Твой свет для моей тени: Всё меняется

POV Аля Последние выходные февраля выдались на удивление ясными, словно зима уже начала неохотно сдавать свои позиции, уступая место робкому весеннему теплу. Я стояла перед зеркалом в своей комнате, критично осматривая свое отражение и в который раз поправляя складки на легком бежевом свитере. Сегодняшний день был особенным. Мы с Масачикой наконец-то выкроили время, чтобы пойти на полноценное свидание. Конечно, мы и так виделись каждый день, но одно дело — школьная рутина, предвыборная гонка, и совсем другое — провести выходной только вдвоем, оставив все заботы за порогом. В дверь тихонько постучали, и в комнату заглянула мама. Она немного лукаво улыбнулась и прислонилась к дверному косяку. — Всё ещё сомневаешься с аксессуарами? — с мягкой усмешкой спросила она. — По-моему, ты выглядишь чудесно. Да и Кудзё-кун, уверена, будет очарован в любом случае. Мои щеки предательски вспыхнули. Несмотря на то, что Масачика уже официально представился моим родителям как мой парень и мы больше ничего не скрывали, мамины поддразнивания всё равно заставляли меня смущаться. — Мама! — я возмущенно выдохнула, отворачиваясь от зеркала. — Я просто хочу, чтобы всё было идеально. Мама тихо рассмеялась, проходя в комнату. В её глазах читалась искренняя нежность. — Я понимаю, милая, — она подошла ближе и ласково поправила прядь моих волос, упавшую на плечо. — Вы оба в последнее время так загружены этим студсоветом и выборами, да и то давление, с которым столкнулся Кудзё-кун из-за своей семьи... Я очень рада, что вы наконец-то сможете просто отдохнуть вдвоем. Какие у вас планы? — Мы хотели немного пройтись по магазинам, потом пообедать в кафе... а дальше, наверное, сходим в кино, — перечислила я, чувствуя, как от одного упоминания нашего маршрута внутри разливается радостное предвкушение. — Звучит как отличный план для выходного дня, — одобрительно кивнула мама. Затем её тон стал чуточку серьезнее, хотя на губах всё еще играла улыбка. — Только, пожалуйста, постарайтесь не задерживаться слишком поздно, хорошо? Возвращайся к ужину. — Мама, мне не нужно напоминать об этом каждый раз, — я слегка надула губы, беря с кровати свою сумочку. — Я ещё ни разу не возвращалась домой позже положенного. — Да, ты скорее вовсе не придёшь домой, нежели опоздаешь, — с лукавой усмешкой поддела меня она. Мои щеки снова предательски вспыхнули от воспоминаний. — Я никогда не делала этого без веской причины! — тут же возмутилась я, отводя взгляд. Мама лишь тихонько хихикнула, примирительно коснувшись моего плеча. — Знаю-знаю. Я просто беспокоюсь за тебя, милая. И я прекрасно вижу, насколько Кудзё-кун надежный молодой человек, — она мягко улыбнулась. — Особенно после того, как он прямо заявил нам о своих намерениях бороться за свое место. Но это не отменяет того факта, что ты моя дочь, и я буду за тебя волноваться. Так что не заставляйте меня нервничать и не теряйте голову, договорились? — Договорились, — я счастливо улыбнулась, чувствуя невероятную благодарность за её понимание. — Я буду вовремя, обещаю. — Вот и славно. Передавай ему от нас с папой привет, — она отступила на шаг, любуясь мной. — Хорошо вам провести время. Бросив последний, контрольный взгляд в зеркало, я вышла из комнаты. Сердце билось чуть быстрее обычного. Пора было идти. Масачика должен был ждать меня внизу. Спустившись на первый этаж, я сразу же заметила его. Масачика ждал меня у лифтов, прислонившись спиной к стене и что-то просматривая в телефоне. На нем было стильное темное пальто, которое отлично подчеркивало его фигуру, делая его еще чуть более взрослым. Заметив меня, он тут же убрал телефон и тепло улыбнулся. — Привет. Прекрасно выглядишь, — его взгляд скользнул по моему наряду, и в глазах мелькнуло искреннее восхищение, от которого у меня приятно потеплело в груди. — Привет, — я подошла ближе, чувствуя, как губы сами растягиваются в ответной улыбке. Он привычным жестом протянул