Предъявы

«Приходи к девяти к гаражам у железки. Это важно».

      Витя смотрит в телефон неотрывно.       — Я всё, — хлопнув дверью, Оля закрывает её на ключ и вешает табличку «перерыв».       Экран гаснет. Витя убирает мобилу в карман и поднимает взгляд на девушку. Та осторожно улыбается ему, подходя ближе.       — У меня всего полчаса, — говорит она, — можем сходить туда, куда я хожу обычно. Посидим, кофе попьём.       Витя пожимает плечами с глухим «веди».       Она приводит его в «Сабвей». Маленькая комнатка с четырьмя столами, два из которых заняты. Оля берёт сэндвич дня, Витя без особого энтузиазма заказывает то же. И по чашке кофе. Без молока и сахара.       — Я угощу, — настаивает она, но Витя молча достаёт из кармана мятые купюры и протягивает деньги кассиру.       Получив свой заказ, они располагаются в самом дальнем углу комнаты, где широкие окна открывают вид на их город. Сейчас разгар буднего дня. В обеденное время на улицах оживлённо.       Пока Витя разворачивает свой бутер, Оля снимает толстовку и растрёпывает волосы. От капюшона причёска примялась.       — Ты всегда такой? — спрашивает негромко.       Витя поднимает глаза, в которых нет ни интереса, ни раздражения. Ему стало гораздо спокойней после того, как он тяпнул валерьянки. Хотя в желудке теперь как-то не прикольно тянет.       — Какой?       — Отчаянный, — хмыкает она. — Незнакомка позвала — ты пошёл.       — Да нет, просто, — сухо отвечает он и откусывает кусок.       Оля на секунду теряется, потом снова пробует завязать разговор:       — Не часто по кафешкам ходишь?       — Не часто.       — А где тогда ешь?       — Дома.       Она закусыват губу. У них особо не клеится, но Оля не теряет надежду.       — Ну ладно, дома так дома. Наверное, у тебя мама вкусно готовит?       Витя жуёт, не торопясь. Глотает, кидает взгляд на неё. Про то, как он таскается из одной хаты на другую — говорить не хочет. Да и родню свою обсуждать с ней — тоже. Но ответить надо, иначе... спугнёт.       — Мама редко дома. Я сам.       — Серьёзно? — Оля приподнимает брови. — И что умеешь?       — Макароны. Яичницу. Супы иногда. — Он пожимает плечами, будто это мелочь. И недоговаривает, что вся его стряпня, зачастую, на вкус просто ужасна.       Оля оживляется, с любопытством наклоняется ближе.       — Супы? Не из пакетика?       — Не, — Витя дёргает уголком губ, почти улыбнувшись. — Борщ типа… иногда куриный. Ты сама-то готовишь?       Оля оживляется ещё сильнее.       — О! Я мастер пельменей... И яичницу умею. Видишь, мы с тобой идеально совпадаем.       Витя хмыкает тихо, почти неслышно.       Оля, уловив это короткое хмыканье, будто приободряется. Делает вид, что спокойно пьёт кофе, хотя пальцы чуть дрожат на картонном стакане.       — Слушай, — начинает вроде бы невзначай, — а ты меня тогда… немного напугал. Ну, там с валерьянкой, — продолжает она мягко, с лёгкой улыбкой, будто шутит, а не говорит всерьёз. — Я ещё подумала, что у тебя либо сердце прихватило, либо решил, что жизнь достала.       Витя отводит взгляд в окно, щурится. В руках шуршит пустая бумажная упаковка. Он и не замечал, насколько был голоден до сих пор.       — Ничё такого. Просто день паршивый.       — Понимаю, — кивает Оля. — У всех бывает. Только обычно люди дома пьют. Водку там, либо пиво. Или хотя бы водой валерьянку запивают.       — Да ждать не хотелось.       Она улыбается, но взгляд становится внимательнее.       — Что тебя так сильно беспокоило, что аж ждать не хотелось?       Витя снова пожимает плечами. Как-то этот жест привязался.       — Шум в голове. Думал, полегчает.       — У моей подруги тоже что-то такое было, — мычит Оля, — стресс не щадит никого. Она ещё и от бессонницы страдала. Только не валерьянку пила, а таблетки. У неё прям система, а сейчас она расцвела. Может, тебе тоже попробовать?       