Жестокая любовь

Два месяца спустя — поместье Педерсена. Теперь появился ритм. Почти домашний ритм. Соня читала, пока Лукми рисовала. Они ужинали поздно вечером, устроившись на полу в гостиной, а не в парадной столовой. Иногда они молчали. Иногда они смеялись. Это была не сказка. Это было перемирие. Хрупкое начало, построенное на пепле, чувстве вины и зарождающемся чём-то более мягком. И всё же Соня никогда не стремилась к большему, чем то, что предлагала Лукми. Но сегодня что-то изменилось. Утро — завтрак на балконе. Они сидели друг напротив друга. Ветерок трепал волосы Лукми, пока она откусывала тост. — У тебя краска на виске, — сказала Соня, пристально глядя на нее. Лукми протёрла без особого энтузиазма. Соня встала, обошла стол и аккуратно смахнула ее большим пальцем. Их лица оказались близко друг к другу. Их дыхание смешивалось. Лукми застыла. Соня не наклонилась. Не поцеловала её. Она только посмотрела. Нежно. Осторожно. Преданно. — Раньше я думала, что ты — моё наказание, — внезапно сказала Лукми, вглядываясь в глаза Сони. — Теперь я думаю, не пытаешься ли ты быть кем-то другим. — Да, — прошептала Соня. — Если ты мне позволишь. После обеда — офис Педерсена. Соня смотрела на экран ноутбука, где мигало очередное деловое предложение от иностранного инвестора. Но она думала не о работе. — Теперь я задаюсь вопросом, не пытаешься ли ты быть кем-то другим. Она была. Каждый день. Она перестала просить прощения. Так ничего не получится. Вместо этого она жила этим — в жестах, в сдержанности, в словах, которые раньше никогда не знала, как произнести: — Прости. Ты права. Я подожду. Она открыла пустой документ и начала печатать письмо. Письмо, которое она не отправит сегодня. Может быть, не отправит ещё много лет. Но однажды, если Лукми спросит, что изменило её... Она покажет ей это. *** Лукми стояла босиком на траве. Она была всё ещё в одежде, в которой пришла на корпоративное мероприятие, и Соня молча следовала за ней. — Тебе не нужно было защищать меня сегодня вечером, — сказала Лукми, останавливаясь под садовыми фонарями. — Я хотела этого, — ответила Соня. Руководитель фирмы партнёра отпустил ехидную шутку о ее жене, которая попала в компанию благодаря скандалу. Соня резко ответила ему в стиле генерального директора — холодно, красноречиво и убийственно. Лукми повернулась к ней. — Я и не ожидала от тебя этого. — В этом и заключается разница между тем, кем я была, и тем, кем я становлюсь, — сказала Соня. — Тебе больше не нужно ничего от меня ждать. Я просто буду это делать. Взгляд Лукми был непроницаемым. Пока она не сделала шаг вперёд — совсем чуть-чуть — и не сказала: — Я кое-что заметила. — Что? — Ты не говоришь, что любишь меня. Соня моргнула. Лукми быстро добавила: — Я не хочу, чтобы ты это делала. Я просто... заметила. Соня медленно кивнула. — Это потому, что, когда я это скажу, я хочу, чтобы это было по-настоящему. И я хочу, чтобы ты в это верила. Воздух между ними был наэлектризован. Не от напряжения, а от предвкушения. Невысказанных обещаний. И в кои-то веки им не нужно было никуда спешить. Позже - Спальня.. Лукми переоделась в одну из больших рубашек Сони и первой забралась в постель. Соня последовала за ней через мгновение. Они не разговаривали. Но перед тем как выключить лампу, Лукми протянула руку и заправила Соне прядь волос за ухо. Соня замерла. — Спокойной ночи, — пробормотала Лукми. И это было не холодно. Это не было механически. Это было нежно. Соня улыбнулась в темноту. — Спокойной ночи, Лукми. Три