мне руку, и я с радостью вложила в неё свою ладонь. Его пальцы мягко, но уверенно переплелись с моими, и мы вышли на улицу. Первая половина дня прошла просто замечательно. Мы неспешно прогуливались по торговому центру, заглядывая в витрины. Масачика стойко и с улыбкой терпел мои долгие походы по магазинам одежды, оценивая каждый мой наряд и ни разу не пожаловался на скуку. Затем мы отлично пообедали в уютном ресторанчике, наслаждаясь вкусной едой и болтая обо всем на свете. По нашему изначальному плану дальше мы должны были пойти в кинотеатр на новый фильм. Но когда мы вышли из ресторана на оживленную улицу, я вдруг поняла, что мне совершенно не хочется сидеть в зале в окружении толпы незнакомых людей. Мне хотелось чего-то более личного. Уютного. — Масачика-кун, — негромко позвала я, слегка потянув его за руку. — Может... пропустим кино? Если честно, я немного устала от шума и толпы. Может, просто пойдем к тебе? Масачика слегка удивленно моргнул, но тут же понимающе кивнул. — Конечно, без проблем. Пойдем ко мне, отдохнешь в тишине. Мы неспешно зашагали в сторону его дома, продолжая держаться за руки. Весенний ветерок приятно холодил щеки, а я, глядя на наши переплетенные пальцы, невольно погрузилась в свои мысли. Это было так странно. Изначально, когда мы только перешли ту самую черту и сильно сблизились, я очень переживала. Мне казалось, что после этого Масачика станет более несдержанным, начнет постоянно искать повода для уединения или давить на меня. Я ведь даже сама честно высказала ему свои опасения по этому поводу. Но реальность оказалась совершенно иной. Он был воплощением тактичности и уважения. Масачика ни разу не поторопил меня, не нарушил моих границ и всегда был невероятно заботлив. Я поняла что тогда он ответил без капли лукавости, он действительно дал мне почувствовать спокойствие. Я ему за это безумно благодарна... Но... Где-то глубоко внутри начало зарождаться крошечное, глупое зерно сомнения. Неужели он совсем не хочет это повторить? Почти два месяца прошло с того самого момента, а он даже не попытался сделать хотя бы шаг в этом направлении. Да, на День святого Валентина у нас был очень страстный порыв, но даже тогда он остановился сам, сославшись на то, что мне пора домой. Не то чтобы мне прямо не терпелось или я только этого и ждала! Вовсе нет! Но... разве это нормально — проявлять такую железобетонную стойкость почти два месяца? Может, он боится меня спугнуть? Или считает, что я всё еще не готова? От этих мыслей щеки загорелись, и я слегка потрясла головой, отгоняя непрошеные девичьи терзания. — Аля? Всё хорошо? — голос Масачики внезапно вырвал меня из задумчивости. Я моргнула и с удивлением обнаружила, что мы уже стоим на его этаже, прямо перед дверью квартиры. Я настолько глубоко погрузилась в свои внутренние споры, что совершенно не заметила, как пролетел остаток пути. — А? Д-да, всё в порядке! — поспешно ответила я, стараясь звучать максимально беззаботно, чтобы он ничего не заподозрил. — Просто задумалась. Масачика провернул ключ в замке, распахнул дверь и пропустил меня вперед. В квартире стояла непривычная тишина. Никакого бормотания телевизора, никаких разбросанных на диване подушек или пустых упаковок от снеков, которые обычно сопровождали визиты его сестры. Я разулась, аккуратно поставила туфли на полку и заглянула в гостиную. Пусто. — А? А где Юки-тян? — удивленно спросила я, оборачиваясь к Масачике, который как раз вешал свое пальто в шкаф. — Она же вчера вроде к тебе приехала? — Ааа, — он легкомысленно махнул рукой. — Да утром поехала домой, сказала, что есть дела. Мое сердце вдруг забилось где-то в горле. «Значит, мы тут одни? — пронеслось у меня в голове, а щеки предательски потеплели. — И ещё полно времени...» Все мои недавние размышления о его сдержанности обрушились на меня с новой силой. Мы совершенно одни в пустой квартире. Никто не ворвется в комнату, никто нас не потревожит. До самого вечера. — В-вот