Ночь, когда снежинки пляшут

***

Снег тонко скрипел под грубой подошвой, горячее дыхание поднималось седой дымкой в морозном воздухе, но ни один из них не спешил заговорить. Фонари тянулись длинной цепочкой, разливаясь жёлтым светом на пустынный Косой переулок, застеленный белым пушистым полотном. Гарри чувствовал, как внутри всё буквально чешется от неловкости — чудное состояние для того, кто ценил тишину и привык находить в ней спокойствие. Каждый шаг отбивался эхом от каменных стен, усиливая напряжение, и он выпустил клуб дыма в ночное небо и смахнул с головы снег, щекочущий уши и прилипающий к ресницам. — Курение убивает жизнь, — произнёс наконец Малфой, не поворачивая головы. — После всего, что я видел, дым — самая безобидная смерть, — пожал плечами Гарри, свернув в один из проулков. — Тем не менее, до конца смены осталось пять часов. И я бы не хотел сдохнуть от твоего дыма. — Никотин не так работает, — буркнул Поттер, кашлянув. — Скажи это своим лёгким, — язвительно отозвался тот, задержав на нём взгляд. — Они у тебя, похоже, уже пишут завещание. Поттер нахмурился, хотел было огрызнуться, но вдруг поймал себя на приятном, давно забытом, лёгком раздражении. Сам не понял, зачем поддался, но щёлкнул пальцами, отбрасывая окурок в снег. Красная искра погасла моментально. — Доволен? — Вполне. Тишина повисла снова, но на этот раз в ней витало что-то хрупкое, непривычное — точь-в-точь как хруст снега под ногами. Краем глаза он уловил, как губы Малфоя дрогнули, будто бы собирался усмехнуться, но сдержался. — Скажи честно, Поттер, — продолжил он спустя пару минут, проверяя входную дверь лавки заклинанием обнаружения. — Моё присутствие тебя напрягает? Гарри резко остановился. — Не особо, — честно признался он, за неимением подготовленного ответа. Но тут же не удержался от шпильки: — Всё лучше, чем отсиживать пятую точку, перебирая бумажки. — Иногда бумажки спасают больше жизней, чем бессмысленная попытка отморозить себе насмерть конечности, — спокойно отозвался Малфой. — Не все такие неисправимые самоубийцы, как ты. Колкость была заезженной, как старая пластинка, но обижаться на такое значило бы опуститься до уровня школьных перепалок. И всё же внутренности скрутило от непрошенной злости. Ему захотелось возразить, огрызнуться, мол, Мерлина за ногу, он рискует собой каждый день, спасая эти самые жизни, когда тот, зарывшись в кабинете, прячется за своими чёртовыми отчётами. Бесконечная писанина и поэмы на семь страниц, попадающие на его стол ещё никого не спасли, но… стоило только открыть рот, как за углом здания, раздался резкий хлопок — характерный звук аппарации. Оба инстинктивно переглянулись, и злость, ползучей змей остановилась, отбрасывая шкуру куда-то в пятки. Гарри сжал палочку. — За мной.

***

Отправляясь на очередную вылазку в надежде засечь грабителей, Поттер, если честно, на успех не рассчитывал. Они с Роном уже четыре недели наведывались в каждую лавку: сканировали полки, проверяли журналы купли-продажи, допрашивали владельцев, но толку от этого было никакого. Обычно такие кражи списывали на мелких воришек, жаждущих лёгкой наживы, но «Сон Вечности» был слишком редким и слишком опасным, чтобы вот так просто исчезнуть. Вывоз за пределы города из-за защитных чар исключался, украдено было лишь пару пузырьков, а информаторы с Лютного даже спустя неделю разводили руками. Следовательно, украли его не ради наживы, а ради использования. И Поттер соврёт, если скажет, что сам до этого додумался. Именно Малфой в одном из тех самых отчётов сделал приписку на полях: «Вероятнее всего — для экспериментов». Он же разложил по пунктам состав, отметил ингредиенты, которые невозможно достать без наводки, и даже перечислил тех, кто мог бы рискнуть собрать всё это вместе. Самым поразительным замечанием Малфоя оказалось его уверение в том, что грабители непременно вернутся в лавку. Уизли тогда расхохотался, сказав, что если бы не знал, кто это написал, был бы уверен, что эти «писульки» принадлежат самому вору. И можно было бы в это легко поверить, если бы Малфой собственной персоной не стоял сейчас рядом. Спина к спине и с палочкой наготове.

