Движение в никуда | Месть за ночь

***

Глухой удар кулака об стену заставил стол вздрогнуть, на котором красовалась недопитая чашка кафе и стопка газет. Из каждого угла шипели шёпоты, да возгласы об особой связи между оябуном Дарком и каким-то подчинённым из клана Сфидж.       — Какая мразь этот слух пустила? Найти её. И привести ко мне. Сейчас же. — В его алых глазах — холодная ярость. Он не кричал, но каждый слог резал воздух, как лезвие. Пока подчинённые кинулись выполнять приказ, Шедоу тяжко рухнул в кресло, не скрывая презрения. Все газеты трубили о разгроме в Гринхилле. План переговоров обернулся бойней, что ж.. неверное решение нельзя исправить. Лишнее доказательство, что этим кланам не бывать союзниками. Пока на белом берегу ошивается Соник — ничего не изменится. Самая больная и кровоточащая рана из всех существующих. Этот ёж попирал любые правила, стоило ему почуять запах крови. Но этот же ублюдок выуживал информацию так, что с ним мог сравняться разве что сам Шедоу Даркнесс да Руж.       — Сука… блядь! Ненавижу, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.       — Осторожней, милый, — знакомый женский голос скользнул по кабинету. — Не кажется ли тебе, что для ненавидящего ты уделяешь ему слишком много мыслей? — В её изящных пальцах крутился символ любви и страсти — алая роза. Ровно такому же цвету — взгляд Шедоу, впился в его верную помощницу — летучую мышь Руж.       — Если бы взгляды убивали, я бы уже была решетом, Шедоу, — усмехнулась она и выплыла из кабинета, почувствовав гнев. Стук её каблуков заставил его снова сжаться. Он ненавидел многих. Но почему этот ёж въелся в самое нутро, в самую тёмную пучину его сердца? Чем этот ублюдок отличился от других?

***

      — Что ты задумал? — Изумруд в пальцах Руж поймал свет, вспыхнув зелёным ледяным огнём. — Только помни — моё имя не должно прозвучать.       — Детка, я не из тех, кто болтает лишнего. — Стоя перед зеркалом Соник медленно заплывал в свои дебри мыслей. Белая повязка на столе, испещрённая алыми брызгами, отдавала запахам железа. Но не это жгло ему щёку, как рана оставленная Шедоу. Не это было главной болью.       — Он впутал меня в эту игру. Теперь долг требует расплаты. — Ухмылка. Слова прозвучали как привычная маска, но за ними — лишь пустота, знакомая и горькая. Его взгляд в зеркале на самом себе скользнул вниз, к пластырю на шее. Под ним — чёткий след зубов. Метка. Шрам. Напоминание о том, что было и чего не должно было случиться никогда. Это воспоминание врезалось в мозг, как раскалённый нож. Стены сдвинулись, воздух стал густым и тяжёлым. Зеркало перед ним искажало отражение, превращая его в чужого, того, кто позволил себе слабость. А сзади темная сладкая фигура с алыми руками, что медленно оглаживали его синие тело. Рука резко сжалась в кулак, но удар не последовал — лишь тихий стон, застрявший в горле. Ненависть была лишь щитом, за которым пряталось нечто тёмное, липкое, пугающее. Желание, которое прожигало изнутри..       — Так… во сколько он остаётся один? — голос Соника прозвучал тихо, но в нём дрожала та самая тень, что знала ответ ещё до вопроса.       — Пора расквитаться за шрам на шее. Жди меня, Шедоу.