как... — мой голос слегка дрогнул, и я поспешно отвела взгляд, нервно накручивая прядь волос на палец. — А я думала... Чем тогда займёмся? Масачика вдруг замер. Он посмотрел на меня, а затем хлопнул себя ладонью по лбу, и на его лице отразилось искреннее раскаяние. — Точно, я же тебе не сказал, — виновато вздохнул он. — А ты, наверное, хотела провести с ней время, поэтому и предложила ко мне пойти. Не подумал, прости. Ещё не поздно, если хочешь, мы можем пойти в кино, хочешь? Я на секунду опешила от его железобетонной, мужской логики. Неужели он правда решил, что я отказалась от кино только ради того, чтобы повидаться с его сестрой?! — Да, нет, всё в порядке, — торопливо возразила я, пока он окончательно не накрутил себя, и шагнула ближе. — Вдвоём тоже хорошо. Мы последнее время так были погружены в дела, что мало времени проводили вместе, так что думаю, так даже лучше. Плечи Масачики заметно расслабились, а на лице появилась мягкая, облегченная улыбка, от которой у меня внутри всё растаяло. — Правда? — он посмотрел мне прямо в глаза. — Ну, слава богу. Я уж начал волноваться, что всё испортил. Мы прошли в гостиную. Масачика предложил выбрать какой-нибудь фильм, чтобы просто расслабиться, и, немного полистав каталог на телевизоре, мы остановились на какой-то популярной романтической мелодраме. Пока шли начальные титры, он разложил диван, превратив его в большое и уютное лежбище, и принес пушистый плед. Я с радостью забралась на диван с ногами, а Масачика устроился рядом, накрыв нас обоих. Я привычно прижалась к его теплому боку, положив голову ему на плечо, а его рука уютно легла мне на талию. Первые полчаса мы действительно смотрели фильм. Но постепенно, по мере того как на экране разворачивалась красивая история любви, атмосфера в полутемной комнате становилась всё более густой и обволакивающей. Поддавшись этому легкому, романтичному настроению, я подняла голову с его плеча. Масачика перевел на меня взгляд. В полумраке его глаза казались совсем темными и бездонными. Не думая ни о чем, я чуть подалась вперед и легко коснулась его губ своими. Это был просто мягкий, невесомый поцелуй — милый знак внимания. Он тихо выдохнул, уголки его губ дрогнули в улыбке. Его пальцы на моей талии чуть сжались, притягивая меня ближе, и он поцеловал меня в ответ. Чуть дольше, чуть нежнее. Мы отстранились друг от друга, обменявшись смущёнными, но счастливыми улыбками, и снова уставились в экран. Но суть фильма уже безнадежно ускользала от меня. Диалоги актеров превратились в бессмысленный фоновый шум. Я чувствовала тепло его тела, слышала его ровное дыхание, и каждое случайное соприкосновение наших коленей под пледом посылало по телу сладкую дрожь. Я понимала, что хочу ещё. Спустя несколько минут я снова повернулась к нему. На этот раз он перехватил инициативу первым. Масачика склонился ко мне, и наши губы снова встретились. Но в этот раз поцелуй не закончился через секунду. Он длился и длился, становясь всё более глубоким и настойчивым. Я приоткрыла рот, с готовностью отвечая ему, и тихо выдохнула, когда его язык скользнул по моим губам. И тут словно что-то щелкнуло. Вся та невероятная сдержанность, о которой я так много размышляла по пути сюда, вдруг испарилась, растворившись в окружающей нас тишине. Масачика резко повернулся ко мне всем корпусом, нависая сверху. Его ладонь зарылась в мои волосы на затылке, он приблизился ближе и наши губы слились в ещё одном жадном поцелуе. Поцелуи потеряли всю свою первоначальную невинность, сменившись голодной, откровенной страстью. Внезапная перемена — от нежного, осторожного парня к тому, кто сейчас был со мной — лишала меня рассудка. Я тихо, прерывисто вздохнула прямо ему в губы, когда его вторая рука скользнула по моему боку и уверенно забралась под край моего бежевого свитера. Его пальцы, чуть прохладные на контрасте с моей горячей кожей, коснулись живота, посылая по всему телу электрические разряды. Он властно провел