Витя чуть приподнимает бровь и впервые смотрит прямо ей в глаза.       — Какие таблетки?       — Ну, — она улыбается, — это врач скажет. Самолечение до добра не доводит, знал? Лучше сходить к психологу. Но они таблетки не выписывают. Зато скажут, куда идти дальше и с чем предстоит работать. Главное начать, Вить, — лишь произнеся его имя, она замолкает. Кажется, звать его по имени для неё было чересчур. Оля неловко отводит взгляд и встаёт. — Я отлучусь ненадолго.       — Ага.       Она удаляется в сторону таблички «туалет». Витя достаёт из кармана телефон, замечая пропущенный. Этот номер он в последнее время видит слишком часто. Тохин номер.       Витя хмурится и трёт пальцами губы. Но не успевает выключить экран, как резко высвечивается ещё один гудок. В этот раз звонит Соня. Нехорошее предчувствие тут же поселяется где-то в кишках. Витя тупо смотрит на мигающий дисплей.       Внутри поднимается тошнотворная волна: звонки Тохи он ещё может игнорировать, но от Сони обычно беды начинаются. Он стискивает телефон, бросает быстрый взгляд на стол — пустой стакан, смятая упаковка, Олина повисшая на изголовье толстовка. Сил будто не осталось, но в теле уже очнулся знакомый холодок, который гонит встать.       Витя выдыхает сквозь зубы и всё-таки проводит пальцем по экрану.       — Алё.       — Коля! Витя, мне звонил Коля! — перебивая напряженное «алё», тараторит Соня в трубку. — Они... Он... — она прерывается на очередной всхлип. — Случилось что-то плохое!       Её хватает ровно на пару предложений, прежде чем та решает разреветься в голос.       — Он хочет забрать меня у почты через полчаса. Сказал, если кого-то приведу, пришлёт «подарок», — Соня заикается и запинается, но продолжает говорить. — И он звонил мне с номера Тоши. Вить, мне очень страшно…       — Не выходи из дома.       — Если я не приду, он что-нибудь ему сделает, Вить, точно сделает...       — Не выходи, — повторяет убедительнее, вставая из-за стола.       Напоследок мажет взглядом по оставленным вещам, не чувствуя ни вины, ни сожаления. Его целиком, полностью, с головой накрывает какая-то глухая и запечатанная внутри паника. Валерьянка уже не спасает.       Он вылетает из дверей и сбрасывает вызов, когда Соня всхлипывает в динамике. До почты идти десять минут. Витя догребает за пять. Движется быстро, не замедляясь даже на светофорах. Машина тормозит с визгом, когда Витя пролетает на красный, и сигналит. Тот даже не оборачивается, прижимая телефон к уху.       — Ал… — начинает Воха.       — Хуйло вернулось, — Витя перебивает. — Снова. Он снова это делает. Эта мразь снова это делает.       — Тихо, Вить, остынь, — по голосу слышно, как Воха тоже весь напрягается. — Чё случилось?       — Он забрал Тоху и хочет забрать Соню. Я с ним встречусь.       — Тебя он тоже забрать хочет?       — Нет. Поебать. Сделаю так, что захочет.       — Витя, блядь… Соня у него?       — Нет.       — Тогда не суйся туда!       — У него Тоха.       — И чё, бля? Вот и чё? Кто он ваще такой?!       Витя гаркает, не сдержавшись:       — Тоха мой! — и осекается. Кто «мой»? Друг? Кореш? Ёбырь? Кто? Вся эта хуйня сейчас абсолютно не имеет значения, потому что от определения их статуса ничего не изменится. Витя не в себе от одной мысли, что Тоха снова попался этому уёбищу. И это главное. — Он мой человек, и он с ним, — бормочет Витя невнятно, — опять, с-сука, снова.       — Твою мать, — сокрушается Воха. На другом конце провода слышно, как гудит мотор его авто. — Ладно, бля. Слушай сюда. Тебе надо врубить на телефоне геолокацию и бросить мне. Щас расскажу, как…       После короткой инструкции Витя кидает Вохе своё гео. Сам тормозит у почты и в состоянии бесконтрольного нервяка топчется на месте. В трясущейся руке сжимает телефон, открывает контакт без подписи и как в бреду начинает тыкаться в экран:

Контакт: 89854670317

Смс прочитано: Ты где?

