soul eater

'Chicago, I'm red right now

Don’t be mad, spread with my color'

xikers - red sun

— Ты действительно пойдешь в этом? Умути окидывает взглядом Руи и вопросительно смотрит на Хёна: «Ты об этом знал?». Полностью готовый к бою, но не к расспросам друга, Хён слегка пожимает плечами, словно бы говоря, что он тут не при чем и это совсем не их дело, как будут выглядеть оружия до тех пор, пока не окажутся в их руках. Руи живет с ними уже две недели с небольшим, так что все начали потихоньку привыкать к его поведению, но тяжелее всего поладить с ним дается Мути. Даже Хару сдался и решил не городить проблем на ровном месте, а просто развлекаться. В конце концов, они не так уж часто пересекались с Руи, что несомненно было плюсом для Хару, и он пытался изо всех сил убедить своего мастера, что никакой опасности нет. Умути не был с этим согласен, особенно когда видел, что изнеможденный тренировками Хён порой не мог найти в себе сил даже для того чтобы нормально поесть. Его шрамы от порезов уже почти перестали быть заметными, но его руки отказывались слушаться хозяина. Такая внезапная и кардинальная смена оружия не могла пройти легко и просто, и, хотя его «бывший» был куда увесистее, работать с Руи оказалось в стократ тяжелее, несмотря на то, что по ощущениям Хён держал в руках перышко. От него требовалась куда более изящная техника, движения должны получаться более легкими и четкими, иначе это просто взмахи руками и ничего более. Руи был невероятно дотошным на тренировках, словно показывая о серьезности своих намерений задержаться здесь на подольше. Но он не был слишком строг, и вообще вся его спесь куда-то исчезала, стоило им с Хёном остаться наедине. Руи с восторгом наблюдал за тем, как его новый мастер старается на разминке и каждый раз подходил, чтобы поправить сбившийся пучок, тем самым сообщая, что пора начинать совместную практику. Черные, немного закрученные пряди казались темнее, чем были на самом деле, оказавшись между белоснежными пальцами Руи. Хён позволял этому парню делать все что угодно, хотя обычно это не было на него похожим. Он не привык быть ведомым, но здесь и сейчас ему хотелось подчиняться, даже скорее позволить кому-то забрать его груз ответственности. Мастером быть непросто, когда у тебя нет даже секунды на передышку. А особенно когда тебя без объяснений бросает близкий друг, не давая даже шанса оправдаться. Сидя в позе лотоса, немного сгорбившись, Хён послушно ждет, когда Руи закончит копошиться в его волосах, из которых он делал не просто пучок, а будто бы каждый раз изобретал маленький шедевр, не иначе. Простым хвостиком-мальвинкой это было сложно назвать, ну или Хёну хотелось так думать, потому что сам ритуал вызывал у него маленькую бурю внутри. Было совсем неважно спереди или сзади подходил к нему Руи, брюнет не мог вынести этой близости. Он либо упирался взглядом в межключичную впадинку, либо, что наверняка было худшим, ощущал тепло чужого тела спиной. Из-за своей гибкости Руи мог стать над ним так, что их тела даже случайно не смогли бы соприкоснуться, но Хёну хватало и этого, чтобы немножечко сойти с ума. А если блондин еще и был в просторной футболке, то она могла слегка прилечь на спину Хёну, и тогда в тех местах точно оставались ожоги. — И что же тебя не устраивает? Руи никогда не дает себя в обиду, Хён уже выучил это, хотя порой ему кажется, что это именно он должен защищать свое оружие, тем более, что, пребывая в человеческом облике, оно выглядит как хрупчайшая в мире хрустальная ваза. Кажется, что его не так легко ранить, ведь за все то время, что они знакомы, Хён ни разу не видел на Руи ни мельчайшей царапинки. Ни снаружи, ни внутри. Ну кроме того самого первого раза, когда его глаза слегка поблескивали, как тогда подумал Хён, от слез, но сейчас он уже не уверен, что это было на самом деле. Однако он был убежден, что за всей этой красотой и мишурой скрывается что-то, что при сильном падении разлетится на тысячи осколков. Хён даже думать об этом не хочет, потому что ему кажется, что тогда и его душа разрушиться окончательно, превратившись в пыль. — Это наш первый бой вместе, — пыхтит Умути, — если не считать того дня, и это, — очерчивает круги указательным пальцем, — действительно то, что ты выбрал? — А ты не думал о том, что, возможно, когда я появлюсь, то у вас будет преимущество для нападения, пока эти олухи просто будут рассматривать меня? — отвечает Руи вопросом на вопрос, подходя все ближе и ближе, пока не оказывается вплотную к Умути, который, к слову, не отстраняется, а только вздирает подбородок, показывая свое пренебрежение. У Хёна перехватывает дыхание от этой сцены, потому что эти двое выглядят сейчас настолько сексуально, что он боится, как бы не потерять рассудок. Мути немного беспечно обнажает свою шею, словно показывая, что его ничто не беспокоит, и смотрит затуманенным взглядом. Его губы слегка приоткрыты, словно он готов в любое время показать оскал и вгрызться в любого, кто сделает хоть один неправильный вздох. Хён давно не видел друга таким, и это зрелище заставило его сердце пропустить парочку ударов. Тем временем Руи выглядит как птица феникс. Его вздернутый нос, нарочито сжатые губы и острый, как тысяча кинжалов, взгляд уравновешивали их с Мути шансы, хотя никто здесь не допустил бы и намека на драку. Мастер сыпется ровно в ту же