ладонью по моей талии, прижимая меня плотнее к диванным подушкам. Плед окутал нас в своеобразный, скрытый от всего мира кокон, где существовали только мы двое. Мои руки сами собой обвили его шею, пальцы зарылись в его волосы, притягивая его к себе с отчаянной силой. Сердце колотилось так громко, что закладывало уши. Масачика оторвался от моих губ, тяжело дыша, и его поцелуи спустились ниже — на подбородок, оставляя влажные, обжигающие дорожки на моей шее. Он слегка прикусил чувствительную кожу у ключицы, и из моего горла вырвался тихий, неконтролируемый стон. Я выгнулась навстречу его прикосновениям, вцепившись пальцами в ткань его рубашки. Его рука, ласкающая мои ребра под свитером, медленно, дразняще поползла выше. Большой палец скользнул по нижнему краю моего белья, заставляя меня задрожать от предвкушения и забыть абсолютно обо всем на свете. Воздуха катастрофически не хватало, наше дыхание смешалось в одно раскаленное облако, но останавливаться не хотелось совершенно. Вся та невероятная сдержанность, о которой я так много размышляла по пути сюда, вдруг испарилась, уступив место отчаянной, искренней жажде. Когда его губы накрыли мои, а руки уверенно, но так трепетно притянули меня ближе, все мои глупые страхи о том, что я ему не желанна, рассыпались в прах. Меня накрыло абсолютное, пьянящее чувство облегчения. Он хотел меня. Всё это время он просто берег меня, уважал мои границы, сдерживая себя ради моего комфорта. От осознания этой глубокой, бережной любви у меня на глаза навернулись слезы счастья. Я полностью отдалась этому водовороту чувств. С каждым его поцелуем, с каждым горячим прикосновением я чувствовала себя бесконечно любимой, защищенной и в то же время абсолютно уязвимой перед ним. Одежда быстро стала казаться лишней, мешающей преградой между нами. Мы избавлялись от неё вслепую, не отрываясь друг от друга ни на секунду, словно боясь разорвать эту хрупкую, звенящую связь. Когда его горячая кожа наконец коснулась моей, я тихо выдохнула его имя, отдавая ему всю себя без остатка. В этот момент для меня не существовало ни предвыборной гонки, ни чужих интриг, ни даже сюжета фильма, который продолжал идти на фоне. Были только его руки, его сбившееся дыхание и то всепоглощающее чувство единения, которое заставляло мое сердце биться в одном ритме с его. Я даже не заметила, в какой момент эмоциональные диалоги на экране сменились тихими, размеренными аккордами финальных титров. Раскаленная страсть уступила место уютной, согревающей нежности и приятной, расслабляющей тяжести во всем теле. Мы лежали в обнимку на разложенном диване, надежно укрытые пледом. Совершенно обнаженные, мы прижимались друг к другу, делясь теплом. Моя голова покоилась на его плече, а в комнате царил приятный полумрак, освещаемый лишь бегущими строками на экране телевизора. Внутри меня разливалось чувство абсолютного покоя и правильности происходящего. — Масачика, — позвала я тихим, умиротворенным голосом, лениво выводя пальцем невидимые узоры на его груди. — М? — расслабленно отозвался он, зарываясь носом в мою макушку и вдыхая запах моих волос. — А чем фильм закончился? — Не знаю... — честно признался он, размеренно поглаживая меня по обнаженной спине, отчего по коже бежали приятные мурашки. — Нам придётся посмотреть его ещё раз, — с легкой улыбкой заметила я. — Не думаешь, что финал будет тот же? — в его тихом голосе проскользнула хриплая, лукавая усмешка. — Всё твои шуточки… Впрочем сейчас уже фильм мы посмотреть не успеем... — я бросила мимолетный взгляд на настенные часы. Время действительно пролетело незаметно, и день неумолимо клонился к вечеру. — Угу, — согласно промычал он, явно не собираясь никуда спешить и лишь теснее прижимая меня к себе. — Тогда, может, перестанешь? — мой голос приобрел легкие, дразнящие нотки. — Ты о чём? — Его голос казался искренним и одновременно лукавым. — Я о твоей руке на моей груди. Повисла секундная пауза. А затем он слегка виновато, но