Предъявы

      Он сидит, вроде бы спокойный, но внутри корёжит. От Тохи летят тихие стоны.       Каждая интонация бьёт по мозгам, будто кто-то пальцами по нервам играет.       Витю плющит: пасть податливо пропускает член глубже, рука сжимает чуть ниже бедра скомканную джинсу и ногу до дрожи, будто Витя сам сейчас кончит.       Он уже не различает, злость это или кайф, только одно ясно — хочется, чтоб Тоха ещё ему поскулил тихонечко и сладенько, и лучше бы прямо на ухо. Чтобы он захлебнулся этим. Чтобы было приятно так, что под другой ладонью, которой Витя придерживал член, а теперь стелет выше, потому что стояк и так стоит чётко в Витину пасть, задрожал от судорог впалый живот.       Тоха бёдрами дёргает нетерпеливо, и головка чётко и коротко в гланды попадает. Витя мычит, давя рукой Антону под рёбра, чтоб пригвоздить к полу. Чтоб не мешался. Но тот снова подмахивает задом, и Витя сдаётся. Потому что знает, какой это кайф, когда член в глотку проваливается.       Пальцы скользят по щеке, и у него внутри всё сжимается и одновременно расползается жаром. Кожа ловит каждый миллиметр движения — будто впервые к ней прикасаются.       Когда ладонь доходит до коротко стриженого затылка, у него по спине пробегает ток.       Щёки горят, голова тяжелеет, но тело наоборот будто становится легче. И каждое прикосновение он чувствует не только кожей, а где-то глубже, под рёбрами, там, где уже невозможно спрятать возбуждение.       Тянет медленно башку вверх и волочится языком по всей длине, не как это делают в порнухах, чтоб похабно и откровенно, а максимально не доставая изо рта ни сантиметра. Он не хочет давать Тохе ни единого шанса рассмотреть хоть что-то.       Но и хочет, как будто.       Скребя пальцами по джинсе, он мнёт бедро, поднимаясь всё выше и выше, пока не почувствует подушечками пальцев мягкие контуры чужой задницы. Хорошо, что Тоха ни капельки не зажимается, и Витя может ненадолго достать хуй изо рта, чтобы облизать ему яйца. Медленно, с оттяжкой, незаметно разводя охуительно длинные ноги ещё чуть шире, пока Витя не воткнётся носом с горячим выдохом Тохе чётко в сухожилие, и не скользнёт языком под мошонку. Тогда-то и под задницу ладонь гармонично вписывается, отрывая Тохин таз от холодного пола.       Витя лижет ложбинку.       Вряд ли хоть кто-то так раньше с ним проделывал.       Вряд ли хоть кто-то лизал Тохе задницу.       Да и Витя так тоже никого до сих пор не радовал.       Но этого очень хотелось.       Всего минутная слабость. Несколько коротких и вдумчивых движений, которыми язык едва попадает по мышце, после чего Витя снова берётся за уже знакомое Тохе дело и пускает его член обратно в пасть. Пыхтит над ним пару минут.       Ебучее напряжение в собственных штанах отдаётся болью, жутко хочется спустить уже хотя бы в кулак. Но лучше бы это было… блядь.       Витя резко отпускает Тохин зад и член, вскидывает на их владельца голову. Прищуренным взглядом метит прямо в глаза, которые этот мудак никуда не отвёл.       Ну, Витя ведь предупреждал.       Он бегло протирает губы запястьем и шуршит вперёд, переваливаясь через задранные острые Тохины коленки, и под конец своего короткого путешествия почти оседает ему на грудь.       Серые треники позорно тянет стояк, на ткани мелкие тёмные разводы, которые маячат у Тохи едва ли не под носом. В любой другой день Витя б со стыда сгорел, а сейчас уже нормально. Как будто и не стрёмно даже.       — Всё честно, — хрипит Витя, приспуская резинку одной рукой, а другой прихватывает лохматый затылок.       Как только его член пружинит из-под одежды, он придвигается настолько близко, что головка упирается Тохе в губы. Витя направляет член свободной рукой, водит по блядским металлическим колечкам причиндалом, залипая на то, как на бледную Тохину кожу красивыми мазками ложится жар.       Большим пальцем давит на острый подбородок, заставляя рот приоткрыться.       — Тихо, не дёргайся, — шепчет почти ласково, задерживая дыхание. — Я только потрогаю, — и уже направляет свой член под губу, аккуратно, но настойчиво. Стоит Тохе хоть чуть расслабиться — Витя тут же оттянет щеку, проверяя, как там внутри, будто место своё примеряет.