Предъявы

      — А это Антон...       В башке кликает, как печатная машинка.       Антон.       Дальше с красной строки.       Уебанское имя.       Наверное, в следующие десять секунд у Вити на лице мелькает штук сто оттенков от мела до кирпича. Но в клубе свет хуёвый, так что нифига не видно, наверно. На нём ещё и кепочка.       — А Коля твой не против? — вкидывает сухо, даже небрежно как-то, маринуя сестру взглядом. Хотя глаза так и тянутся в сторону одной патлатой антенны. Нет, он смотреть туда не будет. Нет. Не будет.       Бля, сука, посмотрел.       Одним из тех говорящих зырков «только-попробуй», никак иначе. А что «попробуй» — пусть сам думает.       Но всё решается быстрей, чем этот патлатый даже приблизится к его фамильной полторашке. Сонька, громогласно прозрев, накрывает рот рукой.       — Точно! — восклицает. — Коля... ушёл же.       Забыла вообще, по кому сохнет. Ладно, Витя напомнит. Ему не впадлу.       С приходом озарения наступает лёгкая хандра, и быстро отступает, стоит рыжей-как-там-её вклиниться в беседу.       Девчонки о чём-то шепчутся. Витя на них даже не смотрит. Глядит куда угодно, лишь бы не в их сторону, где есть стопроцентные шансы зацепиться взглядами с ним.       — Вить, — снова Сонька. — Всё, мы едем.       Ну наконец-то, блядь.       — Они с нами едут. Подвезём?       Ой, пиздец.       Витя превозмогает над паскудным чувством стыда и всё-таки кидает взгляд на Антона.       И кажется, что именно в этот момент ловит и его взгляд тоже. А может этот тип даже не пытался не пялиться? В любом случает, Витя не в курсе. Но чувствует себя так, будто его все эти сраные минут десять как под микроскопом разглядывали.       — Ладно, — бросает небрежно. — Пошли уже, — и цепляет её за рукав собственной олимпийки, которую она, спасибо Господи, не потеряла.       Тащит к выходу, не обращая ни на кого внимания. На лестнице отпускает — дальше сама пусть плывёт, раз нажралась. А уж на кого она теперь будет вешаться и за кого цепляться — Витю уже мало колышет. Напоминать дважды он не любит. Да и не собирается.       Смех, визги — всё остаётся позади. Он выходит первый, достаёт сигу, прикуривает. Тянет дым, будто пытается забить им все мысли.       Девчонки выбираются чуть позже со своим прицепом, о чём-то безостановочно трещат и хохочут. Их четверо, и все бухие. Блеск.       Витя всасывает полсигареты, проклиная всё на свете. Особенно Колю, который не приглядел за своей тёлкой и оставил Витину сестру куковать хрен пойми с кем.       Зажав сигу в уголке рта, Витя ловит взгляд рыжей и кивает башкой, ведя толпу за собой. Открывает тачку, садится и опускает окно.       — Ну и корыто! — бросает кто-то из этих. Витя облокачивается на бортик и подпирает башку рукой, нервно стуча пальцами по баранке руля. Колено само начинает дёргаться.       Он ждёт, когда вся эта пьяная шобла развалится по сиденьям и наконец-то скажет, куда их.       Развезти туши после пьянки — не впервой. Но лучше бы прямо сейчас скинуть их всех к чёртовой матери. Не видеть. Не слышать. Особенно его. Кстати... Витя поправляет зеркало заднего вида, настраивая под себя, и бегло осматривает кучкующиеся туловища на заднем.