совершенно не раскаиваясь, хмыкнул. Его пальцы, всё это время так уютно и по-хозяйски покоившиеся на мне под пледом, нехотя соскользнули на талию. — Виноват. Мы пролежали так еще немного, просто наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Но реальность постепенно напоминала о себе — мне нужно было возвращаться домой к ужину, как я и обещала маме. Нехотя выбравшись из нашего уютного кокона, мы начали неспешно одеваться, собирая разбросанные по гостиной вещи. В этом процессе не было ни капли неловкости — только тихая, улыбчивая нежность. Пока Масачика прибирал диван и складывал плед, я привела в порядок волосы перед зеркалом в ванной. Уже полностью одетые, мы переместились на кухню, чтобы выпить по стакану воды перед моим уходом, и разговор сам собой плавно перетек на грядущую неделю. Мы были не только влюбленными, но и партнерами. — Завтра нужно окончательно утвердить расписание наших выступлений на классных часах, — напомнил Масачика, опираясь на столешницу. — Кураторы параллелей дали добро, но нам нужно четко распределить время, чтобы успеть обойти всех без ущерба для уроков. — Да, я займусь этим с самого утра, — кивнула я, чувствуя, как мысли проясняются, уступая место деловому настрою. — И нам нужно закончить проход по клубам. Мы уже собрали первичные данные, теперь пора предложить им конкретную стратегию. — Согласен. Просто обещать поддержку — мало, — Масачика задумчиво потер подбородок. — Мы придем к ним с готовым планом: покажем, как именно мы можем перераспределить бюджет в их пользу или помочь с закупкой недостающего инвентаря через связи студсовета. Конкретика бьет громкие лозунги. — Именно, — я с гордостью посмотрела на него. Мы мыслили абсолютно одинаково. Когда пришло время прощаться, Масачика, разумеется, не позволил мне возвращаться одной и вызвался проводить до самого дома. Мы неспешно шли по вечерним улицам, крепко держась за руки и наслаждаясь приятной прохладой февральского воздуха, который остужал мои всё ещё горящие щеки. Остановившись у моих ворот, я нехотя выпустила его ладонь, но тут же поднялась на мысочки и крепко обняла его за шею. Масачика привычно обвил руками мою талию, прижимая к себе, и подарил мне долгий, полный искренней нежности поцелуй на прощание. — До завтра, Сачи-кун, — прошептала я, чуть отстраняясь, но всё ещё глядя в его глаза. — До завтра, Аля, — мягко ответил он, ласково поправив выбившуюся прядь моих волос. — Спокойной ночи. Подойдя к входной двери, я обернулась и помахала ему рукой. Масачика стоял под светом уличного фонаря и с улыбкой смотрел мне вслед, ожидая, пока я зайду внутрь. На моих губах всё ещё играла счастливая улыбка, а внутри крепла абсолютная, непоколебимая уверенность: что бы ни готовила нам эта предвыборная гонка, вместе мы справимся с чем угодно. В воскресенье мы с Юки договорились встретиться в небольшом уютном кафе недалеко от станции. Пока официант приносил наш напитки и десерты, Юки сидела с идеально прямой спиной, грациозно держа стакан и вежливо, сдержанно улыбаясь. Со стороны она выглядела как настоящая леди из высшего общества, воплощение элегантности и благородства. Но стоило официанту отойти, а нам остаться в нашем уединенном уголке вне досягаемости чужих ушей, как эта идеальная маска мгновенно спала. Юки расслабленно откинулась на спинку диванчика, её поза стала более вольной, а во взгляде заплясали те самые хитрые, бесенячьи искорки, которые она позволяла себе показывать только самым близким. Мы болтали о всяких отвлеченных вещах: о школьных слухах, о новых сладостях и просто о погоде. Но затем мои мысли свернули в более практичное русло. Я сделала глоток чая и перевела тему: — Юки-тян, у тебя же скоро день рождения... Как ты обычно его отмечаешь? — Хм... — Юки задумчиво приложила палец к губам, а затем её лицо озарила широкая, довольная улыбка. — Я прихожу к братцу, и он весь день балует меня! Я тихо вздохнула, делая глоток дынной газировки. — И почему я