***

Снег продолжал орошать тёмный переулок, оседая на мантиях и волосах, ветер выл, закладывая уши, но Поттер уже не обращал на это внимания. — Стена, — шепнул он, кивнув в сторону двух тёмных силуэтов. Он получил короткий кивок, после чего Малфой накинул на голову капюшон, запахнув полы мантии. Они двигались синхронно, словно делали это уже сотни раз, но в действительности впервые за пределами тренировочного зала. Из темноты донёсся еле различимый шёпот, следом приглушённый стук. Кирпичная кладка на стене сдвинулась, открывая узкий проход в глубь тёмного двора. Гарри выжидающе сливался с каменной стеной, но стоило ему дёрнуться вперёд, заметив шевеление фигур, как рядом вспыхнуло свечение, словно красный хлыст, метнувшийся в их сторону. Послышался испуганный крик, за ним ещё один. Поттер не успел опомниться, как выпад Малфоя сменился свистом летящих проклятий, а нос заложил устойчивый запах серы. Драко скользил по заснеженной брусчатке искусно, легко уворачиваясь и блокируя атаки. Взгляд на мгновение задержался на кончике его палочки, и Поттер моментально за это поплатился, едва успев отскочить в сторону от яркого луча. Проклятье рассекло воздух, оставив на стене позади глубокую вмятину, разнеся куски кладки в пыль. Две тёмные фигуры, выставив щит, бросились внутрь прохода. В тот же миг Поттер полетел за ними, слыша как напарник вторит его тяжелому дыханию. Воздух стал густым — с запахом озона, гари и мокрого снега, таящим от соприкосновения с искрами. Силуэты блокировали атаки и двигались быстро, будто знали каждую трещину в этом дворе, ловко укрываясь в тени фасада. Прижавшись к стене, Поттер нырнул под одну из вспышек, проехавшись рукой по снегу, чувствуя, как он липнет к ладоням и проникает под рукава мантии. Наотмашь отбив заклинание, он пригнулся снова. Очки с хрустом слетели с носа, и перед глазами моментально поплыло буквально всё. Голоса слились воедино, раскатываясь эхом по двору, мигающий свет бил прямо в глазницы. Первое, что он увидел, нащупав в снегу дужки очков и вернув на законное место — яркий всплеск магии, направленный прямо в его лицо. Гарри рванул в сторону, чувствуя, как кожу на бедре словно полоснули раскаленным кинжалом, а мир вокруг покачнулся от резкой боли. — Протего! — голос Малфоя взорвался где-то рядом. Щит вспыхнул серебристым куполом и последующее проклятье отскочило, разлетевшись возле них искрами. — Конфринго! — раздалось из темноты. Стена позади содрогнулась, осыпав их головы кирпичной крошкой. Поттер вскинул палочку, наступая, но вдруг боковым зрением заметил, как Малфой резко двинулся вперёд, переключая внимание на себя. — Стой! — сорвалось у него. Но тот и не подумал остановиться. Малфой, укрытой капюшоном, в мгновение ока очутился посреди двора. Он выдохнул сквозь зубы и выпалил в ответ, не давая времени прицелиться: — Экспульсо! Грохот, вспышка — один из противников рухнул в сугроб, крючась от боли. Второй метнулся в бок, наставив палочку на Поттера, но тут же пригнулся от обездвиживающего сглаза, не глядя применив контратаку. Щит сорвался с губ Гарри автоматически, когда он заметил, как одно из проклятий целится в Драко. Но тот… оттолкнул его в сторону. От мощного удара слетел капюшон, Малфой отшатнулся, схватившись рукой за лицо. По пальцам тут же потекла кровь. Драко зарычал, как раненый зверь, скидывая в одно движение алую мантию, распластавшуюся на снегу кровавым пятном. Он рванул с места, ориентируясь на вспышки света в темноте, и в последний момент, приблизившись ближе, бросил щит в сторону Гарри, уловив изменение траектории палочки противника. Этой секунды хватило, чтобы броситься следом, наваливаясь всем весом на мага без задней мысли. Только тогда Поттер осознал, что злость движет им сильнее, чем обычно. Острый запах металла ударил в нос, а кулак противника приложился в рёбра, выбивая дыхание. Гарри услышал собственный хрип, приглушённые крики за спиной — и, тяжело дыша, схватил того за грудки, со всей силы приложив головой о землю. — Петрификус Тоталус! — выдохнул он, приставив палочку прямо к лицу. Тело мага прошибло судорогой, и сразу же окаменело, напоминая ледяную скульптуру. Тишина повисла мгновенно, словно заклинание ударило и по воздуху. Гарри обернулся — и в первый миг его кольнуло так, словно сердце сжали в кулаке до хруста. По щеке Малфоя, от скулы к подбородку, тянулась кровавая дорожка, капая на ворот мятой белоснежной рубашки. Он стоял неподвижно, пристально следя за связанным тугими верёвками телом у своих ног. Секунду оба молчали, тяжело дыша, слушая, как в проходе подвывает ветер. — Поттер, — сухо бросил Драко. — Патронус. Брови дёрнулись в удивлении и Гарри поднялся на ноги, едва не расхохотавшись. — Серьёзно? С каких это пор Малфой отдаёт приказы? Тот обернулся, и в серых глазах мелькнуло нечто острое. — С тех пор, как ты всегда лезешь первым и оставляешь напарнику только прикрывать твою задницу. И он был прав. Гарри это понимал. Подобное случалось раньше, и ему частенько приходилось выслушивать от Рона любезности из-за собственного безрассудства. Но с Уизли было проще. Он знал. Знал, и поэтому на многое закрывал глаза, отмахиваясь от ядовитых предложений сменить напарника. Гарри стиснул зубы, но всё равно взмахнул палочкой, призывая полупрозрачного серебряного оленя. Патронус уважительно склонил голову и понёсся сквозь ночь. Почувствовав на себе пронзительный взгляд, он обернулся. Серые глаза блестели, словно покрытые тонким льдом, и в этом холодном блеске было что-то такое, от чего Поттеру вдруг стало трудно дышать. Он сжал кулак, пряча дрожь в пальцах. — Всё в порядке? Малфой кивнул, отряхивая свою мантию от снега, а затем, склонившись над пленником в отключке, стал осматривать его карманы. Не проронив ни слова, он бросил Поттеру два подозрительных пузырька и исчез в тёмном проходе, оставив на снегу россыпь мгновенно застывающих алых капель. Где-то поблизости послышались звуки аппарации, топот и громкие разговоры. Хлынувшая толпа авроров методично рассеялась по всему периметру, а Поттер стоял, не в силах сдвинуться, глядя на то место, где только что был Малфой. Пляшущие снежинки переливались в тусклом свете и медленно опускались на землю, заметая чужие следы. Он прикурил, и в свете огонька на секунду блеснуло его лицо. Первая затяжка дала понять, что всё это не приснилось. Вторая — прибила к памяти эту ночь намертво.

