Предъявы

      — Не-не-не, — наигранно-заботливый голос пробивается в уши, будто сквозь толщу воды. — Пока рано.       Ладонь методично отбивает Тохе щёки, насильно выдёргивая из состояния полудрёмы и приводя в сознание. Антон морщится, не сразу врубаясь в происходящее; где он, что происходит — несколько мучительно долгих секунд требуется на "приход", а в мозгах транслируются лишь помехи.       Вдох поглубже вновь разгоняет по телу волну жгучей боли. Взгляд фокусируется на довольном лице, склонившемся над ним между передних сидений. В тот же момент Тоха слышит и тихую вибрацию с переднего пассажирского.       — Пошёл ты, — раздраженно выплёвывает Антон. — Где мы?       — Тебе вот не похуй? — Мычит Коля, выпрямляется и расползается по водительскому сидению. — О вежливости когда-нибудь слышал? Мы же девушку ждём. Надо дать ей время припудрить носик и всё остальное, что они там делают.       Тоха даже не пытается сесть или развернуться. Скрипя обивкой, запрокидывает голову, стараясь разглядеть в окне хоть что-то кроме фонарных столбов и крон деревьев. Нихуя не видно. Рост не позволяет ему безболезненно согнуться так, чтобы свободно смотреть в лобовое или поймать хотя бы отражение заднего вида.       От накатившего приступа глухой ярости, Тоха пинает спинку водительского сидения, получая в ответ лишь глухой смех.       — Думаешь тебе повезёт дважды? — Коля поворачивает ключ и мотор японца ласкает слух знакомым мотивом. — Не дергайся, иначе сдохнешь, так и не попрощавшись с подружкой.       — С-сука. Только попробуй с ней что-нибудь сделать, порву голыми руками.       — Страшно-то как. Антон, ты это, полегче. Заденешь мою тонкую душевную организацию, я напугаюсь, расстроюсь, ещё на Соне сорвусь, — Коля всё пиздит и пиздит, вынуждая Антона слушать. — Оно вот тебе надо?       Тоха опускает голову, мотает ею несколько раз из стороны в сторону, испытывая при этом жуткую физическую боль.       — Вот и я думаю, что нет. Не подставляй её ещё больше.       Тачка, на которой Тоха взял не одно призовое, ползёт так медленно, что ему едва хватает сил, чтобы удержаться и не пнуть по сидению снова.       Коля решил его насмерть скукой и своим обществом замучить? Остановите землю, Тоха столько не нагрешил.       Меньше чем через минуту машина останавливается.       — О, смотри, ну что за умница. Одна, — скалится Коля.       У Титова в момент все внутренности скручиваются. Каждое движение будто бы сажает остатки батареек с десятикратной отдачей. Кажется, даже некоторые мысли транслируются в Тохиной голове как-то медленнее обычного. К неизменным ориентирам в виде боли, страха и ненависти — добавляется отчаяние. Блядство. Если бы Антон знал, что всё закончится так, он бы ни за что не позволил себе наговорить Вите столько хуйни.       Отчаяние сплетается с сожалением.       Увязнув в собственных мыслях, Тоха упускает момент, когда задняя дверь распахивается. Короткий, но пронзительный визг Соня тут же глушит, заткнув себе рот руками.       Привет?       Ага, блядь, привет.       — Уходи отсюда! Быстро! — Тоха дёргается, игнорируя острую боль в животе. — Соня, блядь, не тупи!       Та лишь вертит головой, продолжая зажимать рот. Смаргивает слезы со слипшихся от влаги ресниц и тянется к Тохе. Он то шипит, то, набрав побольше воздуха, выкрикивает, упрашивая кудряшку одуматься и съебаться. Но взгляд перепуганных глаз не отлипает от расползшегося на худаке пятна. Вся обивка перепачкана, и у Тохи язык не поворачивается спиздеть, что всё хорошо. Увы, Соня не тупая.       