не удивлена? Как думаешь, что он тебе подарит? — Понятия не имею! — Юки беззаботно пожала плечами. — Его подарки всегда какой-то рандом. Порой кажется, что он покупает их в последний момент, в отличие от меня. Я вот уже заготовила ему подарок! — Уже? — искренне удивилась я, вспомнив, что день рождения Масачики только в апреле. — И что это? Вместо ответа Юки наклонилась над столиком поближе ко мне. Её улыбка стала немного жуткой и донельзя провокационной. — Хочешь подсказок, что понравится братцу в качестве подарка? — вкрадчиво поинтересовалась она. — Н-нет, просто стало интересно, — я слегка запнулась, чувствуя подвох. — Ни за что не скажу о своём подарке! Но если тебе нужен совет... Это я могу. — Я чувствую, что пожалею об этом, — обреченно вздохнула я, — но мне любопытно. Что же ты посоветуешь? Юки выдержала театральную паузу, её глаза хищно блеснули. — Купи длинную подарочную красную ленту и подари её. Я скептически выгнула бровь, ожидая продолжения. — Опять какая-то глупость, — констатировала я. — Нет, нет, — Юки замотала головой, едва сдерживая смешок. — Он очень будет рад. Особенно если ты обернешь её вокруг себя. — Да, да, я же сказа... — начала было отмахиваться я, но слова застряли в горле. Я не сразу осознала сказанное ею. Но теперь, когда в голове живо нарисовалась картинка того, как именно должна быть повязана эта лента на моем теле, мои щеки мгновенно вспыхнули ярче любого помидора. В памяти тут же предательски всплыли вчерашние жаркие прикосновения Масачики, отчего краска залила даже уши. Я больше не могла продолжать этот диалог с невозмутимым лицом. Эта девчонка опять бессовестно предлагала мне нечто абсолютно абсурдное и смущающее! И самое ужасное... даже несмотря на всю абсурдность её идеи, где-то на задворках сознания я всё равно на секунду задумалась над этим. Нет! Это исключено! — Только зря спросила, — я поспешно отпила газировку, пытаясь остудить пылающее лицо и спрятать взгляд от этой проницательной интриганки. — Лучше сама всё обдумаю. — Ну, как знаешь, — Юки хихикнула в ладошку, явно безмерно довольная произведенным эффектом. Этот день был хоть и приятным, но в то же время и морально тяжелым. Юки, чувствуя свободу, постоянно выдавала что-то из ряда вон выходящее, заставляя меня то и дело краснеть или возмущаться. Впрочем, в конце концов, когда мы уже собирались расходиться, она вдруг посмотрела на меня вполне серьезно и предложила присоединиться к их празднованию её дня рождения в субботу. Я была немного застигнута врасплох. Это всё-таки семейный праздник, и я была не уверена, что она правда этого хотела, а не просто пригласила меня из вежливости. Я нерешительно, но всё же согласилась. Все мои сомнения развеялись только вечером, когда мы созвонились с Масачикой. Я поделилась с ним своими опасениями насчет приглашения Юки, на что он тихо рассмеялся в трубку и произнес совершенно спокойным, уверенным тоном: «Аля, ты же знаешь Юки. Если бы она не хотела видеть тебя на своем дне рождения, она бы ни за что не стала тебя приглашать. Она действительно хочет, чтобы ты пришла». Услышав это, я наконец-то смогла расслабиться. Значит, в субботу нас ждал праздник. Конец POV Али Положив трубку после разговора с Алей, я закинул руки за голову и уставился в темный потолок своей комнаты. Разговор о дне рождения Юки заставил меня крепко задуматься. Двенадцатое марта стремительно приближалось, и вопрос подарка стоял сейчас как никогда остро. Вообще-то, я обычно подолгу ломал голову над тем, что ей подарить. Честно пытался придумать что-то особенное, но в итоге выдать действительно дельную идею удавалось крайне редко. Чаще всего мои долгие размышления заканчивались тем, что я просто покупал ей на праздники различный аниме-стафф, который был мне по карману. И хотя Юки всегда искренне радовалась любому моему вниманию, в этот раз мне хотелось сделать для неё нечто большее. Я хотел, чтобы мой подарок был не просто очередной цветастой безделушкой