***

Кабинет Министра был залит зеленоватым светом, отбивающимся от камина, а окна выходили прямо на ночной заснеженный Лондон. На ковре, перед массивным столом из красного дерева, Поттер порядка пяти минут отчитывался о задержании, поглядывая на Гротта и Робардса, тихо переговаривающихся на гостевом диванчике. Кингсли, казалось, совершенно не слушал, погрузившись в свои мысли, не отрываясь от Малфоя, не подававшего никаких признаков жизни. Кровь на щеке уже запеклась, и теперь вместо размазанных пятен по всему лицу, осталась только грубая потемневшая корочка. — Итак, — заговорил Министр, чуть склоняя голову, рассматривая Малфоя поверх очков. — Твоя первая вылазка. Как впечатления? В голосе скользнуло что-то мягкое, почти… заигрывающее. — Смотрю, с последствиями… Мне попросить кого-нибудь из Мунго осмотреть… вас? — Спасибо, не стоит, — резко отрезал Малфой, сцепив руки за спиной в замок. Гарри заметил, как Гротт сразу напрягся, сузив глаза, и тут же перебил: — Простите, что прерываю, Министр, — улыбнулся он, поднимаясь с места, — но, как говорится, труба зовёт. Малфой, за мной. Тот коротко кивнул, даже не посмотрев на Поттера, и вышел за ним. В кабинете воцарилась странная, натянутая тишина. Гарри всё ещё смотрел на дверь, а Кингсли — на свои бумаги. И когда он всё-таки приподнял голову, приняв папку из рук Робардса, с лица словно сорвали маску. От прежней мягкости не осталось и следа, и теперь там можно было увидеть каменное и отчужденное выражение. — Причины кражи? — жёстко спросил он, не поднимая глаз. — В процессе, — отчеканил Гарри. — Лонгботтом и Боунс берут показания. — А ты сам что думаешь? Поттер поджал губы, глядя на Главу Аврората. — Полагаю, Малфой был прав: зелье новое, не имеет вкуса и не оставляет следов. Неудивительно, что грабители решили воссоздать аналог. Он ждал реакции. Но Кингсли молчал, уткнувшись в пергаменты перед собой. Тошнотворный ком подступил к горлу, но Поттер все равно добавил: — Предположительные образцы изъяты. Их уже проверяют. Кингсли наконец взглянул на него, подбородком указывая на дверь. — Свободен.

