Жестокая любовь

Четыре месяца брака — поместье Педерсен. Раньше пространство между ними было заполнено тишиной и обидами. Теперь всё было по-другому. Всё ещё тихо. Всё ещё деликатно. Но теплее. Как в коридоре, который оставили приоткрытым, чтобы в него проникал свет. Лукми не знала, когда началось это медленное угасание её ненависти. Может быть, когда Соня заваривала чай. Может быть, когда Соня не прикасалась к ней без разрешения. Может быть, когда Соня перестала вести себя так, будто заслуживает прощения. И, может быть... Может быть, Лукми уже была готова сдаться. *** Соня сидела за кухонным столом и что-то писала в блокноте, попивая утренний кофе. Лукми вошла, уже одетая, с распущенными волосами и без макияжа. Она выглядела такой нежной, почти сонной. — У тебя сегодня много дел? — спросила она, наливая себе стакан воды. — Заседание совета директоров, — ответила Соня. — А потом проект по устойчивому развитию со стажёрами. — Хочешь, я зайду позже? — почти застенчиво спросила Лукми. Соня удивлённо подняла глаза. — Серьёзно? — Я имею в виду — только если ты хочешь, — быстро добавила Лукми, опустив глаза. Соня улыбнулась. — Я бы с удовольствием. Это был не такой уж важный момент. Но Соня поклялась, что это чувство разлилось у неё в груди, как тайный рассвет. *** Позже в тот же день Лукми всё-таки появилась. На ней был чёрный спортивный костюм, макияж был минимальным, а спокойная уверенность в себе заставляла людей оборачиваться. Она не была яркой, но ей и не нужно было быть такой. Она вошла в конференц-зал во время перерыва на кофе, где Соня разговаривала с двумя руководителями высшего звена. Лукми лишь вежливо кивнула, не перебивая. Но одно её присутствие привлекало внимание. Позже один из руководителей сказал Соне: — Ваша жена... грациозна. Удивительная. Соня ответила с тихой улыбкой. — Она всегда была такой. Просто раньше я не заслуживала того, чтобы это заметить. Вечер... Вернувшись домой, Лукми поставила на стол Сони небольшую коробку. — Что это? — спросила Соня. — То, что я сделала, — ответила Лукми. Соня открыла его и увидела альбом для рисования в твёрдом переплёте. Первая страница была заполнена изящными карандашными набросками сада: розы, пионы, луноцветы. — Дальше пусто, — сказала Лукми, наблюдая за её реакцией. — Я подумала... может, мы могли бы заполнить его вместе. У Сони перехватило дыхание. — Ты это нарисовала? — Я хотела создать что-то, что нам не придётся стереть, — сказала Лукми. — Что-то новое. Соня медленно шагнула вперёд, не в силах вымолвить ни слова. — Спасибо, — прошептала она. — Я делаю это не потому, что всё простила, — уточнила Лукми. — Я знаю. — Я делаю это, потому что... я хочу знать, какая ты сейчас. Какая ты на самом деле. Соня ничего не ответила. Она просто взяла альбом для рисования и прижала его к груди, как будто он был для неё целым миром. Потому что для неё он и был целым миром. *** Той ночью они впервые лежали в постели лицом друг к другу. Без дистанции. Без притворства. — Почему ты не любила меня тогда? — прошептала Лукми. — Да я ненавидела, — ответила Соня. — Но себя я ненавидела ещё больше. и я выместила это на единственном человеке, который заставил меня почувствовать что-то прекрасное. Глаза Лукми заблестели. — Это не оправдание. — Я знаю, — прошептала Соня. — Но это правда. Лукми долго смотрела на неё, прежде чем наконец пробормотать: — Я всё ещё иногда злюсь. — Злись, — сказала Соня. — Только не уходи. Лукми протянула руку и впервые после их свадьбы легонько коснулась пальцами щеки Сони. — Я всё ещё