на полке. На этот раз я решил, что должен подарить ей то, на что так долго не решался. Я хотел, чтобы это была вещь, которая будет радовать её в любой момент, стоит ей только на неё взглянуть. Отбросив одеяло, я решительно встал с кровати. Сон как рукой сняло. Подойдя к рабочему столу, я включил компьютер. Тихий гул системного блока нарушил ночную тишину, а яркий свет монитора на мгновение ослепил меня. Щелкая мышкой, я открыл браузер. Я точно знал, что нужно искать. Я быстро нашел нужный товар в интернет-магазине. Да, это сильно выбивалось из моего привычного бюджета на подарки, но оно определенно того стоило. Перейдя к оформлению заказа, я заполнил все необходимые поля, а в графе «Дата доставки» без колебаний вбил: 12 марта. Нажав кнопку «Оплатить», я откинулся на спинку кресла и тихо выдохнул. Губы сами собой тронула легкая улыбка. Внутри разлилось приятное чувство предвкушения. В этом году её день рождения точно будет особенным. Следующие две недели слились в один сплошной, стремительный водоворот событий. Март обрушился на нас лавиной дел, предвыборной суеты и подготовки к грядущим итоговым экзаменам. Дни летели в бешеном темпе, поглощенные рутиной студсовета, нашей кампанией и подготовкой того, что мы задумали к церемонии закрытия. Мы с Алей методично обходили оставшиеся клубы, детально обсуждая с ними перераспределение бюджета, и проводили свои короткие выступления на классных часах. Наш график был расписан буквально по минутам, от первого звонка и до позднего вечера. Конец первого учебного года неумолимо приближался, и для каждого из нас он значил слишком многое. Для Али это был важнейший рубеж, доказывающий, насколько сильно она изменилась и выросла с тех пор, как была неприступной и одинокой «ледяной принцессой». Для Юки — финальный аккорд её блестящего первого года и главная политическая битва со мной. А для меня... Для меня это было окончательным доказательством того, что я не зря вышел из тени. Подтверждением того, что я достоин стоять рядом с Алей и бороться за наше общее будущее. А так же это было решающим фактором на выбранном мной пути. Но среди всей этой непрекращающейся школьной суматохи в моем календаре горели две даты, о которых я не забывал ни на секунду. Двенадцатое марта — день рождения моей неугомонной младшей сестры. Свой подарок я уже заказал, и теперь оставалось лишь дождаться доставки. А следом за ним наступал Белый день. Событие, которое в этот раз было для меня чрезвычайно важным. Сам подарок и план действий в общих чертах я подготовил еще задолго до этого, даже не дожидаясь самого Дня святого Валентина. Но тот потрясающий шоколад ручной работы, который Аля подарила мне, и все те жаркие, невероятно откровенные моменты, что мы разделили совсем недавно, лишь многократно подогрели мою решительность. Они окончательно убедили меня в том, что я всё делаю правильно, и я просто обязан вложить в этот день все те глубокие чувства, что переполняли меня каждый раз, когда я смотрел на неё. В один из таких сумасшедших дней нас ждал неприятный сюрприз. Было объявлено нежданное собрание учащихся по поводу организации прощальной церемонии для выпускников-третьегодок. И в качестве главных судей назначили Алю и Юки. Когда я услышал об этом, внутри всё напряглось. Я прекрасно понимал, чем это грозит. Решение организационных вопросов, умение находить компромиссы и работа с бюджетом мероприятий — это была идеальная площадка для моей сестры. Это именно то, на чем Юки строила свою кампанию, то, за что она боролась как кандидат. На этом собрании она могла проявить себя во всей красе, продвинуть свои интересы и заработать мощные политические очки у всей школы прямо перед самыми выборами. Оставшись наедине с Алей в кабинете студсовета, я не выдержал и озвучил свои опасения. Но, к моему удивлению, она лишь мягко улыбнулась, не отрываясь от сортировки документов. — Масачика, не переживай так, — спокойно ответила она. В её голосе не было ни