Предъявы

      — Кость, глянь по-братски, — Тоха перебивает очередной пенсионерский мотив, которые Костик врубал, как только Титов отчаливал с сервиса.       Тот тут же щёлкает допотопным кассетником, обрубая радио. Подскакивает с просиженного крутящегося стула, точно Антон его за дрочкой на рабочем застукал.       — Да твой рот наоборот, Тох… — Костян замолкает на полуслове; густые брови сползаются к переносице, а мрачный взгляд оценивающе шарит по Антону. В считанные секунды, от привычного настроя остаётся одно лишь воспоминание и гнетущая тишина. — Твою мать, ты где так?       — С местным гопником друг друга не поняли. Нормально всё, Кость, по-быстрому надо чек-ап замутить, — Титов небрежно отмахивается, примеряя маску напускного легкомыслия, мол, всякое бывает, что как маленький. — Я на месте через три часа должен быть. Сам бы посмотрел, но, бляха, старость — не радость, не согнуться.       Он натягивает кривую беспечную улыбку. Выжидает ещё несколько секунд, игнорируя ощущение, что они не коллеги, а Тоха — музейный экспонат, и бросает товарищу ключи от свой ласточки.       — Загонять не стал, думаю, там ничего такого, чисто перестраховаться.       — Что с ебальником-то, артист?       — Да я ж сказал: с местным быдлом не поладили, и вот.       — Может это, заяву накатаешь? Батька-то чё твой говорит?       — Кость, ну мамке я только не стучал. Ну хуйню несёшь. Нормально всё, разрулили.       Антон не замечает, как чужое волнение отзывается в нём искрящим раздражением, медленно расползающимся от загривка к плечам. Костян ведь ничего такого не сказал. С чего бы Тохе психовать? В моменте даже совестно становится. И чтобы отогнать неловкость, Тоха заваливается в цех.       — О, а это что у нас? — весело кивает на оставленную кем-то приору. — Дай угадаю, электроника или коробка?       Костя, дай Бог ему здоровья, отмазку Тохи со скрипом, да проглатывает; тянет из полупустой и помятой пачки сижку, подваливая ближе.       — Не. Тормозные шланги, свечи. И я б ещё цилиндры глянул, — щелчок зажигалки заставляет его на мгновение затихнуть. — Кстати, тоже какой-то гоповатый тип пригнал. Не твой, — огонёк сигареты очерчивает физиономию Антона. — «Дружбан»?       На этом «гоповатый» у Тохи-то сердечко и замирает.       Твою мать, Антон Сергеич, ну что ты как тёлка, в самом деле? Мало ли на районе гопников? Давай, собрался.       Он цокает и тянет лыбу шире, опасно для только-только вновь затянувшихся тонкой кожицей трещин на губах.       — Завтра гляну?       — Да обожди. Я ему визитку дал, тут ремонта почти на тридцатку.       — Спиздел. Если ещё и цилиндры, то маловато вышло.       Костя отмахивается, мол, чего мусолить. Будет тз — будет и хз. А там уж как оплачено, так и нахуячено.

