Жестокая любовь

Пятнадцать месяцев брака — поместье Педерсена, Бангкок. Некоторые влюблённости приходят рано — громкие, нетерпеливые, ненасытные. Но некоторые не торопятся. Они приходят тихо, на усталых ногах, неся в себе всё, что не могли сказать до сих пор. *** День начался с телефонного звонка. Соня стояла на балконе, закутавшись в мягкий серый халат, и бангкокский бриз трепал её волосы. Ей позвонила помощница. — Мисс Педерсен, собрание совета директоров в Нью-Йорке назначено на следующий месяц. Они хотят видеть вас в течение недели. Соня стиснула зубы. — Поняла. Я подготовлюсь. Сбросив звонок, она обернулась и увидела в дверях Лукми. — Ты возвращаешься в Штаты? — Всего на неделю, — быстро ответила Соня. — Не на шесть лет. Я обещаю. Лукми слабо улыбнулась. — Я знаю. Я уже не та девушка, которую ты бросила. — А я уже не та девушка, которая сбежала. Они долго стояли, осознавая эту истину, — благодарные и твёрдые. *** Лукми нашла его случайно, спрятанным в старом альбоме для рисования, который она не открывала много лет. Письмо. Неотправленное. Написано три года назад. Лукми. Ты, наверное, никогда это не прочитаешь. Может, так даже лучше. Я не знаю, что сказать, кроме как «прости». Я причинила тебе боль, потому что не знала, как смотреть правде в глаза. Я ненавидела себя за то, что любила тебя. Я ненавидела себя за то, что была слаба. Но больше всего я ненавидела себя за то, что разрушила единственные отношения, в которых я испытывала настоящие чувства. Если мы когда-нибудь снова встретимся, я постараюсь стать лучше. Клянусь, я постараюсь. Пальцы Лукми дрожали, когда она сложила письмо. Она не плакала. Она вышла из комнаты, спустилась вниз и увидела Соню на кухне, которая наливала себе кофе. — Ты написала мне письмо. Соня замерла. Лукми показала его. Соня побледнела. — Ты не должна была его найти. —Я рада, что нашла, — прошептала Лукми. — Потому что это напомнило мне, что ты уже давно пытаешься. Соня подняла глаза. — Ты прощаешь меня? Лукми подошла ближе. — Я простила тебя в тот момент, когда ты перестала просить об этом и просто стала лучше относиться к себе. *** Ночью они лежали в постели, прижавшись друг к другу, а за окном слабо мерцал городской свет. Соня повернулась к ней. — Я ждала этого момента. — Какого момента? — Та, где я могла смотреть на тебя и знать, что больше не причиняю тебе боль. Что, может быть... может быть, я что-то исправляю. Лукми повернулась к ней лицом. — Так и есть. Голос Сони дрогнул. — И я люблю тебя, Лукми. Не просто испытываю чувство вины, не просто сожалею — я люблю тебя. Лукми не вздрогнула. Не отвела взгляд. Она коснулась ожерелья на своей ключице — того, на котором были их инициалы. — Я знаю, — прошептала она. Затем, после долгой паузы, — Думаю, я тоже. Соня потянулась к её руке под одеялом. Больше никаких гостевых комнат. Больше никаких промежуточных вариантов. Только они. Девушка, которая ждала. И девушка, которая наконец вернулась домой. Шестнадцать месяцев брака — поместье Педерсена, Бангкок. Некоторые клятвы произносятся один раз. Другие повторяются снова и снова — в обычные утра, в упорном молчании, в прощении, которое ничего не требует взамен. На этот раз клятва была безмолвной, но более искренней, чем любая произнесённая у алтаря. Утро... За завтраком Соня дразнила её. — Ну что, когда снова будем разводиться? Ты говорила, что подашь на развод, как только дела в компании твоей семьи пойдут в гору. Лукми оторвалась от тоста, и выражение её лица было нечитаемым. Улыбка Сони слегка померкла. — Эй. Я пошутила. — Я не... Лукми положила тост на стол. — Мне больше не нужен развод. Между ними повисла тишина. Затем Соня моргнула. — Ты имеешь в виду?.. — Я не хочу его, — тихо сказала Лукми. — Я уже давно его не хочу. Искренность в её голосе разбила что-то внутри Сони. И на месте этого чего-то появилось что-то лучшее. — Ты уверена? — спросила Соня дрожащим голосом. Лукми кивнула, не отводя взгляда. — Ты больше не моя задира. Ты мой... человек. Соня протянула руку через стол и взяла её за руку. — Тогда давай начнём с чистого листа, — прошептала она. — Никакого чувства вины. Никаких договорённостей. Только... мы. *** В этот день Соня подарила Лукми чёрную коробочку, перевязанную атласной лентой. — Что это? — спросила Лукми. — Открой. Внутри оказался фотоальбом ручной работы. На первой странице была старая выцветшая фотография: Соня из старших классов, размытая на фоне классной фотографии. Рядом с ней была Лукми, застенчиво смотревшая на мир сквозь толстые очки. Каждая страница перемещалась во времени: университетские дни, отрывки из новостных статей о Педерсен Индастриз и распечатанные скриншоты работ из художественной галереи Лукми. Затем: свадебные фотографии. Откровенные снимки. Ночные селфи. Соня незаметно собирала каждое мгновение. — Я влюбилась не только в того, кем ты стала сейчас, — сказала Соня. — Я влюбилась во всё, чем ты была, даже когда мы были просто... тенями в жизни друг друга. Лукми с трудом сглотнула. — Можно мне добавить? — спросила она. Соня улыбнулась. — Пожалуйста. *** Ночью на город обрушился внезапный ливень. Раздался звук грома. Дождь стучал в окна, словно давно похороненные воспоминания. В тускло освещённой спальне Лукми стояла у окна, обхватив себя руками. — Я плакала, когда шел дождь, - тихо сказала она. — Когда ты ушла. - Соня придвинулась к ней и обняла за талию. — Я тоже плакала, - пробормотала Соня. - Не потому, что я ушла. Но только потому, что у меня так и не было возможности извиниться. — Ты уже сто раз это говорила, — прошептала Лукми. — Не словами, а тем, что осталась. Соня поцеловала её в висок. — И я останусь. Если ты мне позволишь. Лукми положила голову ей на плечо. — Я больше тебя не отпущу. И посреди ливня, который когда-то означал одиночество, они стояли вместе. Вместе. Больше никаких контрактов. Больше никаких долгов. Больше никаких разводов. Только любовь.