Смс прочитано: Соня дала твой номер.

Смс прочитано: Имей в виду, я помню про врача.

Смс прочитано: Привет. Мы можем поговорить?

Смс прочитано: Приходи к девяти к гаражам у железки. Это важно.

Пропущенный входящий вызов

      

Отправлено: ТОХА

Отправлено: твоя мобила у него??

Отправлено: Тоха ответ

Отправлено: ссссука

Отправлено: держись

Пропущенный исходящий вызов

Пропущенный исходящий вызов

Пропущенный исходящий вызов

Пропущенный исходящий вызов

Пропущенный исходящий вызов

Пропущенный исходящий вызов

Пропущенный исходящий вызов

Пропущенный исходящий вызов

Добавить контакт: Тоха

             Ожидание хуже всего. Витя нервно закуривает и мечется взглядом от одного конца дороги к другому.       «Подарок» — проносится в башке, как напоминание. Подарок, ага. Что это может быть?       Осознание резко бьёт под дых. Тревога становится сильнее. Ну нет, нет, нет. Он не будет. Он будет.       И только когда Витя это понимает, рука его автоматически проваливается в карман. Он снова звонит Соньке. Та берёт трубку не сразу. Витя долго молчит, прежде чем мрачно (сам не верит, что это делает) произнести:       — Приходи.       Но ответа не следует и после этого. Из динамика доносится лишь сбившееся и тяжёлое дыхание. Витя замечает движение сбоку и с возникшим внезапно ужасом переводит взгляд.       Она уже здесь — в кожаной распахнутой куртке, под которую наверняка забирается ледяной ветер, и со слезами на глазах, что не перестают идти. Вид измотанный.       Ужасно непослушная девчонка.       Они смотрят друг на друга в беззвучной смеси тоскливой обречённости, синхронно отводят в сторону телефоны.       Она подлетает к Вите и обнимает с разбегу так крепко, что ему приходится пятится.       — Прости, Вить, прости, — выдыхает она первым вырвавшимися из глотки воплем.       А Витя не чувствует того же раскаяния.       Он был готов гнать сестру сюда секунду назад, лишь бы не получать никакой «подарок».       Он был готов рискнуть ей, ради него. Буквально без раздумий принял решение сыграть по чужим правилам, сделать из Сони приманку.       Осознание этого бьёт очень больно.       — Слушай, — Витя осторожно отстраняет Соню и сжимает за плечи. — Соглашайся со всем, что он тебе скажет. Я буду рядом, куда бы он вас не повёз.       — Хорошо, — заикается Сонька.       — Я вас не брошу, понятно?       — Да, Вить, понятно.       — Дай телефон.       Как только она протягивает ему свою мобилу, Витя точно также сбрасывает её геолокацию себе. Срок действия метки — всего час. Он возвращает ей телефон и добавляет:       — Всё будет хорошо.       — Ладно…       — Ты мне веришь?       Но она уже не слушает его. Её глаза расширились, на в миг побледневшем лице застыла маска ужаса. Она лихорадочно трясёт головой, согласная на всё.       Витя коротко прижимает к себе сестру. Крепко и надёжно, как в детстве. Как в те дни, что отчим приглашал их в свою комнату. Пришла пора разобраться с окружившим их злом, не отступающим даже сейчас, когда они уже давно повзрослели и стали сильными.       — Меня тут не было и нет, — шепчет, прежде чем её отпустить и укрыться за дверью почты.