месяца в браке — поместье Педерсен. Лукми никогда не думала, что сможет обрести покой в одном доме с Соней Саранфат Педерсен. И всё же она здесь — её утра больше не наполнены страхом. Её вечера больше не омрачены тишиной. Это не идеально. Прошлое не исчезло только потому, что она перестала кричать на нее. Но Лукми больше не боялась просыпаться рядом с женой. Уже одно это казалось тихим чудом. Утро — солнечный свет сквозь шторы... Соня проснулась от аромата жасмина и тихого звона стекла. Лукми принесла чай. — Ты проснулась, — сказала Лукми, не оборачиваясь. Она наливала горячую воду в белый керамический чайник, которого Соня раньше не видела. — Ты заварила чай? — спросила Соня хриплым голосом. — В последнее время ты просыпаешься уставшей, — сказала она, ставя на стол чашки. — Я подумала, что тебе не помешает что-нибудь тёплое. Соня моргнула. — Ты заметила? Лукми наконец посмотрела ей в глаза. — Я замечаю гораздо больше, чем ты думаешь. Соня медленно села. — Это... мило. Лукми протянула ей чашку и забралась на другую сторону кровати, прислонившись к изголовью и потягивая свой напиток, как будто это был ритуал, который она совершала всегда. Никаких признаний. Никаких резких перемен. Только нежность. Это потрясло Соню сильнее, чем любая пощёчина. *** Они посетили небольшую художественную выставку в тихом районе города. Лукми не сразу согласилась, но Соня была настойчива. И тактична. Внутри галереи с белыми стенами они молча переходили от одной инсталляции к другой. Это был один из немногих публичных выходов, во время которых Лукми не чувствовала себя на сцене. Люди там не шептались о скандалах или инсценированных браках. Одна из картин привлекла внимание Сони. Беспорядочное сочетание тёплых оранжевых и красных оттенков. — Напоминает тебя, — пробормотала Соня. Лукми приподняла бровь. — Взрывоопасно и грязно? — Живое, — поправила Соня. — И то, что ты не забудешь, однажды увидев. Лукми быстро отвернулась, но Соня успела заметить, как она покраснела. *** Как только они вернулись к машине, на город обрушился летний ливень. Соня настояла на том, чтобы побегать под дождём, и звонко, по-девчачьи рассмеялась. Лукми покачала головой и пошла за ней, но медленнее, пытаясь укрыться от дождя. Вернувшись в поместье, они обе промокли насквозь и сбросили обувь у двери, стуча ею по мраморному полу. — Я уже много лет так не делала, — сказала Соня. Её волосы были мокрыми, а рубашка прилипла к телу. — Выглядишь как мокрая собака, — ухмыльнулась Лукми. Соня подошла ближе. — Ты тоже. Лукми на секунду задержалась. Она стояла и разглядывала лицо Сони — мокрые волосы, искреннюю радость, уязвимость. — Не делай этого, — внезапно тихо сказал Лукми. — Чего не делать? — Не делай так, чтобы об этом было легко забыть. Выражение лица Сони смягчилось. — Тебе не нужно забывать. Просто... позволь себе почувствовать что-то ещё. Лукми уставилась на неё. Затем, к удивлению Сони, она подняла руку и убрала мокрые пряди волос с её лба. Всего один раз. Затем она отвернулась и пошла вверх по лестнице. Но её прикосновение жгло, как огонь. *** Они лежали на своих сторонах кровати, отвернувшись друг от друга. Но перед тем как заснуть, Лукми нарушила тишину: — Соня. —Да? — Я больше тебя не ненавижу. Соня выдохнула, словно годами сдерживала дыхание. — Я знаю. Тишина. Затем раздался шёпот: — Я боюсь, что полюблю тебя. Соня не шелохнулась. Не дышала. Но в её глазах читалось что-то вроде надежды. И она положила руку под одеяло поближе к центру кровати. В ожидании.