***

Гарри вышел в коридор, но злость, застрявшая камнем под рёбрами, так никуда и не делась. Он прошёл до конца уровня, распахнул дверь на балкон, и, запахнув воротник мантии, закурил. Морозная свежесть щипала лицо, по горлу потекла теплая горечь, а сигаретный дым, танцуя замысловатыми лентами, медленно растворялся в воздухе. Он сделал ещё одну затяжку, прежде чем услышал за спиной шаги. — Угостишь? Поттер обернулся. В проёме стоял Гротт. Невысокий, коренастый мужчина, с широкими плечами, немного напоминал ему Безголового Ника — вдоль шеи виднелся грубый, посветлевший шрам, уходящий под воротник. Мужчина шагнул вперёд и облокотился о перила, протянув руку. Гарри молча вложил сигарету и смотрел, как тот крутит её меж пальцев, словно это волшебная палочка. Только… никотиновая. — Не знал, что вы курите, — Аластор прищурился, закуривая от кончика Гарриной сигареты. — Начал ещё в школе, — усмехнулся тот, вдыхая снова. — На работе стараюсь не дымить, знаешь… Драко постоянно ворчит. Поттер резко дёрнул бровью, отворачиваясь. В груди что-то неприятно шевельнулось. Он затянулся снова, но вкус сигареты вдруг отдал горечью сильнее. Малфоя редко кто называл так — чаще по фамилии, сухо или с ощутимой ноткой презрения. А тут… фамильярность, словно они старые закадычные друзья. С другой стороны — Робардс тоже частенько обращался ко всем по имени, приветствовал доверительные отношения и не раз выбирался с подчиненными пропустить стаканчик. Тем не менее, теперь было ясно, откуда у слухов выросли ноги. И если раньше он читал в них зависть и откровенную ненависть за прошлое, то сейчас… Сейчас в голове стояла недавняя сценка, когда тот буквально вытащил Малфоя из кабинета, прикрываясь «работой», словно пытался от чего-то защитить. Для начальника свойственно защищать своих, это не такая уж редкость. Но Кингсли не выглядел враждебно настроенным. Скорее, наоборот… Поттер курил молча, глядя перед собой. Снег падал мягко, редкими хлопьями, оседая на перилах. Гротт не поворачивал головы, больше не пытался развить диалог, но ощущение, словно он следит за ним сквозь дым, не отпускало ни на секунду. Быстро докурив, Гарри испарил заклинанием бычок, кивнул, и двинулся к двери. Но, уходя, почти физически чувствовал, как мужчина всё ещё смотрит ему в спину. И этот взгляд был не любопытством и не привычным недоверием, которые он с легкостью научился различать — он был холодным и пронзительным, как острые зубцы вилки, которой протыкают мясо на сковороде, проверяя готовность. И ощущение это было… не из приятных.

