Стейк из оленины - выше всяких похвал!

***

Они лежали на мягком покрывале, расстеленном прямо на каменном полу склепа её прапрадедушки. Пальцы девушки медленно скользили по груди её избранника, ощущая под тканью футболки его крепкие мышцы. Тайлер, поглощенный своими мыслями, смотрел в потолок задумчивым взглядом. Одну руку он закинул за голову, другой крепко прижимал свою возлюбленную к себе, поглаживая по спине. Волосы обоих были в беспорядке. На его губах алел след от помады, а на её шее, из-под расстёгнутого воротника рубашки, выглядывали наливающиеся цветом метки. Если так подумать, для Уэнсдей Аддамс свидания на кладбище были фаворитом в её личном списке предпочтений: вокруг мерцали редкие огоньки свечей, рядом с саркофагом скромно притаилась корзинка с недоеденными булочками, а термос источал горьковатый аромат недопитого кофе. Она с теплом вспоминала их первое свидание в склепе Крэкстоуна. Тайлер приложил много усилий чтобы впечатлить её: он украсил надгробия гирляндами, принёс кинопроектор и поставил фильм Хичкока «Птицы». Ее родители включали его, когда ей в детстве не спалось. Но она не стала об этом упоминать. В тот вечер почти случился их первый поцелуй, но шериф нагрянул в самый неудачный момент. После этого атмосфера была испорчена, но на прощание Тайлер протянул ей свёрток. Это был мышонок из лавки таксидермиста, завёрнутый в чёрную крафтовую бумагу. Он был одет в ажурное чёрное платьице и замер в изящном реверансе, словно застигнутый в середине танца. Это был неожиданный подарок — ведь Тайлеру точно такое не нравится. Да практически никому такое не нравится! Его не оттолкнула её мрачность, он попытался понять её. То чучелко стоит на книжной полке в комнате общежития. Энид постоянно кидает на него брезгливые взгляды и просит убрать «эту мерзость» подальше. Желательно — в мусорную корзину. Но от этого подарок Тайлера приносит ей еще большее удовлетворение. —Почему твой брат за завтраком упомянул Торпа? - озвучил мысль, которая не давала ему покоя уже несколько часов. Уэнсдей медленно убрала ладонь с его груди. Отстранившись, она села и посмотрела на него сверху вниз. —Я не хотела поднимать эту тему. Особенно учитывая ваши сложные отношения. Но дальше оттягивать я не вижу смысла. Она сделала паузу, собираясь с мыслями. —Как ты наверняка уже слышал, за ужином к нам присоединится моя двоюродная бабушка. Тайлер кивнул, побуждая её продолжать. —У неё довольно… специфические взгляды на союзы изгоев и на брак в частности. —Но мы же не женимся. Мы даже не помолвлены. Пока что... — он слегка покраснел. Уэнсдей отвела глаза. —Мы — нет. Он резко поднялся и сел напротив, поймав её взгляд. —Продолжай, — прохрипел Тайлер не своим голосом. — Как ты знаешь, мы с Ксавье были знакомы ещё до «Невермора». Наши семьи довольно близко общаются. Договорные браки — не редкость и именно моя бабушка пыталась свести нас, сколько я себя помню. И хоть мои родители настояли, чтобы я сама выбрала мужа, для бабушки всё было практически решено. В детстве Торп был единственным мальчиком, с которым я близко общалась, за исключением Пагсли. А потом, после очередного исключения меня перевели в «Невермор». Встретив его, Ксавье предложил сказать нашим семьям, что мы встречаемся. Дело в том, что у него оказались несколько специфичные... предпочтения из-за чего отец грозился лишить его наследства. По итогу все остались в выигрыше. — Значит, все в твоей семье думали, что вы..? — юноша придвинулся к ней вплотную. — Да… таков был план. Но потом в моей жизни появился ты. — Уэнсдэй мягко коснулась его щеки. Тайлер сжал её запястье и прижался к тонким пальчикам губами, нежно целуя. — Теперь мне ясна реакция твоей семьи. — С родителями и братом проблем не будет. Они любят меня и примут любой мой выбор. А когда узнают, что ты Хайд… Все будут в восторге. Может, даже закатят в твою честь банкет. — Ты им не сказала? — Я хотела сначала спросить у тебя. Это же не мой секрет. — Он притянул возлюбленную к себе на колени, руки плотно обхватили её бёдра, чувствуя тепло её тела даже через ткань брюк. — Это наш секрет, — прошептал он, целуя её за ухом. Мурашки побежали по коже. Но внезапно отстранился, взгляд стал пристальным. — Ты сказала — с родителями проблем не будет. А что насчёт бабушки? — С ней… сложнее. Она не примет это так просто. — Тогда ей нужно помочь в этом... — зрачки расширились, дыхание участилось и он приник к ней жадным поцелуем. Руки блуждали по её телу. Хайд бесновался под кожей, опьяненный её близостью. Уэнсдей трепетала в его объятиях. Никто и никогда не смел прикасаться так к ней. Никому, кроме него, она бы не позволила. Тайлер поцелуями спустился к её шее: — Хочу укусить… Можно? — Голос сорвался на низкий хрип. Он хотел впиться в её, присвоить её, раствориться в ней — чтобы ни у кого больше не возникло сомнений, чья она. В ответ она лишь сильнее запрокинула голову и, запустив пальцы в его волосы, притянула к своей шее, теснее прижимаясь к нему. Тайлер впился в шею тупыми человеческими зубами. Острая боль пронзила её, растворившись в волнах нахлынувшего наслаждения. Она издала сдавленный стон от осознания, что хочет принадлежать только ему.