В отличие от Тохи, Коля терпением явно обделён; рявкает на Соньку, подгоняя. Та запрыгивает на заднее сидение быстро, но настолько аккуратно, что если бы Антон спал, он бы наверняка не заметил чужого прибавления.       Тоха стискивает челюсть и сокрушенно жмурит глаза, пока Соня двигается ближе; помогает ему приподняться и устроить голову на её коленях. Желание расплакаться лишь чудом не выбивает из него реальную слезу.       Коля стартует как на заезде; резво и со свистом разворачивается, давит по газам.       Соня вздрагивает всем телом. Тоха мечется между прижаться головой сильнее и взять кудряшку за руку. Даже отлепляет одну ладонь, но не донеся ту и до груди, опускает на место; не хватало ещё запачкать и без того перепуганную Соню. Её хочется как-то утешить, рассмешить. И от невозможности к горлу подступает тошнота.       Она сама хватает его за руку, решительно, но осторожно. Ничего не говорит, только мечется от толстовки Титова к его лицу. Сжимает пальцами холодную кисть и пытается согреть.       — Чего притихли-то? — Голос спереди отвлекает от всего на свете. — Сонь, выглядишь как всегда отпадно.       — Почему ты это делаешь? — Соня давит из себя слова. — Зачем тебе это?       — Малыш, рассуждения никогда не были твоей сильной стороной, — холодно отбивает. — Не напрягай голову, ладно? Лучше расскажи, как соскучилась. Ты ведь скучала? Я — очень.       Мудак всё не затыкается. Давит на Соню, выводит на эмоции и разговоры, то и дело перескакивая с темы на тему.       Он не реагирует на гудки других водителей, не смотрит на светофоры, проскакивая так, словно от него зависит участь планеты, а тормоза в комплектации японца отсутствуют в принципе.       Пока Соня что-то отвечает, Тоха молчит. Уговаривает себя не отключиться. Уговаривает собраться. Другого шанса у них просто нет. Если не вместе, то хотя бы Соню из этой залупы он вытащить обязан. Он за неё в ответе. И кто ещё, кроме неё, присмотрит за Витей? Тоха не замечает, как от собственных мыслей на губах играет еле уловимая улыбка. Не замечает, в какой момент мудила съезжает на трассу и срывается окончательно, унося их всё дальше и дальше от МКАДа. В сторону леса. Затаптывая огонёк надежды.       Тоха теряет нить бестолкового разговора. Соня осторожничает, это понятно. Она напугана и растеряна. Но какого хера она соглашается почти с каждым словом урода? Антон мысленно уговаривает себя не закрывать глаза, не отключаться, хотя слабость в теле и ватные конечности требуют обратного.       Стиснув зубы покрепче, он кое-как переворачивается на спину, ёрзвая затылком по Сониним коленям. Девушка, почувствовав копошения, опускает покрасневшие от слёз глаза и плотно стискивает губы, подавляя очередной порыв разрыдаться.       — Я что-нибудь придумаю, — беззвучно шевелит губами Антон.       Казаться сейчас собранным и расслабленным ему не удаётся; побледневшее лицо то и дело кривится в напряженной гримасе.       — Коленька… Нам надо в больницу, — Соня подает тихий голосок, все ещё рассчитывая на гуманность. — Пожалуйста. Я всё-всё сделаю. Только...       — Сделаешь, — мудила перебивает её. — Ты же умная девочка, так?       В машине повисает гнетущая тишина.       Сколько крови он уже потерял? И сколько у него ещё есть времени, прежде чем это станет неважным? Думай, Тоха, думай! Но как назло в голову ничего дельного не приходит. Если попытаться задушить ублюдка прямо сейчас, то они просто разобьются. И хорошо, если не спровоцируют аварию и не покалечат кого-нибудь ещё. Выскакивать из машины на такой скорости — самоубийство. А позвонить ментам… Точно! У Сони должен быть с собой телефон! В голове будто лампочка загорается, освещая определённо сырой, но единственный план и шанс на спасение.       