***

      — Скинул! Ты представляешь?       — Занят, наверное.       — Такие все занятые! Куда деваться!       Сониному возмущению нет предела, и настолько это Тоху удивляет и веселит одновременно, что он не успевает отвлечься на собственные ощущения; на корне языка неприятной горчинкой оседает нечто напоминающее обиду, которую он смывает парой глотков адреналина. Не сейчас. Не время. Не место. На заднем Сонька с Махой хихикают, а рядом Жека сидит в пол-оборота и девчонкам поддакивает. Не сейчас.       Сейчас Тоха должен оставаться сосредоточенным. Сохранять холодную голову и чистый рассудок. Он — олицетворение уверенности. Даже несмотря на идиотский пластырь с покемонами, налепленный Соней поперёк его переносицы.       Дело даже не в бабках, стоящих на кону. Хотя, справедливости ради, деньги в этом деле давно перестали играть для Антона хоть какую-то роль. Может, первые пару раз он был заряжен не только эмоциями, но и возможностью спустить солидную сумму призовых на любую херню. Только Тоха в этом деле уже не новичок. Самый настоящий наркоман, плотно подсевший на иглу азарта и скорости. Почти безобидно, но отдача…       Схема проста: за пару часов до начала нервяк сходит на нет, следующий час — нужно расслабиться и вспомнить каждую мелочь, которая сыграет на руку или же, наоборот, может вывести из строя. Полчаса — беззаботный трёп и отчёт перед Димоном. Пять минут до старта — полное отключение.       Странно, что локации каждый раз стартуют с запада, но сейчас это лишний повод отключиться от серых будней и рядовых проблем. Забыть о ебаном соседе. О том, как провозится с чьей-то тачкой почти полдня. О всё ещё не выбранных обоях и…       Сука.       Антон сбавляет скорость постепенно, не позволяя его пассажирам заметить секундное замешательство. Они просто почти на месте, вот и замедляются.       На автопилоте он тащится к назначенному месту старта.       Этих обнять, тому пожать руку. Да-да, удачи. И вам не хворать. «Девчонку убили».       Отскакивает от стен черепной коробки, то и дело пробивая мозжечок. Хоть бы Витя не сунулся в эту херню. Тоха бы все гран-при положил, лишь бы завтра, в утренних новостях, услышать, что убийца какой-нибудь Вася Пупкин, и его задержали, и пострадавших больше нет.       — Тох? Тоха? Приём, Тох!       — А! — Антон подрывается и едва ли не ударяется башней о крышу машины. — Чего орёшь? Тут я.       Димон перед ним на полусогнутых, придерживается за открытую дверцу водительского. Смеряет недовольным взглядом, сплевывает в сторону и снова тянет дым.       — Ты давай выключайся уже. Так и врезаться недолго. Мы тебя потом с подружайками будем из-под груды метала выковыривать, думаешь? Не-а, — Дима хлопает Антона по скинутой на улицу голени; сцепляет пальцами посильнее и щиплет, призывая в реальность из мира иллюзий. — О чём задумался-то? Вон, девахи твои в первых рядах, и мудень этот новенький на месте. На чикулю его запал, что ли?       — Ой, завали, а, — Тоха вырывает сижку из чужих пальцев и глубоко затягивается, наполняя лёгкие дымом. — Мы с ней друзья. Хуйни не неси.       — А чё хуйни? Девчонка классная, я б сам с ней замутил. Что ты как этот?       — Как кто?       — Как педик, Тох, — следующий хлопок по колену сопровождается гоготом Димона. — Строишь тут из себя Онегина. Давай, собрался. Дёрнешь лохов — потом все тёлки наши будут, и те даже не взглянут на твою харю помятую.       Они перебрасываются ещё парой фраз. Бегло обговаривают детали, участников, тонкие места и опасные моменты. Хлопают друг друга по плечам в подобии объятий, прежде чем Тоха захлопнет тачку изнутри и останется со всем этим гнездом мыслей-змей один на один.       Колян мигает ему новенькими фарами, пара ноунеймов рвут движки, заставляя тачки рычать, точно они отсюда прямиком в токийский дрифт перенесутся. Позёры долбаные.       А Антон старается выбросить из головы все мысли, кроме одной: всё или ничего.

Три.

Два.

Сигнал.

      Пятёрка машин стартует с визгом шин. Тут и спецэффекты не нужны — дым застилает асфальт, оставляя после участников лишь эхо ревущего мотора и характерный запах стёртых покрышек. В этот раз трасса длиннее и заковыристее.       Стартовая локация — пустырь у недостроенной больницы, первая точка отметки — текстильный завод в южную сторону. Оттуда через автостраду, мимо церкви — и на кольцо.       Всё предельно просто: пришёл первым — победил.       В черте города гонять всегда опаснее; все, начиная от гайцов и заканчивая случайными пешеходами — потенциальный проигрыш. Доля секунды может стоить всего.       Тоха держится в первой тройке, не уступая, но и не обгоняя лидирующих. Ладони плотно приросли к баранке руля, а коробка, кажется, отвыкшая от городских приключений, заигрывающе рычит каждый раз, стоит ему переключить передачу. Басы очередного трека, залитого Димоном, ласкают слух и щекочут напряженные нервы, так чётко добавляя атмосферы на очередном вырванном красном. Вместо бармена — собственный мозг; заботливо мешает знакомый коктейль из кортизола, адреналина и норадреналина. Взбалтывает, но не смешивает, разливая по венам чистый кайф. Даже страх на время отходит на второй план и ослабляет хватку на глотке, едва не заставившую Антона опасно развернуться, набрать номер и рвануть совершенно в другую сторону.       Он утешает себя тем, что позвонит сразу после. Ага, конечно. Позвонит. Эта смелость отпустит, как только он финиширует. Сообщение кинет точно. А пока всё, что у него есть — это дорога, а он — её продолжение.       Первый отметочный встречает гулом собравшихся зевак, таких же, как и на старте.       Крики не застревают в ушах, проносясь мимо, точно приглушенные. Перекрёстки сменяют друг друга и теряют счёт; светофоры, остановки, фонари и случайные тачки в потоке — ничто не имеет значения. Ещё немного и он успокоит свои нервы.       А пока — топит педаль газа в пол и вырывается вперёд, под свист толпы на втором отметочном.