капли страха или неуверенности. — Да, это её стихия. И да, скорее всего, она заработает себе пару баллов на этом собрании, показав себя отличным организатором и дипломатом. Но ничего страшного в этом нет. Она отложила бумаги, придвинулась ко мне и ободряюще коснулась моего плеча. — Даже если Юки выиграет этот бой, это еще не значит, что она выиграет всю войну. Наша кампания строится на других вещах, и мы не будем паниковать из-за локальных успехов соперника. Её непоколебимая уверенность, её холодный рассудок и готовность принять этот вызов без лишних нервов подействовали на меня лучше любого успокоительного. Я кивнул, накрыв её ладонь своей. Она была абсолютно права. Наступила экзаменационная неделя — один из важнейших этапов этого учебного года. В этот раз я готовился к тестам так усердно, как, наверное, никогда в жизни. Раньше мне вполне хватало просто быть где-то в конце списка, полагаясь на остаточные знания и удачу, но теперь всё изменилось. Я просто не имел права сдать назад или дать слабину. Я должен быть достоин того, чтобы стоять возле неё на равных. Стоять не просто как напарник по предвыборной гонке, а как человек, на которого она может с гордостью опереться в любой ситуации. Когда я сидел над учебниками глубоко за полночь, борясь со сном и решая очередные задачи, передо мной всегда возникал её образ. Я должен был показать на этих экзаменах, чего смог достичь благодаря ей, благодаря той невероятной вере и мотивации, которые Аля в меня вселила. День злополучного собрания выпал как раз на двенадцатое марта — день рождения Юки, прямо посреди изматывающей экзаменационной недели. Впрочем, мы всё заранее распланировали: с самой именинницей мы договорились отпраздновать её праздник в субботу, когда с тестами будет покончено, а наш с Алей долгожданный Белый день был назначен на воскресенье. Но еще в начале недели я начал замечать, что Аля кажется какой-то подавленной. Она явно пыталась скрыть это за дежурной улыбкой и привычной сосредоточенностью на делах, но от моего взгляда её состояние не укрылось. Я решил пока не давить на неё расспросами, списав всё на накопившуюся усталость и стресс перед экзаменами и выборами. Само собрание прошло ровно так, как мы и предполагали. Юки с блеском вышла за рамки простого судейства. Когда представители классов начали спорить из-за бюджета и распределения обязанностей на прощальной церемонии, моя сестра мягко, но уверенно взяла инициативу в свои руки. Она виртуозно помогла разобраться с ситуацией, предлагая изящные компромиссы и мгновенно завоевывая симпатии присутствующих. Аля, конечно, не отсиживалась в стороне и вносила дельные предложения, но в конце концов Юки не просто выдвигала решение проблем, она фактически забрала организацию на себя, сославшись на то, что у неё и связи и опыт. А спорящие только и рады были спихнуть ответственность, так что это стало её безоговорочной победой. В данном вопросе Аля казалась лишь её фоном или помощницей, что может только предлагать, а не брать ответственность на себя. Когда всё закончилось и мы вышли из зала заседаний, я внимательно посмотрел на Алю, пытаясь уловить её истинное настроение. — Всё хорошо? — негромко спросил я. Она спокойно встретила мой взгляд, чуть поправив волосы. — Мы и так знали, что так будет, — ровным тоном ответила Аля. — Так что всё в порядке. Глядя на то, с каким достоинством она принимает эту локальную неудачу, я почувствовал прилив искреннего восхищения. — Я рад, что ты так это воспринимаешь, — произнес я, глядя ей прямо в глаза. — У нас всегда будут взлёты и падения. И даже если нам не суждено победить, мы всё равно будем стараться идти дальше вместе. Аля мягко улыбнулась. Она не могла проявить всей любви сейчас, стоя в школьных стенах на глазах у всех, но в её синих глазах читалось всё то, что она хочет сказать, все её невероятные, глубокие чувства. В том числе и какая-то затаенная тоска, о которой она пока что не готова была мне сказать.