Предъявы

      По сути — всё как в беге. Держишься ровно всю дистанцию, не тратишь кислород почём зря, равномерно насыщая лёгкие через нос, и выкладываешься на максимум на последнем круге, точно какой-то умник спустил с поводка одичалого питбуля без прививки, а в карманах твоих как раз завалялись две говяжьи отбивные.       Почти один в один: не дёргаешь руль без надобности, не жжёшь бенз на бешеных оборотах, и буквально путаешь трассу со взлётной полосой на последних километрах, поддавая газку.       Схема отлажена и надёжна, как швейцарские часы.       Толпа взрывается, и эти вопли едва ли заглушают визг тормозов. А как иначе? Сложно отказать себе в мимолётной слабости дрифтануть по красоте на финише. Считай, готовая заставка к видеоигре.       Крики топят в себе абсолютно всё: рёв моторов, скрип шин, крики и свист публики.       Только собственное сердце Тоху подводит; дробит рёбра изнутри в мелкое крошево, что застревает чуть ли не в глотке, сдавливая трахею и оседая в ушах ритмичным «бум-бум-бум». Даже пульсация в висках в какой-то момент начинает казаться естественной.       Напряжённые пальцы вольны легко задрожать, а вспотевшие ладони наконец могут отпустить руль.       Нет, он не переживал за призовой фонд или за реальную возможность сдать позицию и обвалить собственный рейтинг. Саднящая мысль так и не покинула растрёпанную голову: что если Витя вляпается по крупному?       В горле пересохло, зрители требуют победителя, а он тупо сидит и смотрит вперёд. Даже не сквозь улыбающиеся в его лобовуху лица, а будто бы прямо в себя.       Рука тянется за телефоном на уровне какого-то инстинкта; текст набирается почти на автомате.

Добавить контакт: Лысый

Смс: Ты где?

      Без «зарасте» и «до свидания». Всего два слова. Уведомление об отправке и доставке не заставляет себя долго ждать, а толпа уже толкает тачку у капота, слабо раскачивая тюнингованное железо. Минуты тянутся, точно подожжённая резина; смердят ядовитым страхом и едким отчаянием.       Стук в боковое стекло заставляет Антона быстро заморгать, повернуть голову и натянуть на лицо усталую улыбку; Димас вопит так, что перекрикивает музло.

Контакт: Лысый

Смс: Соня дала твой номер.

      Отправлено следом, прежде чем Тоха вываливается из тачки и растворяется в толпе.

***

      — Тоша... — шепчет Соня едва слышно, лишь чудом пробившись сквозь людей и впившись ему в руку так, будто самого дьявола застала. — Помоги.       Она звучит таким незнакомым голосом, что Антон почти решил, будто бы от нервяка словил галлюны, только Соня тянется к нему сквозь толкучку вполне реально.       И он не сразу понимает, что к чему, как и не понимает, каким образом этой малышке удалось протиснуться через ликующий народ и брызги шампанского.       Отвиснув, он дёргает её к себе поближе, и чуть ли не прижимает девушку к собственной машине, кое-как прикрыв от толпы. На знакомом личике нет ни тени привычной улыбки и жизнерадостности, будто все эмоции разом высосали и подменили на первобытный страх.       — Сонь, — Тоха открывает рот и теряется; одна мысль хуже другой, но просто стоять и пялиться на подругу, которая, кажется, вот-вот расплачется, недопустимо. — Сонь, ты чего? — наклоняется ниже и, сам того не желая, провоцирует новую волну визга и криков.       — Я... он, — девушка давит из себя слова, но момент, когда тихий голосок надламывается, Антон улавливает безошибочно; тянет кудряшку к себе поближе, обнимает неуклюже, успокаивающе поглаживая по спине. И слушает. Так внимательно, как вслушивался в дыхание и низкие стоны её брата.       — Я его боюсь. Он закричал, а потом...       Что было потом, Сонь? Соберись. Не то, что бы у Тохи был хоть один повод колебаться в пользу выбора, но как будто бы ключевая информация осталась за этим заплаканным «потом».       Он скользит взглядом в сторону, рыщет в поисках того, кто, без всяких сомнений, был с Соней в этом самом «потом», и находит Колю в стороне от общего праздника.       Только вот Коля больше ему не улыбается. А ещё Коля приближается.       «Потом». Вряд ли бы Соня испугалась разрыва. Расстроилась — несомненно, ведь в её картине мира розовые очки, кажется, из бронебойного стекла.       — Подожди меня, — кидает на ухо Соне и движется навстречу Коле. — Отойдем? — Антон подаёт голос до того, как тот успевает хотя бы раскрыть рот.       Сказать, кто из двоих гонщиков мрачнее сейчас — почти невозможно. Будто оба только что не приняли участие в заезде, а навернули говна и позорно заглохли на старте.       Коля тянет из кармана пачку сигарет; достаёт одну зубами и протягивает открытую пачку Тохе.       — Что с лицом? — кажется, Антон озвучивает то, что сейчас крутится на языке у обоих. — И что с Соней?       — А пиздец, Антох, — мажор тянет дым и пускает струи носом. — Ты вот с ней хорошо знаком? С семейкой её? С братьями?       Антон ожидал сейчас чего угодно: от слухов про развязную и ветреную натуру кудряшки, до случайных сторис с его участием, которые с виду не кажутся такими уж безобидными. На всякий пожарный, он даже был готов оправдать подругу и ключевым аргументом ляпнуть, что его так-то вообще девушки не привлекают. К слову, даже бы не напиздел, но предъява звучит серьёзнее.       — А что с ними? — подаёт голос, подбирая слова осторожно. — В семью тебя не приняли?       — Не-е, не это. Знаешь, чем они помышляют?       Тоха открывает рот, но тут же прикусывает язык. Не знает.       Осознание бьёт под дых, заставляет дым в лёгких обрести форму и кольнуть по всей поверхности разом. Тоха ведь действительно почти ничего не знает.       Витя что-то рассказывал про семью и отчима, но чем он сам занимается? Держит в узде местный гоп-стоп?       — О, только сейчас задумался? — глухой смешок звучит неуместно и почти оскорбительно. — А я тебе расскажу, Антон. Есть у меня человечек, который среди местных не малый вес имеет, — затяжка прерывает поток слов. — Братишка-то её со своими обезьянами двоих уже порешал.       Внутри у Тохи все органы сворачиваются в тяжеленный комок. Что-то будто бы обрывается. Скребёт и режет внутренности.       — Что?       — Что-что? Убили, говорю, уже двоих. И это не шутки, — Коля кидает окурок в сторону урны, но промахивается. — Ты ж, вроде, нормальный пацан, что ты-то за ней увиваешься?       Антон слышал про одно убийство. Видел беспокойство и непонимание на лице Вити. Не мог же тот включить дурачка и... Или мог?       Тох, ты знаешь о нём чуть больше, чем ничего, а трясёшься так, будто детей от него ждёшь. Объебался, парень. Причём феерично.       — Да бред. С чего ты это взял? — вступается, но просевший голос выдает его сомнения. — Сам видел?       — Видеть не видел, но слушок пробежал, что прямо сейчас они тут бойню устроили. Буквально в километре отсюда. Не веришь на слово — погнали, убедишься.       Коля хлопает по крыше своей ауди и кивает на пассажирское, мол, прям щас. Без сестричек и прочих. Что, зассал? Страшно в глаза правде смотреть?       Тоха смотрит на него, затягиваясь и выпуская дым ноздрями. Потом говорит, без тени страха:       — Поехали.