***

Дойдя до лифта, Поттер неловко помялся у железной створки. Идти домой не хотелось, шкрябать отчёты тоже, но занять себя чем-то на оставшиеся два часа рабочего времени было нужно. Поэтому, решив, что дрянной кофе из автомата на одиннадцатом уровне ничем не хуже, он отправился посмотреть на допрос. Выйдя из лифта, он поежился от зябкого сквозняка и направился по плохо освещенному коридору к единственному яркому источнику света, пробивающемуся из-за приоткрытых дверей. Томас сидел в самом углу, покачивая ногой и листая новый выпуск «Пророка», а Сьюзен, чеканя шагами небольшое помещение, тихо переговаривалась с Невиллом, устремившему взгляд в двустороннее стекло. Поттер нахмурился, непонимающе переводя взгляд с одной на другого, пока не заметил за стеклом знакомую фигуру, вальяжно восседавшую на стуле напротив одного из задержанных. Руки были сцеплены в замок, устроившись на коленях, над головой порхало прытко пишущее перо, а сам аврор покачивался на ножке стула и кивал, иногда вставляя короткие фразы, после которых молодой маг, он же Габриэль Ласоцки (если верить изъятой палочке), обречённо вздыхал, тихо бормоча себе что-то под нос. — Почему его допрашивает Малфой? — вырвавшись из оцепенения, покосился на троицу Поттер, сжав кулаки. Вообще, против Малфоя он ничего не имел: парней из его отдела частенько вызывали на допросы. Но проблема заключалась в том, что Малфой не имел никакого опыта в общении с заключёнными. Так что отправлять человека, незнающего многих тонкостей, попросту глупо и неосмотрительно. — Так он сам пришел, — удивилась Боунс, замирая у стола. — И, между прочим, отлично справляется. — Это правда, — кивнул Нев, не отрываясь от картинки перед собой. — Первый отказывался идти на контакт, а второй вообще… устроил погром, козыряя какими-то связями в Визенгамоте. Томас зашуршал газетой, открыв, было, рот, как дверь допросной распахнулась, и из-за неё показался Малфой, небрежно отшвырнув папку на стол. — Можете уводить его обратно, — бросил он, снимая свою мантию с вешалки. — Признание задокументировано. Лонгботтом вскочил с места, неверяще бегая глазами по исписанным листам, а Боунс, растянувшись в улыбке и блеснув наручниками в руках, направилась к задержанному. — Как ты… Он же даже от адвоката отказался! — не поднимая глаз, Невилл продолжал вчитываться в дело. — Веритасерум, — спокойно отозвался Малфой, поправляя растрепавшиеся волосы, и тут же шикнул, случайно задевая запекшуюся рану. Он коротко кивнул Томасу, направляясь к выходу, но Поттер, наблюдавший за всем, словно сквозь толщу воды, резко пришел в себя, окликнув «напарника на одну ночь»: — Ты ведь в курсе, что по новому уставу Веритасерум запрещен? Драко застыл в дверном проеме, а затем медленно повернул голову, усмехаясь: — Я — да, а вот он… нет. Оставив дверь приоткрытой, Малфой слился с тенью коридора, и его шаги звучали слишком громко, отбиваясь тем же учащённым ритмом у Поттера в груди. На заднем плане Невилл и Дин уже громко обсуждали что-то, Сьюзен выталкивала ворчащего Ласоцки, но Гарри не мог разобрать ни единого слова, сбитый с толку уверенным взглядом и лёгкой ухмылкой — почти той самой, школьной, с которой Малфой проворачивал свои пакости. Удивительно, как люди со временем способны меняться… Вот только ему это удалось, не изменяя самому себе.

***

Поттер тяжело вздохнул, попрощался со всеми и аппарировал домой. Признание получено, дело закрыто, а бессонные ночи в поисках виновных наконец-то сойдут на нет. Был ли он рад такому раскладу? Тысячи раз — да. Думал ли он о том, что не прочь поработать с Малфоем ещё раз? Чёрт, а вот в этом даже самому себе признаться… сложно.