***

После обеда, на который Уэнсдей и её молодой человек не сочли нужным явиться, чета Аддамсов расположилась в оранжерее. Мортиша меланхолично отделяла головы излишне жизнерадостных роз от их стеблей, а Пагсли с высунутым от усердия языком затачивал уже третий тесак. Гомес, прислонившись лбом к стеклу, тоскливо смотрел на семейный некрополь. Его взгляд был прикован к двум потрёпанным фигурам, которые появились из склепа с корзинкой для пикника. — Не понимаю... — плотное облачко дыма врезалось в стекло и рассеялось. — Она уже взрослая и способна сама выбирать себе партнёра, не опираясь на наше одобрение — заметила Мортиша. — Но, Тиш, он же такой... нормальный! — воскликнул Гомес. — Я надеялся наша тучка приведет лживого манипулятора или одержимого жаждой крови монстра. Или, на худой конец, мальчишку Торпа! А тут — просто божий одуванчик какой-то. Он начал нервно ходить из стороны в сторону, не в силах оставаться на месте. — О, mon cher, — лукаво стрельнула глазками его супруга, подбирая слова — Неужели ты не заметил некоторых... странностей? — Что ты имеешь в виду, mon amour? Не поворачивая головы, Мортиша спросила: —Пагсли, чем занимался Тайлер после завтрака? — Читал, — не отрываясь от заточки, буркнул он. — А что он читал? — Хм... «Красного дракона»*, кажется. — Ну и что? — воскликнул Гомес, не прекращая своей тревожной прогулки. — А то, что это была книга из нашей библиотеки — заключила Мортиша. Гомес замер на месте, уставившись на жену с ошарашенным видом. Та лишь победоносно улыбнулась в ответ. — И что? — не понимая бурной реакции родителей, переспросил Пагсли. — О, это великолепнейшая история! — воскликнул Гомес, в его глазах зажёгся огонек азарта. — При написании романа Харрис вдохновлялся криминальными сводками о похождениях твоего троюродного деда Альберта! Естественно, я счел долгом чести заполучить первый экземпляр с автографом. Увы, он таинственно исчез! Но это дело принципа - мои источники вывели меня на аукцион в Луизиане. Я надеялся выкупить книгу до торгов, но наткнулся на... шамана-вуду. Мне пришлось скрестить с ним шпаги на болоте, в полночь, при полной луне, верхом на аллигаторах! — Он сделал эффектную паузу. — Разумеется, я вышел победителем! Но тот, не стерпев обиды, наложил на книгу мелкое проклятие: стоит её открыть и тебя окатит фонтаном самой что ни на есть настоящей крови! Гениально, правда? Я обожал подсовывать её ничего не подозревающим гостям. Бедный Фестер попался на удочку аж дважды! —Ого! — Пагсли слушал, разинув рот. Но потом он нахмурился. — Так, стоп. А причём тут Тайлер? — А вот это самой интересное. Её особенность работает не со всеми. Впервые я столкнулся с этим, когда попытался разыграть твоего кузена Генри. — Кого? — Его уже нет с нами. В день твоего рождения его приговорили к смертной казни за убийство девятнадцати человек. Я тогда сильно удивился, ведь с другими всё работало как надо. Но второй случай расставил всё по местам, - его голос стал ниже. - Розыгрыш не сработал с бывшей женой Фестера - Дебби Джелински**. "Чёрной вдовой", которая к тому моменту свела в могилу уже семерых своих мужей. — Погоди... Ты думаешь, что Тайлер... — На лице Пагсли мелькнуло понимание, которое сменилось чистым восхищением. — Проклятье книги чует тех, кто и так уже по уши в крови. — На губах Гомеса расползлась маниакальная улыбка, когда он поймал довольный взгляд жены.