soul eater

'What if I am wrong and I got everything all wrong?

Then what?'

xdinary heroes - night before the end

— Спасибо, что заступился за меня, — потупив взгляд говорит Руи, — но не стоило… — Еще как стоило, — тон Хёна давно не был настолько уверенным, — мы живем совсем недалеко, это не будет слишком обременительным. Считай, что это благодарность за сегодня. Хён хочет взять Руи за руку, или как-то еще прикоснуться, но не решается. И не только потому что вспоминает, про раны, а и потому что вдруг этот парень начинает казаться таким недоступным и далеким, словно и не он вовсе сам предложил помощь сегодня. Даже не предложил, а настоял. А если Руи действительно, как выразился Мути, ша-эл-ю-ха-а, то с чего у Хёна это ощущение, что сейчас он рядом со звездой мирового масштаба, не меньше. Когда кажется, что ты даже одним глазком посмотреть не достоин, не говоря уже о том, чтобы… Хён погружается в воспоминания и слегка прикусывает нижнюю губу. На самом деле это лишь с натяжкой можно было назвать поцелуем, ведь Руи только коснулся губами его губ и задержался чуть дольше, чем предполагает простой «чмок». Но все же Хён ощутил влагу на губах, как будто до настоящего поцелуя не хватило всего половины шага. Всю дорогу они идут молча, погруженные в свои мысли, хотя Хёну казалось, что Руи будет болтать без умолку. Он очень боялся этого, но теперь даже не знает, что хуже. Наверное, легче всего было бы, если бы они обменялись парой дежурных фраз и легкой шуточкой над постоянно виднеющимися на горизонте Мути и Хару, но мир в целом непростая штука. Хён уже готов забрать обратно свои слова о том, как ему было легко в бою с Руи, но эта мысль каждый раз улетучивается, когда он вспоминает то чувство единения. Да, он был неуклюж, да ему не хватает практики, но даже Хару и Умути не были идеальными с самого начала, но Хён помнит с какой эйфорией его друг делился впечатлениями о первых синхронах. Никогда до этого он не был таким счастливым, и Хён ощущает себя сейчас примерно так же. По крайней мере он так думает. — Мы пришли, — оповещает Хён, когда они заходят в снятую на четверых квартиру, — отлично поработали сегодня! Доброй ночи! — Погоди, — кричит Умути из их с Хару комнаты и через секунду выходит с аптечкой в одной руке и предварительно выбранными лекарствами в другой, — нужно обработать раны и… — Я могу помочь с этим, — вызывается Руи, когда Мути роняет упаковку с ватными дисками и в попытке поднять едва ли не роняет все остальное, — все-таки эти порезы из-за меня. Умути все еще не хочет доверять «какому-то индюку», но после недолгих раздумий сдается. Он слишком устал сегодня и в целом. Многим в его окружении пора немного повзрослеть, а пока он носится со всеми как курица-наседка, ни у кого нет даже шанса. По дороге домой он уже успел обвинить себя в том, что Джун оставил Хёна, как будто недостаточно хорошо к нему относился и бла-бла-бла. Хару лишь недоуменно вздыхает и покачивает головой на эти заявления, как всегда утверждая, что старший ни в чем не виноват и ему стоит немного проще относиться ко всему. На самом деле, Хару сильно переживает за своего мастера, и возможно это даже выглядит как ревность иногда. Когда Руи заходит за дверь, на которую ему указывает Умути после передачи аптечки и объяснений, что и для чего нужно, он видит Хёна сидящим на полу у кровати, скрестив ноги. Его голова опущена, и непонятно открыты его глаза или нет. Наверное, Руи стоит на одном месте слишком долго, так что Хён уже начинает чувствовать его взгляд на себе и поднимает голову. — Я тут… Это... Вот… — мямлит Руи и опускается на пол рядом с Хёном. Изначально он так же усаживается в позу лотоса, но уже совсем скоро понимает, что так он находится слишком далеко, так что выпрямляет ноги, чтобы придвинуться ближе, демонстрируя безупречный шпагат. Хён даже вздрагивает от увиденного, но ему не дают надолго