Предъявы

      Тоха заваливается в кабинет, шлёпает бумагу на стол и плюхается напротив врача. Ловит на себе нечитаемый взгляд и начинает думать, о чём умолчать, чтобы поскорей соскочить.       — Тебя автобусом переехало, что ли? — уточняет мужик без эмоций. — По пояс раздеваемся.       Не поднимая задницы со стула, Антон стаскивает толстовку, демонстрируя личную галерею из всевозможных синяков: от тёмно-фиолетовых гематом до жёлто-зелёных пятен. Жестом руки его просят подняться.       — Дышим через рот, — холодный кружок стетоскопа точечно проходится по рёбрам со спины. — Поворачивайся, — затем по груди.       Тоха и без того слышит слабые хрипы, отчего старается тянуть воздух медленнее и тише. Авось за простуду сойдёт. Но, судя по всему, у пилюлькина глаз намётан, и в следующую минуту тот тащит Титова на рентген.       Несколько вспышек радиации, пара швов на затылке, длиннющий список предписаний, несколько рецептов, и недовольная морда Антона вываливается обратно в коридор. Доктор бинтов не пожалел. Запястья Тоха прячет за краями рукавов, а вот с перевязанной головой ничего не поделать. Наверное, он ощущал бы себя примерно так же, нацепи на него кто шапочку из фольги.       Он притормаживает. Позволяет Вите рассмотреть новые примочки, и уже мысленно стаскивает с себя давящую на башку повязку.       Тащится в регистратуру, чтоб послушать хохочущее: «о-о-о, целый набор», а там уж дожидается лысого рядом с Соней. Тоха нелепо шутит, иронизирует, подкалывает кудрявую, разряжая обстановку.       — Не, ну, могло быть и хуже, — он старается стащить с глаз неудачно придавленную прядь волос в сторону; по-дурацки сводит глаза к переносице, но сдаётся и просить Соню помочь. — Хорошо хоть зубы на месте, а то «фрофто фифдец» был бы.       Они смеются, накидывают сверху забавных «а прикинь» и замолкают, стоит Вите показаться.       Две пары глаз прицельно сканируют лысого и, не обнаружив чего-то подозрительного, по крайней мере того, что могло бы броситься в глаза сразу, следуют на выход.       Витя пробыл на приёме слишком мало времени, чтобы врач сумел тщательно его обследовать. Антон отмечает хромоту, но ничего не говорит. Спросит чуть позже и хотя бы постарается уломать его на повторный визит. Или вовсе на частников.       А может охуеет в край и тупо отвезёт того в порядочную клинику, чтобы убедиться, что опасности для жизни действительно нет.       Тоха не успевает додумать мысль до конца, как по инерции разворачивается в сторону потянутого рукава уже на улице.       — Ты поведёшь, — Витя ключи передаёт, буквально пихает в ладонь.       Тоха сжимает нагретый металл и не спорит. Благо, для него не проблема завести и справиться с любой легковушкой.       Он забирается на водительское и недолго ёрзает, подгоняя положение сидения под себя. Рулить зажатыми коленями в состоянии, когда в глазах едва ли не двоится — так себе идейка. Он обдумывает маршрут находу; заводит раритет, с ходу оценивая разницу. Гидроусилок сейчас бы не помешал.       — О, с ветерком поедем! — радуется глупышка. — Ты ж меня подкинешь, Тош?       — Естессно, детка. Где мы должны тачку отдать? Мне б свою забрать, по-хорошему, — отъезжая от забора травмы, Тоха снова подаёт голос. — Вить, со мной сгоняешь, как Соню забросим?       Он высматривает в зеркале заднего вида глаза лысого, надеясь только, что тот уловил ход его мыслей. Наверняка он не отчитывается, но вряд ли у Сони не возникнет вопросов, почему её переёбанный брат не останется с ней.       — Ага, — тихо прилетает с заднего. Ну, уже что-то.       Машина поддаётся без выкрутасов. Тоха ведёт плавно, будто бы осторожнее обычного. Голова всё ещё гудит и слегка кружится, а рисковать чужими жизнями Антон не готов. Только не этими.       Но его натура всё же даёт о себе знать; на пустой дороге Тоха выжимает газ в пол. Когда ему ещё выпадет возможность опробовать в деле волгу? Разогнать до опасного грохота, пролететь несколько километров, рассекая пустые улицы, и постепенно сбросить скорость, упиваясь небольшим тест-драйвом. Будь в потоке больше машин — он бы дёрнул парочку игрой в шашки, но ночную тишину нарушает лишь вой мотора.       Тоха не сводит глаз с лобового от момента, как завёл мотор, и до того, как припарковался в знакомом уже дворе, из которого днём забирал кудряшку.       Только теперь разворачивается и слегка наклоняется между сидений, чтоб проверить, не уснули ли его пассажиры.       — Сонь, твоя остановочка, — выдает очевидное и переводит взгляд на Витино лицо в ожидании вердикта.