Предъявы

Добавить контакт: Кудряшка

Смс: Салют кудрявым!

      Антон отправляет текст, как только телефон показывает сотню процентов.       Добрался он до комнаты на уровне рефлексов. Вспоминает про оставленный пакет, в который не удосужился даже заглянуть, уже сидя на кровати.       В следующий раз ему какой-нибудь на адике ноги переломает, а остальные апельсинку в больничку притащат, мол, чел, не обессудь? Попутал пацанчик, стыдно всем. Смешно до боли в рёбрах. Но работает ведь.       Он всё на тех же рефлексах возвращается обратно и повторяет маршрут. Сижки в оборот идут первым делом.       Титов панику собственную едва ли проглатывает с тяжёлым дымом. В голове мысль на репите носится: одно дело рожу кому-то начистить, другое — убить.       На Витю одного взгляда достаточно кинуть, чтоб без суда и следствия любую фигню на него повесить. И ведь, по закону подлости, всё сложится так дерьмово, как только может. Тут и аргументы подскакивают, и факты.       Тоха что угодно сделал бы, лишь бы лысый не ввязывался. Но Витя ушёл. Снова. Снова оставил его один на один с ворохом мыслей и тонной страхов, которые обвалились разом и вот-вот проломят ему хребет.       Он теряет счёт времени, затягивается незнакомым табаком, скидывает пепел в оставленную чашку и затягивается снова. Честно, даже не ждёт, что Сонька ответит ему так поздно.       Но телефон вибрирует в его руке спустя каких-то пару минут. Антон смотрит на мигающий экран и сохранённый им же контакт. Палец тянется к сбросу, но в последний момент свайпает по зелёной трубке.       — Привет! Ты куда пропал? — Соня звучит бодро и, на удивление, взволнованно.       — Привет-привет. Да не пропал, отсыпался.       — Я уж подумала, что ты решил загаситься!       — Братца своего видела? Загасишься тут.       Разговор ни о чем, как будто бы знакомы сотню лет; смеются, подкалывают друг друга, что-то вспоминают. С Сонькой болтать так легко и приятно, что Тоха, сам того не замечая, соглашается на встречу. А осознание приходит только после звонкого: «До завтра!».       Бля.       Антон поздно вспоминает, на что похожа его рожа. Затем о том, что сказал Витя.       Выкуривает ещё одну сигарету, нервно выдумывая, где ж он так с гравитацией мог не совладать и, словно отключенный из розетки прибор, валится спать. Придумает, что соврать Соне, завтра.

***

      — При... — Тоха не успевает договорить, как его новая подружка меняется в лице; хватается за подбитые щеки и тараторит с такой скоростью, что перебить Соню способен разве что пулемёт.       — Твою мать, Антоша! Это где ж ты так? Кто тебя? Кошмар какой! — причитает она, вертя Тохиной башкой, чтоб рассмотреть со всех сторон. — Погоди, ты с Витей подрался, или что? Что там у вас вообще случилось?!       Антон только и успевает, что вставлять короткие «не», «да», «стой» и прочие синонимы, не длиннее пяти букв в слове. Выкручивается из цепкой хватки и, прихватив девчонку за плечи, толкает вперёд по дорожке в сторону ближайшей кафешки. Соня, вон, смотри как в парке красиво! И солнце сегодня светит, давая ему повод очки на пол лица натянуть, и птички поют! Дети на площадке скачут, как маленькие обезьянки, песком бросаются. Красота! В воздухе уже осенью тянет, а погода всё равно радует. Ну что вот о паре ссадин трепаться, а? Отвлекает её, как может, пока шуршит первыми опавшим листьями под ногами. Тут по парку до кафешки идти-то десять минут, но уже на третьей Тохе приходится воспользоваться планом «б».       — Машка про тебя всё спрашивала. Вы что, номерами забыли обменяться?       — Ой, Маша! Как у неё делишки? Не сильный там после нас бардак остался?       Плана «в», к слову, у Тохи не было.       — Кстати, Тош, — продолжает расспрашивать Сонька. — А ты-то на заезде сегодня будешь? Из головы вылетело, стоило лицо твоё увидеть... Так вот, Коля сказал, там какой-то гарри... перри... а, точно, — и хлопает в ладоши. — Гран-при!       — Обязательно, за этим Димон следит, не парься.       Тоха бы и сам не парился, если бы сверху не нагнетала гора обстоятельств из разряда «а что, если». А что, если на Витю и его дурней повесят убийство, о котором они говорили? Или, что, если это какой-нибудь маньяк и следующей жертвой может быть кто-то из его знакомых? Или, что, если следующей жертвой может стать сам Витя?       Антон вертит головой, едва не смахнув с лица очки, прикрывающие его новый мейк.       Кафешная вывеска маячит метрах в пятнадцати, но на подходе Соня внезапно останавливается у открытой двери и блокирует вход.       — Давай с собой возьмём, а? Погода прям классная! — пялится на Тоху снизу-вверх, губы по-детски дует.       — Не вопрос, выбирай, — подталкивает её он. — Мне бы ещё тачку забрать, кстати. Хочешь, вместе сгоняем?       Ультразвуковой писк рассекает крохотное помещение, заставляя всех присутствующих разом обернуться. Тоха даже внимания на посторонние взгляды не обращает, а Соня и подавно. Треплет что-то вдохновлённо, пока он её к вывеске разворачивает, мол, пальчиком ткни и радуйся дальше. Они не отходят от стойки, пока Тоха ползёт за картой и попутно комментирует ворох вопросов.       Фоткаться можно, но за руль не пустит.       Никогда и никого не пускал управлять своим любимым японцем.       Сонька не сильно-то и расстраивается.       Хватает свою матчу в пластиковом стакане с трубочкой, ослепляет персонал улыбкой и бодро цокает на выход.       — Ща, такси через три минуты будет, — отзывается Антон, елозя пальцем по экрану смартфона.       Как вот у неё спросить номер? Она ж вопросами завалит, а ответить Тохе ровным счётом нечего. Она ведь менталитет своего братца точно знает, и спиздеть, что за ночь они внезапно друганами стали, как будто бы провально. А что остаётся? Как есть сказать? Ха-ха. Щас. Вот он и стоит как придурок; кивает, да пожёвывает нервно трубочку, торчащую из такого же стакана, только с горьким кофе.       Благо, водила на солярисе не опаздывает. Тоха пропускает Соньку в салон и заползает следом, тут же отбивая все колени о переднее пассажирское.       В салоне стойкий шлейф каких-то ядрёных восточных духов намертво впечатался в кожзам обивки; душит ещё на входе. Сейчас бы морду по-собачьи в окно высунуть и язык свесить, чтоб не задохнуться, но Соня то и дело что-то в телефоне показывает, не давая возможности отвернуться. Тут она с Машкой у барной стойки; бляха, да там целый фотосет. Вон Женька мелькает и Колян. Когда только успели?       — Что там у вас с Колей, кстати?       — А? С Коленькой? — Соня как-то растерянно моргает и гасит экран своего телефона. — Да хорошо всё. Только он в последнее время... то занят, то телефон не слышит, то резко куда-то уходит. А иногда, знаешь, как посмотрит — не по себе становится. Но он работает как проклятый, устаёт, может...       — А знакомы вы давно?       — Да не прям, чтоб давно… Ну, слушай, все ж когда-то знакомятся.       — Много о нём знаешь? Ну типа, друзья, предки?       Вообще-то, Тоха не планировал устраивать допрос с пристрастием. Оно как-то случайно вышло. Да и несмотря на «душевные» посиделки в «Тайнике», менее настороженным Антон быть не перестал. Дело даже не в косяке Коли на первой же гонке — а в его реакции.       Дима писал ему, что мутный тип подрезает будто бы по приколу. Знающие не выделываются на незнакомой трассе в первые минуты. Да даже для новичка, подрезать на трассе — огромный риск — а Коля подрезал, и не одного Тоху, и как будто бы не специально — судя по его улыбочке и дружелюбному «сорян».       Но неспециально так грамотно не сделать — и Тоха это прекрасно понимает.       Соня вещает что-то расплывчатое, то и дело перескакивая с мысли на мысль и с темы на тему. Пока, наконец, не соскакивает вовсе; внезапно вспоминает, что номер Маньки она так и не взяла.       — Записывай, — Титов диктует цифры по памяти, краем глаза поглядывая за тем, как клацают длинные ногти по экрану; вдыхает резко и выдыхает протяжно: — Слушай, а дай номер Витька, а то я его куда-то записал и проебал.       Два взгляда встречаются посреди душного салона. И спасибо очкам, что Сонька не видит, как у Тохи зрачки в панике носятся под тёмными стёклами.       — Точно, ты ж телефон потерял, — кивает белокурая голова после небольшой заминки. — Пиши.