задуматься. — Давай руку. Хён послушно протягивает Руи свою израненную руку ладонью вверх, и только одного взгляда на порезы достаточно, чтобы вспомнить, какой на самом деле сильной была боль. Как будто в тот момент она решила, что и без нее проблем навалом и пришла только сейчас. Пока Руи бережно протирает каждый из порезов, время от времени его пальцы касаются ладони Хёна, и каждое такое прикосновение вызывает у того дрожь по телу. Этот момент становится еще интимнее, когда Руи на секунду отвлекается, поднимает голову и дарит Хёну едва различимую улыбку. Они смотрят друг другу в глаза слишком долго, и Руи в моменте забывает о том, чем занят и уже просто тихонько водит пальцами по израненной ладони. Когда он легонько сжимает у себя в кулаке кончики пальцев Хёна, тот от неожиданности хватает ртом воздух, и они теряют зрительный контакт. Руи сразу же опускает голову, будто пугается, осознав, что слишком долго всматривался в чужие глаза. Он распрямляет хёнову ладонь, подносит ближе к себе, легонько дует на раны и в какой-то момент забывается. Чересчур невесомо, едва касаясь, он целует запястье руки, которая десятки раз сегодня сжимала его так крепко, как никто на свете не стал бы, зная последствия. — Могу я взять что-нибудь чистое у тебя? — Руи вскакивает с места и начинает копошиться, понимая, что перешел черту. Это было слишком даже для него, и это не на шутку напугало. Проявлять эмоции и поддаваться чувствам в планы Руи точно не входило, хотя сейчас он уже и сам не знает, какой у него дальнейший план. И пусть влюбить в себя кого-то для него не самая сложная задача, но вот влюбляться самому — ну уж нет. Хён без слов поднимается с места и, пока идет к вешалке с одеждой, пытается прикинуть, что из его гардероба сможет хоть немного подойти Руи. В моменте у него возникает идея одолжить что-нибудь у Мути, но тревожить друга сейчас было бы плохой идеей. Полупустые полки напоминают Хёну о том, о чем он так тщетно пытается не думать, и это перебивает тревогу за возможное осуждение в глазах нового знакомого, когда он поймет, что ему придется надеть нечто чересчур обычное. — О, мне нравится, — на удивление положительно реагирует Руи на простые черные футболку и шорты, но после душа надевает только верх. И даже не собирается ничего объяснять. А Хён и не собирается спрашивать. Слишком много странных вещей произошло за сегодня, и не было сил удивляться тому, что его футболка на этом парне выглядит как платье. Все то время, что он ждал, пока Руи освободит ванную, он рассматривал свою комнату, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какую-нибудь забытую рубашку или случайно оставленную не в том месте книгу, но без толку. Было ощущение, что Джун давно планировал этот побег и заранее знал, в какой момент уйдет. От этого Хёну становится еще больнее, и он отчаянно роняет лицо в ладони, но тут же убирает их, тихонько шипя от неприятных ощущений. Взглянув на свои порезы, Хён снова переключает внимание на мысли о Руи, мечтая только об одном — чтобы этого дня никогда не было. Хёну не нравится то, что пока он принимал душ, Руи успел заснуть на его кровати и теперь ему придется занять кровать Джуна. Он только тяжело вздыхает, так и не решившись потревожить сон нового знакомого, который сейчас кажется совсем хрупким и невесомым, будто стоит дотронуться, и он просто исчезнет как мыльный пузырь. Из-под одеяла видно только половину лица и ступни, и это делает Руи слишком беззащитным и будто бы ненастоящим. Сейчас он выглядит даже притягательнее прежнего, так что Хён едва держит себя в руках. Он ругает себя за собственные мысли, не понимая, как он вообще может допускать думать о таком. Хён никак не может идентифицировать это чувство, склоняясь к тому, что просто ищет для себя что-то отвлекающее, и поэтому ему только кажется, что Руи привлекает его. А завтра он проснется, и все будет на своих местах.