Жестокая любовь

Восемь месяцев и одна неделя брака — поместье Педерсен . На теле есть места, которые помнят боль. Но есть и места, которые помнят нежность: плечо, на которое когда-то опиралась голова, ладонь, которая нежно обнимала другую ладонь, место в постели, где в одиночестве всегда было холоднее. И иногда прощение начинается именно в этих нежных местах. *** Соня проснулась первой. Это стало своего рода тихим ритуалом: она просыпалась раньше Лукми и несколько минут смотрела, как та спит, просто наслаждаясь её спокойствием. Но в это утро всё было по-другому. Лукми во сне придвинулась ближе. Её рука нашла руку Сони, и их пальцы слегка сплелись. Соня улыбнулась, чувствуя, как сердце нежно бьётся о рёбра. Она не двигалась. Не хотела прерывать этот момент. Вместо этого она снова закрыла глаза и позволила себе заснуть вот так — в прикосновении, доверии и тепле. *** Пока Соня работала в домашнем офисе, ей позвонила помощница и сообщила о срочном запросе. Крупный журнал о стиле жизни хотел получить эксклюзивную статью о самой молодой женщине-руководителе в Таиланде и её недавнем замужестве. — Я не объявляла о свадьбе публично, — осторожно сказала Соня. — Они знают. Кто-то из финансового сектора слил информацию, — ответила помощница. —Они предлагают полный редакционный контроль. Они хотят представить это как историю любви. Соня выдохнула. — Я тебе перезвоню. Она нашла Лукми в саду: та читала, поджав под себя ноги и лениво перевязав волосы. —Привет, — тихо сказала Соня. Лукми подняла глаза. — Что такое? — О нас напишут статью. Они хотят представить это как романтическую историю. Выражение лица Лукми изменилось — оно стала настороженным и неуверенным. — Я не буду этого делать, пока ты не согласишься, — быстро сказала Соня. — Но... если мы это сделаем, люди узнают. Это будет по-настоящему. Публично. Не просто договорённость. Лукми уставилась на неё. Затем медленно закрыла книгу. — Я могу написать свою часть? Соня моргнула. — Ты этого хочешь? — Если об этом будут рассказывать, — спокойно сказала Лукми, — я хочу, чтобы и мой голос был услышан. Не только твоя история искупления. Соня кивнула, и в её глазах отразились благоговение и страх. — Конечно. *** В тот день Лукми села за свой альбом для рисования. Но на этот раз вместо того, чтобы изображать боль, она попыталась нарисовать покой. Она нарисовала глаза Сони. Не по памяти. А такими, какие они сейчас. Смягчившимися. Помудревшими. Всё ещё проницательными, но наполненными чем-то более мягким. Затем она нарисовала рядом своё отражение. И впервые... она не изобразила себя грустной. Она выглядела собранной. Сильной. Той, кто выжил. Той, кто всё ещё на ногах. Вечер... Соня снова приготовила ужин — простое жаркое и жасминовый рис. Она даже помнила, что Лукми не любит, когда в блюде слишком много чеснока. Когда они сели за стол, то сначала ели молча, пока Лукми наконец не заговорила: — Спасибо тебе. За то, что не заставляешь меня. — Соня подняла глаза. — Ты не должна меня благодарить, Лукми. — Я знаю, — ответила она. — Поэтому мне так важно это сказать. Они закончили ужин, тихо улыбаясь, обмениваясь нежными взглядами и храня молчание, которое больше не было тягостным. Ночь... Обычно они спали на разных сторонах кровати. Сегодня Соня повернулась и увидела, что Лукми уже не спит. Их взгляды встретились в темноте. — Иди сюда, — прошептала Лукми. Соня замерла. — Ты уверена? — Да. — И она медленно, осторожно придвинулась к Лукми, обняла её за талию. Лукми взяла её руку и прижала к своей груди. Никаких