здесь, не так ли? Пять месяцев брака — поместье Педерсен. Что-то изменилось. Не в словах, а в том, как Лукми задерживалась после разговоров. В том, как Соня смотрела на неё — не с чувством вины, а с медленно разгорающейся нежностью, которую она больше не пыталась скрывать. И в этом была проблема. Потому что теперь Лукми не знала, что делать со своими стенами. Они стояли так долго, что она забыла, как можно жить за ними. *** Соня потянулась за телефоном, лежавшим на тумбочке, и в этот момент Лукми зашевелилась рядом с ней. Их руки соприкоснулись. Лукми слишком быстро отдёрнула свою руку. Соня замерла. — Прости. Лукми покачала головой и села. — Всё в порядке. Но это было не так. И они обе это знали. Потому что эта дрожь была вызвана не ненавистью. А страхом. Позже... Лукми была одна, с карандашом в руке, и смотрела на чистый холст. Вот уже несколько недель её наброски начали меняться. Линии стали мягче. Тени — светлее. Она ненавидела это. Она ненавидела то, что Соня теперь жила в её пальцах. То, что каждый её рисунок был похож на неё. Похож на прощение. Стук в дверь прервал её размышления. Соня медленно вошла. — Не хотела мешать. Просто... принесла кофе. Она поставила чашку на стол и повернулась, чтобы уйти. Но голос Лукми остановил её. — Подожди. Соня обернулась с надеждой в глазах. — Посидишь со мной? Просьба была незначительной. Но для Сони это было целым миром. Они почти не разговаривали. Лукми рисовала, Соня читала. Но однажды их взгляды встретились. И однажды рука Лукми дёрнулась, словно хотела протянуться через разделявшее их пространство. Она этого не сделала. Но Соня заметила. Теперь она всегда всё замечала. *** Они сидели друг напротив друга, между ними горели свечи. Тихая трапеза. Без прислуги. Лукми сделала глоток вина, скользя взглядом по тарелкам. — Ты помнишь наш первый ужин после свадьбы? Соня моргнула. — Конечно. — Ты даже не могла на меня смотреть. — Я была в ужасе. — Из-за меня? — Нет, — тихо ответила Соня. — Из-за того, что я сделала с тобой. Лукми опустила взгляд в тарелку. — Я была не просто трусихой, — добавила Соня. — Я была жестокой. — Ты всё ещё такая, — пробормотала Лукми. — Но уже не такая, как раньше. Соня не ответила. Но её рука потянулась к центру стола и легла ладонью вверх. На этот раз Лукми не взяла её. Но и не ушла. Соня стояла перед зеркалом и расстёгивала пуговицы на блузке, когда услышала шаги. Лукми прислонилась к дверному косяку. — Ты снова подстриглась, — сказала она. — Да. Просто подровняла. —Тебе идёт. Соня слегка приподняла брови в ответ на комплимент. — Спасибо. Лукми задержалась, скрестив руки на груди, и не могла понять, зачем вообще пришла. — Я тоже тебя боялась, — вдруг призналась она. Соня медленно повернулась. — Не только потому, что ты причинила мне боль. Но потому, что... даже после всего случившегося, в глубине души я хотела, чтобы ты осталась той девушкой, которая мне когда-то нравилась. Соня подошла ближе. — А теперь? — Я не знаю, — честно ответила Лукми. — Но мне кажется, я хочу это выяснить. Пауза. Затем Соня прошептала: — Я тоже. *** Они лежали бок о бок. Их плечи соприкасались. Соня прошептала: — Ты можешь спросить меня о чём угодно. О прошлом, о настоящем. Я не буду тебе лгать. Лукми уставилась в потолок. — Ты любишь меня? Соня не сразу ответила. Затем тихо сказала — Да. Но не так, ка к я раньше представляла себе любовь. Не так, как просят. Просто... так, как ждут. У Лукми перехватило дыхание. Она ничего не сказала. Но в первый раз, когда Соня коснулась её под одеялом... она не вздрогнула.