***

Новый день — новые впечатления. Поттер не мог согласиться с этим. Для него жизнь была подобно пустынной трассе, на которой зебра встречается крайне редко. Но если всё же появляется — перед тобой сразу две полосы: белая и чёрная. Белая проходит быстро, её топчут другие, и запоминается она серыми пятнами. Чёрная же тянется непозволительно долго, а когда заканчивается — всегда оставляет ощущение, что ещё вернется. И сколько бы люди ни пытались заново выкрашивать белые полосы, радуясь яркой, белоснежной краске, хватает одного запачканного в грязи шага — и радость возвращает себе прежний цвет. Тот самый, что окрасил лондонское небо этим утром. Поттер шагал по второму уровню, зевая во весь рот. Над потолком носились бумажные самолетики с печатями Министерства, где-то вдалеке хлопнула дверь, и в коридоре снова воцарилась тягучая тишина, нарушаемая лишь его собственными шагами. Мысли не отпускали его до самого утра. И с каждой новой минутой вопросов становилось больше, чем ответов. Он перебирал в голове всё: то, что видел, то, что слышал, и то, что чувствовал сам — то, что особенно не давало покоя. Он не мог понять, что заставило Малфоя так отчаянно броситься вперёд, прикрывая его собой. Ведь после суда они с Малфоем не общались. Даже не пытались хоть как-то дать название тому, что теперь между ними. Для всех вокруг они так и остались школьными врагами, соревнующимися за внимание и признание общества. Но Гарри не нужно было всё это. Его вполне устроила бы тихая, мирная жизнь, в которой никто бы и имени его не знал. Ему не нужна была слава и одобрение, но всё это было необходимо Малфою. И, в каком-то смысле, он всегда ему подыгрывал. Сколько бы раз он ни говорил Невиллу не обращать внимания на придирки — сам прислушаться к собственным советам не мог. И не потому, что тот умудрялся докопаться до самых гнилых уголков его души, а потому что был способен выгрызть в нем зубами азарт. Тягу к соперничеству. Тягу… к жизни. Редко кто был способен на это. Таких людей можно пересчитать по пальцам одной руки. И пальцы ещё останутся. Но Малфой входил в их число — и почётно занимал место среднего пальца, который так и чесался каждый раз, когда белобрысая макушка появлялась на горизонте. С возрастом он стал проще относится к прошлому. Всё позади, их жизни разминулись, но столкнувшись вновь, он понял, что чувство никуда не испарилось. Просто… приняло другую форму. Странно, но первое, что пришло в голову — Тёмное озеро у подножья Хогвартса, зимой застывшее в ледяной корке, а летом — бурлящее, поднимая густой пар над лесом. И стоило лишь какому-нибудь чудовищу в глубине пошевелиться — тихая гладь шла рябью, поднималась волнами, а потом снова затихала, выжидающе притаившись. Всё это осталось неизменным, только теперь они были не по разные стороны берега — а вместе. В одной лодке. И имя ей — Аврорат.

***

Дойдя до нужного кабинета, из которого доносился утренний хохот, Поттер без задней мысли открыл дверь, растягиваясь в улыбке. Видеть Рона, взахлёб рассказывающего смешные истории из дома было делом привычным. Он мог часами трепать языком, с радостью разглядывая публику, которая, в отличие от домашних, смеялась вместе с ним, а не с него. Но стоило очутиться в эпицентре этого хаоса, как мир стал на паузу, а происходящее в кабинете немым кино. Уизли размахивал руками, в красках пересказывая историю про Джорджа и жалобы родителей студентов из-за блевательных батончиков; Томас поддакивал, вставляя редкие комментарии, а Невилл тихо хихикал, поливая зелёного монстра на полке, за которым, если честно, ухаживал только он. И это было бы обычное утро, к которым Поттер успел привыкнуть. Запах дешевого кофе, стирального порошка и легкая отдушка удобрений. Обычное утро. Не считая… Малфоя. Блондин восседал прямо на столе, заливисто смеясь и покручивая орлиное перо в тонких пальцах. Даже это не казалось столь диким, правда. Но исключительно до момента, когда Поттер осознал, что и стол, и перо — его. Гарри, казалось, забыл, как дышать, наблюдая за неожиданной сценой и чувствуя одновременно раздражение и странное, почти забытое удивление. Парни не замечали его от слова совсем, раскачиваясь на новой волне смеха, пока он не прочистил горло, запнувшись за порожек. — О, а вот и гордость нашего отдела! Кофе? Рон приподнялся с места, направившись к их импровизированному столику, сооруженному из стопки старых дел, а Малфой, по всей видимости, проследив взгляд зелёных глаз, отложил перо обратно. Но со стола не слез. — После вчерашней ночки ему лучше Умиротворяющий бальзам, — дернул бровью тот, лукаво усмехнувшись. — Можешь сразу в кофеечек ему накапать, чтобы наверняка. Поттер прищурился, левитируя мантию на спинку своего кресла, уставившись на него. Поза бывшего слизеринца изменилась, и теперь он, закинув ногу на ногу, с вызовом глядел в ответ. — Честно говоря… я бы тоже не отказался, — сказал Нев, поглаживая растение, которое благодарно зашевелило листьями. — После того, что нам устроили эти двое… Я готов литрами успокоительное пить. Гарри сделал глоток мутно-коричневого кофе, не отрывая глаз от Малфоя. Парни уже вовсю обсуждали ночное дежурство, но он едва слышал их, сосредоточившись на… нём. В серых глазах читалась откровенная насмешка, но было в ней что-то… новое. Что-то из ряда вон выходящее, учитывая ситуацию. Да и что сказать? Весь кабинет в одночасье превратился в театр абсурда. — Долго ещё будешь мне бумаги мять? — не удержался Гарри, уголки губ невольно дрогнули. Малфой прищурил один глаз и едва заметно улыбнулся, грациозно спрыгнув со стола. Тонкий шрам на щеке слегка выделялся, но уже не выглядел жутким месивом, как вчера. Гарри задержал на нём взгляд, не заметив, как тот подошел вплотную, чуть склонившись: — Твой стол должен быть благодарен, что я выбрал его вместо обшарпанного диванчика для гостей, — прошептал он. И с лёгким кивком исчез, словно его никогда и не было. Только измятые листы на столе, кажется, запомнившие форму его задницы, давали понять, что это не больные галлюцинации после бессонной ночи. Перед глазами продолжала стоять лукавая ухмылка, а в ушах звенели помехи. Внутри словно петарда взорвалась. Будто Малфой, умудрившись одной фразой нажать какую-то тайную кнопку, вытеснил из головы абсолютно все мысли.