поцелуев. Никаких обещаний. Никаких извинений. Только близость. И в ночной тишине Соня почувствовала, как что-то изменилось у неё в груди. Надежда. Настоящая и хрупкая. Но живая. Девять месяцев в браке — поместье Педерсена, Бангкок. О некоторых истинах не нужно говорить. Дождь знает. Ветер знает. И когда два сердца бьются в унисон, даже тишина может звучать как гром. Утро.... Утро было серым, и дождь стучал по окнам, словно дыхание на стекле. Соня читала электронные письма, когда в комнату вошла Лукми, промокшая после прогулки в саду. — Я хочу сегодня навестить старый дом своих родителей, — сказала Лукми. Соня тут же подняла голову. — Хочешь, я пойду с тобой? Лукми помедлила, а потом кивнула. — Да. *** Старый дом стоял на окраине города - заброшенный, поблекший и погруженный в прошлое. Лукми смотрела на него иза ворот. Двор зарос, стены облупились. Воспоминания цеплялись за ржавые ворота. — Мой отец построил его еще до моего рождения, - тихо сказала она. — Раньше я думала, что он непобедим. Соня ничего не сказала, просто встала рядом с ней, молча поддерживая. Они вошли в скрипучую дверь. Внутри пахло плесенью и старостью. На полках стояли потрескавшиеся рамки для фотографий. В углу стояло нетронутое пианино. — Здесь я репетировала перед школой, — пробормотала Лукми. — Здесь я пряталась, когда твои друзья смеялись надо мной. У Сони сжалось сердце. — Как бы я хотела вернуться и накричать на себя прежнюю, — сказала Соня. — Заставить её замолчать, пока она не сказала того, что тебя сломило. — Ты не можешь, — ответила Лукми. — Но ты сейчас здесь. Она подошла к пианино и нажала на клавишу. Раздался фальшивый, сломанный звук. Но она всё равно села. Соня снова села рядом с ней, как в их доме несколько недель назад. Вместе они сыграли простую мелодию — фальшиво и неуклюже. Но по-настоящему. Когда они закончили, дождь за окном усилился. Вдалеке прогремел гром. И Лукми протянула ей руку и взяла её за руку. Вечер... Обратная дорога прошла в тишине, город окутала морось. Соня покосилась на неё, пока они ждали на светофоре. — Ты смелее, чем я когда-либо была, — сказала она. Лукми покачала головой. — Теперь ты смелее. Соня слабо улыбнулась. — Я всё ещё боюсь, что ты уйдёшь. — Я сказала, что уйду, как только компания восстановится, — пробормотала Лукми. — Но всё меняется. Соня затаила дыхание. — Не придавай этому значения, — быстро добавила Лукми. — Я не всё тебе простила. Но я перестала пытаться тебя ненавидеть. И это почему-то значило даже больше. *** Когда они вернулись домой, дождь всё ещё шёл. Соня стояла под навесом крыльца и смотрела, как капли падают на мраморные ступени. Рядом с ней появилась Лукми, скрестив руки на груди. — Раньше я мечтала потанцевать под дождём, — сказала она. — Но так и не сделала этого. — Почему? — спросила Соня. — Потому что тогда я не чувствовала себя достаточно лёгкой. Как будто я этого не заслуживала. Соня вышла с крыльца под дождь. Она обернулась, уже промокшая насквозь, и улыбнулась. — Пойдём. Лукми уставилась на неё. — Ты серьёзно? — Серьёзнее некуда. Она нерешительно сделала шаг вперёд, потом ещё один. А потом они оба смеялись и медленно кружились во дворе, промокшие и босые, двигаясь не под какую-то песню, а в ритме освобождения. Когда Соня слегка поскользнулась, Лукми подхватила её за талию. На секунду они замерли. Их носы соприкоснулись. Их лбы столкнулись. А потом их губы тихо соприкоснулись — нежно, медленно и влажно от дождя. Они целовались не в первый раз. Но впервые это было не из-за боли.