. Повеселитесь там. Я кивнул, взял влажную одежду, чтобы прогладить её утюгом, и мысленно улыбнулся. Теперь, когда техническая база врага была отрезана, а главный союзник перешел в нейтралитет, пришло время для финального акта. Прошло еще пару дней. Дождавшись окончания уроков, я отправил Миямаэ короткое сообщение с просьбой встретиться в пустом классе на третьем этаже. Я пришел первым. Вскоре дверь открылась, и в класс легкой, пружинистой походкой вошла Ноноа. На её лице сияла привычная дружелюбная улыбка. — Привет, Кудзечи! — она подошла ближе, склонив голову набок. — Так о чем ты хотел поговорить в такой секретности? Что-то случилось? Я прислонился к учительскому столу и скрестил руки на груди. — Давай без этого, Миямаэ-сан. Зачем ты всё это устроила и что конкретно ты задумала? Она непонимающе моргнула, её ресницы удивленно дрогнули. — А? О чем ты? Я совершенно не понимаю, что ты имеешь в виду. — Я про твой спектакль. Фальшивые жалобы, актеры из других школ, фотографии на складе. Какой в этом был смысл? Ноноа тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. — Спектакль? Актеры? Кудзё-кун, ты, наверное, переутомился из-за подготовки к выборам. Тебе бы отдохнуть. Какие еще фотографии? Я только открыл было рот, чтобы продолжить давить на неё, как дверь класса вдруг с шумом распахнулась. На пороге стояла Аля. Её дыхание слегка сбилось, а в руках она сжимала знакомый белый конверт. — Аля-тян? Что ты тут делаешь? — удивленно спросил я. — Ноноа-тян позвала меня поговорить... — Аля перевела взгляд с меня на Миямаэ. Я резко посмотрел на Ноноа. Та виновато приложила палец к щеке. — Прости, прости. Просто я думала, мы быстро закончим, — мягко произнесла она. — А Аля-тян в последние дни выглядела такой подавленной, так что я хотела поговорить с ней. Я очень беспокоюсь за неё. — Беспокоишься?! — резко переспросил я, не скрывая раздражения. Аля тем временем шагнула в класс и бросила фотографии из конверта прямо на ближайшую парту. Глянцевые снимки веером разлетелись по столешнице. — И о чем же вы тут секретничали, пока я не пришла?! Масачика, ты обещал мне доверять! А сам... кто эти девушки?! — Аля, послушай, это не то, чем кажется... — я сделал шаг к ней, вскинув руки в примирительном жесте. — Не то, чем кажется?! Я всё видела! — Аля-тян, пожалуйста, успокойся! — Ноноа тут же оказалась рядом, мягко касаясь её плеча и вступая в роль миротворца. — Давай выслушаем Кудзечи! Уверена, у него есть логичное объяснение, может, это просто какое-то недоразумение... Я тяжело вздохнул и посмотрел прямо на Миямаэ. — Это и была твоя цель? — Что? — Ноноа удивленно захлопала ресницами. — Ну, я просто подумал, и единственное логичное решение, которое мне пришло в голову — классическое «спасти жертву». Ты создаешь условия, в которых я становлюсь парнем в беде, загнанным в угол компроматом, а ты благородно выручаешь меня, защищая перед Алей. И как итог, я становлюсь еще лояльнее к тебе и завишу от твоей поддержки. Разве нет? Ноноа прищурилась, её дружелюбная маска дала едва заметную трещину. — Какие интересные сюжеты! — она покачала головой с укоризненной усмешкой. — Неужели ты решил за счет того, что переложишь всё на меня, вылезти сухим из воды? Я думала у тебя есть реальное доказательство твоей непричастности и поэтому предложила выслушать тебя. Аля-тян, не переживай. Я на твоей стороне. — А? Правда? — тихо переспросила Аля, шмыгнув носом. — Да, конечно. Я помогу тебе раскрыть его истину! Я не позволю ему так с тобой обращаться. — Масачика-кун... Это и правда... — Аля опустила голову, её плечи задрожали. — Бывает же... Не ожидала от тебя такого, Кудзё, — с показным сожалением вздохнула Ноноа. Повисла театральная пауза. А затем Аля вдруг подняла голову. На её лице не было ни следа недавних слез или отчаяния. Только абсолютно спокойная, уверенная улыбка. — Масачика-кун, я правда в шоке... — произнесла она совершенно нормальным, восхищенным голосом. — Ты настолько... Настолько точно всё предсказал. Мне даже не верится! Улыбка Ноноа мгновенно стерлась. Она отступила на шаг, переводя ошарашенный взгляд с Али на меня и обратно. — Предсказал?.. Что происходит? — Всё просто, — я пожал плечами. — За день до этого Аля сама пришла ко мне поговорить. Я вспомнил, как вчера вечером она пришла, показала мне эти фото и заявила, что долго думала и поняла что тут явно что-то не так и хочет услышать всё от меня. Мы сели, всё обсудили, я выдвинул предположение о твоем финальном ходе, и мы вместе придумали этот спектакль, чтобы поймать тебя с поличным. Ноноа молчала. Её плечи поникли, она облокотилась о парту и тяжело вздохнула, признавая поражение. — Сдаюсь. Я вас недооценила. Признаю, вы меня переиграли. — Зачем ты так поступила? — вновь спросил я. Миямаэ равнодушно пожала плечами. — Мне стало скучно. Вот и решила повеселиться, посмотреть, как ты будешь выкручиваться. Ничего личного. Больше нам говорить было не о чем. Мы с Алей вышли из класса, оставив её одну. Спустя несколько минут, когда мы шли по коридору, к нам навстречу вынырнула Мияби. — О, Куджо-сан! — позвала она, полностью игнорируя мое присутствие. — Зайди ко мне в клубную комнату на пару минут, хорошо? Я должна передать тебе кое-что. Аля удивленно моргнула, но кивнула. «Это и есть твой ответ? — подумал я про себя, глядя, как Слит-пайзен уводит Алю. — Что ж, хорошо. Алиса, прости, но я не могу рассказать тебе всего о причастности Мияби и нашей сделке. Но теперь у нас на одну проблему меньше!» Я вышел из школы, наслаждаясь чувством выполненного долга. Многоходовочка завершилась моей полной победой. Вдруг в кармане завибрировал телефон. Я достал его и открыл сообщение от Али: «Помоги!!! Я одна не справлюсь!» Я невольно улыбнулся, представив, как Мияби нагружает её коробками с теми самыми эксклюзивными костюмами. Мои пальцы быстро набрали ответ: «Уже иду».