«Fairy Tail: Судьба Драконьего Огня»

Троица собралась уходить. Нацу по привычке шёл впереди, довольный собой. Люси уже держала в руках тяжёлый том «Daybreak». Хэппи летел рядом, жуя рыбу. Вдруг Люси остановилась. — Подождите… Она присела у сломанного шкафа и заметила в щели между досками серебряный блеск. Осторожно вытянула находку. — Это… ключ Девы! — воскликнула она, глаза сияли. — Обычный ключ от сарая, — буркнул Нацу. — Это золотой ключ Зодиака! Один из двенадцати! — Люси прижала его к груди, её голос дрожал от счастья. Хэппи наклонил голову: — Всё равно выглядит скучно. — Вы ничего не понимаете! — обиженно фыркнула она, но улыбка не сходила с её лица. Троица вернулась с книги. Люси держала тяжёлый том в руках, и сердце её колотилось, словно она несла не просто книгу, а бомбу, готовую разорвать всё вокруг. Она знала: каждая секунда здесь могла изменить всё — будущее Дыни, их собственное восприятие правды, ценность, которую они приносят в этот мир. Парадный зал был тих. Лишь слабый свет свечей отражался в полированных стенах. В кресле напротив них сидел Дыня, облокотившись на подлокотники. При их появлении он резко поднялся, глаза блестели нетерпением и жадностью. — Ну? — голос его дрогнул, почти треснул. — Книга уничтожена? Люси глубоко вдохнула, прижимая книгу к груди. Её пальцы белели от напряжения. — Нет, — твёрдо сказала она, чувствуя, как сердце бьётся чаще. — Мы её не сожгли. — ЧТО?! — рявкнул Дыня, лицо исказилось от ярости. — Как вы посмели ослушаться заказчика?! Вы должны были уничтожить этот жалкий роман! Нацу молчал, скрестив руки на груди. Его взгляд был пронзительным, неподвижным. Люси шагнула вперёд. Внутри всё дрожало, но голос прозвучал уверенно: — Мы узнали правду. Она раскрыла книгу. На страницах блеснул слабый свет — остатки магии, словно книга сама пыталась рассказать своё послание. — В ней было заклинание. Автор спрятал послание. Это был не просто роман… Это исповедь. Это — правда. — Что… за чушь?! — голос Дыни сорвался. Он сделал шаг назад, словно слова Люси ударили его силой невидимого кулака. Люси сжала книгу ещё сильнее. — Автор этой книги… твой отец. Вивиан. Словно гром разорвал комнату. Дыня замер, глаза расширились, дыхание сбилось. Потом он резко рассмеялся, но смех был натянутым, истеричным. — Ха-ха… н-нет… это невозможно… мой отец был писателем, но… но… — Это правда, — перебила Люси, её голос дрожал, но она держалась. — Он сожалел о своих поступках. Он хотел очистить своё имя. Всё, что он не мог сказать живым словом, он вложил в эту книгу. Дыня пошатнулся. Его руки задрожали, он опустился обратно в кресло, словно ноги больше не могли держать его. — Нет… нет, не говорите мне этого… Всё это время… я ненавидел эту книгу. Я считал её позором… Я… хотел уничтожить её… чтобы никто никогда… Он закрыл лицо руками. Голос сорвался: — А выходит… всё это был его последний крик… Комната погрузилась в тишину. Лишь тяжёлое дыхание Дыни и слабое потрескивание свечей нарушали её. Люси опустила взгляд, сжимая книгу, и внутренне боролась: «Два миллиона… можно было бы купить собственный дом, новые ключи, свободу… Но это будет предательство того, что я считаю честью». Нацу, всё это время молчавший, наконец заговорил: — И ещё кое-что. Дыня поднял голову, глаза покраснели, дрожь отражалась в каждом жесте. — С самого начала, — Нацу говорил спокойно, почти холодно, — я заметил, что запах в этом доме и твой запах — разные. Дыня вздрогнул. — В доме пахнет чужими людьми, чужой жизнью. Ты здесь не хозяин, — Нацу сузил глаза. — Ты арендовал этот особняк. Лицо Дыни исказилось, слова застряли в горле. Только спустя долгую паузу он прошептал: — Да… Ты прав. Этот дом не мой. У меня… ничего нет. Ни имени, ни богатства. Я всё потерял. Всё, что у меня оставалось… это книга, которую я ненавидел… и воспоминания о человеке, которого я считал предателем. Он закрыл глаза, слеза скатилась по щеке. — Я хотел уничтожить её, чтобы избавиться от прошлого. А оказалось… что это единственное, что связывало меня с отцом. Тишина давила на всех. Даже Хэппи, обычно такой болтливый, молчал, лишь вздыхая тихо. В голове Люси метались мысли: «Если взять деньги… это свобода. Но предать правду… это невозможно. Честь важнее. Всегда». Дыня с усилием поднялся и сделал знак слуге. В зал внесли сундук, полный золота. Монеты переливались в свете ламп, искушая и дразня. — Вот, — сказал он хрипло. — Два миллиона. Ваша награда. Заберите. Люси застыла, сердце бешено колотилось. Она никогда не видела столько денег. Этот сундук мог изменить всё. Но Нацу даже не посмотрел на сундук. Он развернулся к двери и сказал твёрдо: — Нет. — Что?! — Люси чуть не вскрикнула. — Но это… два миллиона! — Мы не выполнили задание, — резко отрезал Нацу. — Книга не уничтожена. Деньги за невыполненную работу — это воровство. Люси открыла рот, но слово её застряло. В голосе Нацу была твёрдость, которой достаточно, чтобы остановить любое сомнение. Хэппи грустно вздохнул: — А я уже мечтал о рыбке на ужин… Дыня долго молчал, потом опустил голову и тихо произнёс: — Спасибо… за то, что показали мне правду. Троица ушла. За их спинами остался человек, который впервые за долгие годы увидел правду о своём отце… и впервые заплакал не от злости, а от боли.