Шорох шин по асфальту сменяется треском; мелкие камешки отскакивают от колёс и глухо ударяются о днище машины. Тоха ориентируется лишь по звуку и ветвям деревьев, что бьют в лобовое и мелькают в затонированном окне. Тачка подпрыгивает на кочках, и каждый такой прыжок — выстрел прямо в сердце. Глупо, конечно, думать о любимой ласточке в такой момент, но хотя бы за это Коля точно будет гореть в аду.       Они тащатся по бездорожью некоторое время, прежде чем Коля останавливается и, натянув ослепительную улыбку, оборачивается назад.       — Без глупостей, поняла меня? — Коля тянется к лицу Сони; поглаживает по щеке с несуществующей нежностью. — Будешь хорошо себя вести — сохраню тебе жизнь.       Соня, точно застывшая фарфоровая куколка, кивает едва различимо. А у Тохи аж скулы сводит от жгучего желания переломать эти чертовы руки, которыми её касаются.       Он не уверен, заметил ли его реакцию Коля, или просто охуел в край, но стоило уроду нагнуться ниже, Антон просто взорвался: испачканная ладонь смачным шлепком впечатывается в гнусную рожу, не давая тому приблизиться к Сониному лицу.       — Ебало отодвинь, гнида, — шипит Антон.       Соня не встревает, кажется, парализованная испугом. Коля мерзко смеётся и размазывает кровь по щеке, прежде чем выскочить из тачки и дёрнуть заднюю дверь.       — Выходи, — бросает кудряшке, — и без глупостей, — он резко дёргает Тоху за ноги и выдёргивает наружу.       Тот даже опомниться от падения не успевает, как под кадыком замирает ледяной край лезвия. Тоха рефлекторно замирает и выдыхает из себя всё, что удалось удержать в лёгких.       — Дальше дороги нет, придётся пройтись, — Коля дожидается, когда Соня обойдёт машину, и приманивает ей свободной рукой. — Без глупостей, помнишь?       Нож у горла Тохи служит аргументом.       Соня подступает ближе. Коля со всей дури бьёт в пятно на животе Титова, заставляя того согнуться и едва не рухнуть на колени. От неожиданности Соня вскрикивает, разрезая местную тишину визгом. Она тут же закрывает себе рот и бормочет извинения, пока Коля сканирует её полным презрения взглядом.       Тоха, высчитывая удобный момент, позволяет уёбку тащить его за волосы полусогнутым.       Пусть только на секунду отведёт нож в сторону, и ему пиздец.       Коля заставляет идти Соню спереди, чтобы видеть каждое её движение. Антон то спотыкается, то цепляется за очередную корягу, но здорово тормозит процессию, провоцируя Колю сорваться и лохануться. Хотя бы на секунду потерять самоконтроль и дать ему шанс.       Та самая секунда наступает в момент, когда Антон спотыкается снова. Терпение урода лопается. Он дёргает Тоху за капюшон и рывком впечатывает спиной в дерево, впечатывая предплечье в грудь. Этого хватает, чтобы собрать остатки сил и дёрнуться навстречу — ударяя башкой в нос.       Эффект неожиданности играет Тохе на руку — нож выскальзывает из Колиной руки. Тоха буквально запрыгивает уёбку на спину, когда тот сгибается за своей тыкалкой. Хватается за всё: тянет за воротник, бьет острыми локтями, пинает.       — Беги к машине! — Через Колин мат и возню, выкрикивает Тоха. — Уезжай отсюда! Звони ментам!       Соня кричит и снова плачет. Она не сразу понимает, что происходит, и что от неё хотят. Бедняжку можно понять.       — Соня! Мать твою! — Снова вопит Антон, не обращая внимания на её отрицательные кивки головой. — Живо!       Но Соня стоит как вкопанная, смотрит и даже не пробует пошевелиться, пока двое валятся на землю.       — Беги, блядь! Пожалуйста!       В этот момент Коля хватает Тоху за волосы и стаскивает с себя.       Время для побега упущено.