***

Дин и Невилл упорхнули в буфет, пообещав захватить с собой парочку свежих булочек, и в кабинете наконец зазвучала самая лучшая мелодия на свете — тишина. Поттер, покачиваясь в кресле из стороны в сторону, крутил в руках орлиное перо, словно искал в нём ответы, а Рон, сгорбившись над папкой, периодически чиркал по бумаге, кивая себе под нос. — Что он тут забыл? — первым заговорил Гарри, задумчиво уставившись на друга. Уизли приподнял голову, чуть улыбнулся: — Малфой? Бумаги принёс. — Сам? — Поттер моргнул, не веря тому, что услышал. Орлиное перо застыло в руках. — Тебе тоже показалось это странным, да? — Рон прикусил кончик своего пера, а затем пожал плечами и вернулся к папке, переворачивая листы. — Ну, в любом случае, не пришлось тащиться самим. Чем раньше получим — тем быстрее закончим. Да и лучше Малфой, чем их этот… Дэннис припадочный. — Какой Дэннис?  — Криви. — На веснушчатом лице промелькнуло удивление, но сразу же сменилось ухмылкой. — Точно, ты ж не знаешь. Его в отдел расследований взяли. Поттер нахмурился, прикусив губу. — Погоди… Я же его обещал к нам пристроить. — Ну а пристроил Малфой. Не знаю, за какие такие заслуги, — снова пожал плечами тот, — но он за него чуть ли не дрался с Робардсом на распределении. Гарри откинулся на спинку кресла, задумавшись, и перо снова покатилось по ладони. — А я где был? — А где ты ещё мог быть? —усмехнулся Рон, не отрывая взгляда от папки. — Ноябрь, дело Олливандеров. Поттер кивнул сам себе, припоминая жесткие баталии наследников лавки с волшебными палочками. В кабинете снова повисла тишина. Гарри наблюдал за Роном, как тот нервно постукивает кончиком пера о стол, и ощущал странное сочетание усталости и напряжения, словно весь день ждёт, что Малфой появится снова, только чтобы удивить или вывести из себя. Орлиное перо в его руках едва не выскользнуло, когда Уизли, зависнув на мгновение, опрокинул чернильницу, громко чертыхнувшись. — Всё-таки странно, — пробормотал Гарри себе под нос. — Он… никогда так не делал. Никогда. — Ага, — хохотнул Рон, пытаясь вывести заклинанием иссиня-черное пятно с рубашки. — Томас даже пошутил, что он теперь новая Хедвига. Такая же белая, только злая. Гарри прикусил губу, замерев на месте. — Знаешь, что ответил? — Уизли рассмеялся, хлопнув по столу. — Пу-гу, мать его! Пу-гу! Смех Рона расплескался по кабинету, а Поттер так и остался сидеть, глядя на перо, застывшее на полпути к столу. Уголки губ жили своей жизнью — то поднимались в нервной усмешке, то опускались вниз, срываясь в напряжённую линию. Он не понимал, как реагировать. И ещё меньше понимал, что теперь со всем этим делать. Поднявшись с кресла, Поттер распахнул настежь окно и закурил, слушая, как за спиной возобновляется хохот — теперь уже вперемешку с довольным чавканьем. Дым поднимался вверх, застывая в морозном воздухе, струился замысловатыми узорами, — и Гарри вдруг поймал себя на мысли, что чувствует себя точно также. Будто его самого заковали в лёд, но тонкая корка уже уверенно трещит по швам.

***