Жестокая любовь

Семнадцать месяцев в браке — Хуахин, Таиланд. Не каждое «я тебя люблю» произносится вслух. Иногда это видно по тому, как она вас представляет: с гордостью, нежностью, с блеском в глазах, который говорит: «Это тот, кого я ждала. Утро... Соня всё устроила втайне. Она изменила своё расписание, поговорила с родителями и сказала сотрудникам, что их не будет дома несколько дней. Затем она отвела Лукми с завязанными глазами к машине и отвезла их на частную виллу в Хуахине на берегу моря. Когда они приехали, Лукми сняла повязку и в изумлении уставилась на открывшуюся картину. Залитая солнцем современная вилла с большими стеклянными окнами, бассейном с морской водой и тихим плеском волн неподалеку. — Ты сделала это? - прошептала она. — Ради нас, - сказала Соня. — Никаких встреч. Никаких заседаний совета директоров. Только ты. И я. И несколько дней, когда я могу снова любить. — Послушай, я не могла говорить. Поэтому вместо этого она поцеловала ее. *** Позже в тот же день они зашли в пляжное кафе неподалёку, которое часто посещали туристы и иногда местные художники. Когда бариста узнала Лукми по её старой выставке, она улыбнулась и спросила: — Ты всё ещё работаешь в галерее? — В последнее время не так часто, — вежливо ответила Лукми. — А это твоя... подруга? — спросила женщина, указывая на Соню. Прежде чем Лукми успела что-то сказать, Соня покровительственно обняла её и улыбнулась. — Нет, — сказала она мягко, но решительно. — Я её жена. У Лукми перехватило дыхание. Соня впервые сказала это незнакомцу. Не потому, что она что-то скрывала, а потому, что до этого момента ситуация не требовала этого. Женщина улыбнулась. — Вам повезло. Она очень талантлива. Соня с ухмылкой посмотрела на Лукми. — Я знаю. Я удачно женилась. Они обе рассмеялись, но Лукми ещё долго чувствовала теплоту в душе после того, как они вышли из кафе. Это было так просто — называться её именем. Но это значило всё. Вечер... Ночью на балконе, украшенном гирляндами, тихо играла музыка, доносившаяся из телефона Сони. Она встала и протянула руку. — Потанцуешь со мной? — Мы никогда раньше не танцевали, — сказала Лукми, склонив голову набок. — Тогда давай сделаем этот вечер первым в нашей жизни. Босиком под звёздами они кружились в танце под нежную мелодию, которую не знали ни та, ни другая. Это не имело значения. Соня прошептала: — Когда я впервые сказала, что хочу женится на тебе, я имела в виду, что это будет искуплением. — Я знаю, — прошептала в ответ Лукми. — Но теперь, — продолжила Соня, — я говорю это, потому что ты — любовь всей моей жизни. На глаза Лукми навернулись слёзы. И прямо там, прижавшись щекой к плечу Сони и положив пальцы ей на спину, она прошептала то, что до сих пор не решалась сказать: — Я люблю тебя. Не может быть. Не почти. Не когда-нибудь. А сейчас. И навсегда. Семнадцать месяцев брака — вилла Хуахин, Таиланд. Некоторые начинания приходят с опозданием. После синяков, после восстановления.Но они не менее реальны — на самом деле, зачастую они даже более священны.Потому что их выбрали, а не заставили. Заслужили, а не получили в долг. *** Лукми проснулась от шума волн и ощущения тепла на спине. Соня уже проснулась и рисовала мягкие узоры на её руке. — У нас никогда не было медового месяца, — прошептала Соня. — Нет, — сонно пробормотала Лукми. — У нас были... контракты. — И обида, — добавила Соня, касаясь губами ее плеча. — И молчание. Лукми перевернулась на бок и посмотрела на неё. — А теперь? — Соня улыбнулась. — Теперь у нас есть кровать, в которой чувствуешь себя как дома. И утро, которое не причиняет боли. Она потянулась к тумбочке и достала сложенный лист бумаги. — Что это? — спросила Лукми. — Новая клятва, — ответила Соня. — Не та, которую мы произнесли на той пустой, неловкой свадьбе. А та, которую я имею в виду сейчас. Она развернула бумагу и начала читать: — Я клянусь никогда не использовать молчание в качестве наказания. Никогда не использовать твоё прошлое против тебя. Никогда не любить тебя из чувства вины — только потому, что я этого хочу. И я этого хочу. Каждый день. В глазах Лукми блеснули слёзы. Затем она взяла свой альбом для рисования и открыла его на странице, которую нарисовала накануне вечером: две руки, одна держит букет, другая — кольцо. Под рисунком уже была написана её клятва. — Я клянусь позволить себе быть любимой. Не убегать от этого чувства, когда оно становится слишком сильным. Не сомневаться в том, что ты изменилась, и не наказывать тебя своей гордостью. Я клянусь любить тебя сейчас, а не просто прощать. Им не нужен был свидетель. Только волны. И друг друга. *** Впервые за время их брака они позволили себе исследовать друг друга без чувства вины или смущения. Лукми провела пальцем по веснушкам на спине Сони, похожим на созвездия, и поцеловала старый шрам на её груди, оставшийся после операции, которая спасла ей жизнь шесть лет назад. — Это сердце, — прошептала она, положив на него ладонь, — теперь принадлежит мне. Соня серьёзно посмотрела на неё. — Так было всегда. Их близость больше не была нерешительной или болезненной. Она была медленной. Честной. Священной. Вечер... Они вместе приготовили ужин, что-то простое: морепродукты на гриле, рис, манго с клейким рисом. Смеются. Дегустируют блюда друг друга. Поджарили рыбное филе, но всё равно его съели. Позже, завернувшись в одеяло на балконе, они смотрели, как потрескивает огонь в костре. — Помнишь ли ты, — спросила Соня, — когда ты впервые возненавидела меня? Лукми посмотрела на пламя. — Мне не нравится вспоминать ту тебя. — Да, — ответила Соня. — Потому что без неё... я бы не стала такой, какая я есть. Лукми прижалась к ней. — Я больше не ненавижу её. Мне просто... её жаль. — Она ушла, — тихо сказала Соня. — Она умерла в тот момент, когда я увидела, что ты плачешь из-за меня. — Лукми протянула руку и взяла её за руку. — А это? — спросила она. — Это твой, — прошептала Соня. И впервые их любовь почувствовала себя так, словно она всегда была предназначена для них. Ей просто нужно было пройти через огонь, чтобы её нашли.