секунду, как Хару берет его за руку, из-за чего Руи победно выдыхает, но не моргает ровно до тех пор, пока Умути не отворачивает голову, чтобы взглядом успокоить взволнованного Хару. Руи с легкостью колибри разворачивается на носках и двигается к своему мастеру. Хён видел это движение уже много раз, но сегодня это выглядит так, словно пламя сменяет направление из-за ветра. Длинные волосы собраны в изящный пучок и только некоторые короткие прядки перекрывают лоб. Позже и другие выбьются, будут обрамлять лицо и местами прилипать к шее, и выглядеть это будет куда более горячо. Прям как на тренировках, когда они взмокшие останавливались на перерыв, и вместо того, чтобы отдыхать, Хён терзал себя тем, что разглядывал Руи. Он изучил каждый миллиметр его лица вдоль и поперек, и быстро выучил что значит тот или иной взгляд. Он понимал, когда перестарался, а когда не докрутил, хотя и не с первого дня, но он все равно научился читать Руи довольно быстро. По крайней мере все то, что им было необходимо для эффективного и, что немаловажно, эффектного боя. На вопрос зачем нужна вся эта красота, и недостаточно ли было бы отличной техники, Руи отвечает, что любой дурак может помахать клинком или пистолетом, сделать работу хорошо и уйти молча, но такой вариант не для него. И если Хён хочет владеть им, то он должен научиться делать это сногсшибательно, не меньше. А Хён хочет, и даже пугается из-за того насколько сильно. Первые дни он оправдывает себя тем, что Руи просто слишком красив и немного похож на девочку, и поэтому что-то внутри него подпрыгивает от радости. Они с Джуном были вместе довольно долго, но он никогда не испытывал таких эмоций, хотя зачастую связь мастера и оружия сильно похожа на романтическую, особенно это становится заметным со временем. Однако у них и близко не было подобного, только дружба и взаимопонимание. Ну до какого-то времени. Не было и речи о том, чтобы носить одежду друг друга, обниматься когда грустно или что-то в этом роде, но с Руи все иначе. Первым делом после переезда, этот парень вручил Хёну несколько рубашек на примерку и заявил, что прежде чем выходить на бои и тренировки, он будет проходить настоящий модный приговор. Не то, чтобы обычно Хён выглядел плохо, у него был свой стиль, немного небрежный, но читаемый. Больше всего под описание подошел бы гранж, но не с привычным ему обилием аксессуаров. Цвета Хён выбирал чаще темные, почти черные, а принты не сильно кричащие, но казалось, будто он намерено сдерживал себя в этом, предпочитая что-то более простое и мало выделяющееся, потому что в целом в их комьюнити все привыкли выглядеть немного мрачно, стильно, но сдержано. Чего точно нельзя сказать о Руи. О, да, их пару точно запомнят надолго, даже если тандем развалится после первого же боя. Хён неосознанно задерживает дыхание, когда Руи оказывается рядом, для того, чтобы поправить пучок из темных кудрей. Он намеренно сделал волны на волосах Хёна более заметными, чтобы это больше походило на прическу «на выход», а не дежурную, тренировочную. Когда Руи поднимает руки вверх, чтобы дотянуться до макушки своего мастера, широченные рукава его блузы темно-красного цвета опадают вниз, накрывая плечи Хёна, и обжигают даже через ткань черной атласной рубашки. Обычное действие, которое они повторяли по нескольку раз на дню, сегодня казалось крайне возбуждающим. Губы Руи были ближе лишь единожды — в день, когда они познакомились, и после этого они ни разу даже не прикасались друг другу без необходимости. Сейчас же казалось, что блондин намерено издевается над Хёном, словно ожидая, что тот вовсе откажется принимать участие в бою. И еще немного и так бы и произошло, но Руи вовремя отделяет себя от тела мастера и любуется им с расстояния. Изящным жестом он выставляет свою руку вперед, ладонью вниз, как это делают барышни, ожидая легкого поцелуя кавалера, и единственное, чего в этом жесте не хватает, это кружевных перчаток. А такие у Руи есть, только они не подходят для сегодняшнего наряда. А сегодня главным аксессуаром для себя Руи выбрал красную, в тон костюму, помаду. Он хотел, чтобы Хён был в белом, чтобы еще сильнее показать контраст, но не нашел подходящего сочетания цвета и формы, как долго бы не искал среди всех вещей, находящихся в их квартире. Он даже порылся в гардеробе Умути и Хару, пока те были заняты тренировками или бог весть чем еще, но тщетно. Так что в ход пошла такая же, как и у Руи атласная, но только черная рубашка, более практичная и удобная, конечно же, но вписывающаяся. И несмотря на то, что Хён всегда одевался в темных тонах, сейчас это выглядит немного чересчур. Это можно было бы назвать тотал блэк, если бы не яркий аксессуар рядом. Да, именно так Руи и выразился, говоря о себе, словно пытаясь придать Хёну уверенности в себе. Так или иначе, а их успех в большей степени зависит от мастера и первое, о чем заботится Руи, это о том, чтобы Хён чувствовал себя хозяином положения. Однако ему это удается с трудом, учитывая то, как оружие, находясь в человеческом обличии заставляет своего мастера кусать губы для того, чтобы приводить мысли в порядок. Довольный результатом, Руи подходит ближе и окунает свои белоснежные тонкие пальцы в бездну темных, цвета бурой крови кожаных митенок, подобранных специально для того, чтобы защитить ладони Хёна от возможных ранений. — Идем.