***

      Из тачки Антон буквально выскакивает. Тут же жадно тянет свежий воздух, чувствуя, как едкий парфюм впитался в шмотки. Роняет пустой стаканчик в забитую мусорку у дороги и тянется за сигаретой.       Днём это место такое тихое, что и не скажешь, будто по ночам пьяная молодёжь заполняет этот микрорайон, как пчёлы банку с мёдом. Вон бабки со своими мопсами тащатся по дорожкам на тротуарах, дети бегают, размахивая палками, точно автоматами.       Ничего необычного. Тачка только Тохина с клубной парковки ну никак в антураж не вписывается.       К ней и чешет, переступая низенькие ограждения и огибая шлагбаум.       Звякает брелком, тут же радостный пересвет фар подключая, и ликует, что стёкла целы. Машину обходит со всех сторон; давит на колеса подошвой кед, заглядывает под пороги. По-хорошему, её бы полностью обследовать, чтоб вечером без форс-мажоров. За этим делом сижку докуренную щелчком в сторону отбрасывает и, запустив Соню на пассажирское, прыгает за руль.       — Мне её проверить ещё нужно будет, — поворачивает ключ в зажигании, прислушиваясь к звукам рычащего мотора. — Могу тебя домой подкинуть или ещё куда?       Соня думает недолго — домой. Но состроенная моська явно намекает на что-то ещё, и она добавляет:       — Давай через кольцо только, хочу ещё немного поболтать.       А Тоха что? Ему ж только в кайф. Кивает схватившейся за телефон подруге на ремень безопасности и поворачивает в сторону съезда. Щас заодно и разомнётся, и с кудряшкой потрещит. Одни плюсы.       На трассе педаль газа медленно уходит в пол. Музыка становится громче, а Соня начинает свой короткий «репортаж», снимая то себя, открывающую рот под трек, то Тоху, мол, передай подписчикам привет. Всего сорок минут лёту, и тут уже навигатором становится блондинка: вот эта арка, от неё сразу направо и у того подъезда тормозни.       — Ты вечером с Колей или вас подхватить? — Антон спрашивает на автомате, не сразу замечая, что вместо логичного «тебя» охватывает минимум двоих; тут же прокашливается и исправляется. — Маню с Жекой буду забирать, если что — маякни, тебя подхватим, лады?       Наверняка это смотрится неоднозначно; Соня при параде улыбается какому-то непонятному чуваку через окошко с улицы. Что-то смеётся и кивает.       Должно ли беспокоить это Антона? Однозначно нет. Как и всех прочих, кто умудрился сию картину застать.