Семь дней. (7 days)

Феликс пришел домой, но почти не помнит как добирался обратно. Он держал газету в правой руке, а его мысли были в смятении. Он никогда не встречался на одну ночь; Он всегда предпочитал интимную близость со знакомыми ему людьми, потому что ему нравилось доверять человеку, с которым он был. Его привлекало доверие, особенно когда речь шла о партнёрах мужского пола. Ему были интересны мотивы Чонина, почему он просит об этом? Может, потому что он был девственником? Никогда не был с мужчиной и хотел попробовать? Может, он возлагал надежды на то, что Феликс сможет его чему-то научить? Или его просто тянуло к Феликсу, и он решил, что эта возможность слишком хороша, чтобы упускать её? Или, возможно, он просто хотел переспать с кем-нибудь, а Феликс, по сути, сам настоял на том, чтобы как-то отплатить ему. Он приготовил себе яичницу с тостами, полагаясь только на мышечную память, так как был слишком взволнован, чтобы сосредоточиться на приготовлении чего-то более сложного. Он пытался представить, как занимается сексом с Чонином, и была часть, которая всегда вводила его в смятение с мужчинами: сверху и снизу. Он никогда не знал, что выбрать. Большинство мужчин предпочитают быть сверху, но было ли это также с Чонином? Обсудят ли они это заранее? Феликс включил телефон и ввел номер телефона молодого человека. Вместо того, чтобы начать разговор с какой-нибудь ерунды, вроде "Привет, это Феликс" и тому подобное, он сразу написал чёртов полный абзац, потом перечитал и всё удалил. Чёрт. Это было сложно. Он просто написал: "Где мы встретимся?", не представившись, и нажал "Отправить". Он был уверен, что Чонин поймёт. Он получил в ответ "На твое усмотрение, можно у меня или у тебя. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности и комфорте." когда мыл посуду. Это звучало… подозрительно мило, и Феликс покраснел, оставаясь один в своей квартире. Феликсу хотелось спросить почему. Почему он просит о чём-то подобном, а не о свидании. Хотя, с другой стороны, возможно, Чонин не вступал в отношения, а хотел только переспать с кем-нибудь, а Феликс предоставил ему эту возможность. Он даже настоял на этом. Каждый раз, думая об этом, он испытывал смешанное чувство напряжения и предвкушения. Напряжение исходило от неизвестности и риска. Предвкушение же от острых ощущений, любопытства и возможности заняться сексом с привлекательным партнёром. Тем привлекательным партнёром, который спас его жизнь. Что касается места встречи, Феликс испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, он обычно не любил давать свой домашний адрес незнакомцам, но, с другой стороны, встреча в чужом доме всегда была риском. Он взвешивал все «за» и «против», рассеянно убирая посуду. Что касается самого поступка, тот факт, что Чонин говорил о границах, уважении, безопасности и комфорте, заставил Феликса поверить в то, что он не наткнулся на полного психопата. Наиболее вероятным сценарием было то, что Чонин был геем, никогда не занимавшимся сексом с парнем, а Феликс, по сути, сам это предложил, преподнеся себя на блюдечке с голубой каемочкой. Он представлял себе это так: Чонин будет трахаться с ним следующие семь дней, и это будет познавательно для него. Это выводило его преподавание на совершенно новый уровень, и Феликс был вполне не против. Он мог бы побыть своего рода наставником, верно? Он расхаживал по своему лофту перед кроватью, держа телефон в правой руке. Он никогда не думал, что столкнётся с такой ситуацией, и всё же он был здесь и подумывал о том, чтобы переспать с мужчиной в качестве расплаты за спасённую жизнь. Это было похоже на какую-то средневековую сделку, но нет – он, школьный учитель, собирался переспать с незнакомцем после того, как его на полной скорости чуть не сбил грузовик и он чудом спасся. Вот это сумасшедший выдался денек! Он вздохнул. "Хорошо. Какой у тебя адрес и когда мне быть? Что-нибудь принести" — он нажал "Отправить" и, ожидая ответа, попытался не обращать внимание на порхающих в животе бабочек. Он был слишком взволнован, чтобы усидеть на одном месте, и всё время ёрзал на месте, расхаживая по своему маленькому, яркому жилищу. Адрес, который он получил, был довольно близок к его собственному; они жили на одной улице, просто в разных кварталах; Феликсу было идти туда меньше пяти минут; он был удивлен, что они никогда не встречались до этого. Затем он получил второе сообщение: "Будь там к восьми. Возьми с собой необходимые вещи, если хочешь остаться на ночь. Я не против. Ты ел?" Он ответил, что да, он поел и будет там к восьми. Восемь было через сорок пять минут и каждая секунда тянулась для нервного ума Феликса, словно в замедленной съемке. Он уже принял душ, так что возможности скоротать время у него не было. Он взял с собой немного одежды, дезодорант и зубную щётку на случай, если он все же останется на ночь (в чём он очень сомневался), но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Он добавил туда презервативы и смазку, потому что… ну… он знал, за чем идёт и был шанс, что Чонин не разбирается в этом, и Феликсу придётся просвятить его больше, чем он думал. Он также ценил собственный комфорт, безопасность и удовольствие, что было совершенно законно. Он ушёл без десяти восемь, так нервничая, что его почти трясло. Сердце колотилось в груди, а ладони вспотели, несмотря на прохладную погоду. Он медленно шёл и пытался найти весёлую песню, которая успокоила бы его, но усилия были тщетны. Он был очень встревожен. Он позвонил в домофон на двери и её быстро открыли, позволяя ему войти. Поднявшись на второй этаж, он увидел, что дверь Чонина открыта ещё до того, как он дошёл до последней ступеньки. Молодой человек ждал его и полностью распахнул дверь, когда Феликс подошёл. — Еще раз привет, Феликс. Как ты? — тихо спросил Чонин. На нём были чёрные спортивные штаны и обычная белая футболка. Его волосы выглядели пушистыми и от него пахло мылом, когда Феликс подошёл к нему. — Добрый вечер, — спокойно ответил Феликс тихим голосом, не слишком выдавая своего напряжения. Он вежливо снял обувь на ковёр у входа и вошёл на кухню. Квартира Чонина была больше его собственной; если лофт Феликса представлял собой большую однокомнатную квартиру с ванной, то в квартире парня, похоже, была полноценная гостиная, кухня, плюсом, спальня и ванная. – Я думал о том, чтобы переговорить с тобой, прежде, чем мы начнем, — буднично предложил Чонин, и Феликс был действительно рад предоставленной возможности. Он планировал спросить и нервничал из-за этого, впрочем, также, как и из-за всего остального. — Да, это было бы… я бы предпочел так и сделать, — нерешительно сказал он. Чонин рассматривал его. — Ты нервничаешь? — мягко спросил он и Феликс грустно улыбнулся, так легко расшифровав свой ответ: — Хм, да, немного, — скорее очень сильно, но у него были сомнения, стоит ли так открыто делиться своими чувствами. — Тогда мне придётся сделать так, чтобы ты чувствовал себя в безопасности и расслабленно, — с энтузиазмом сказал Чонин, словно с нетерпением ждал возможности успокоить Феликса. Он взял Феликса за руку, и Феликс впервые заметил, насколько они большие по сравнению с его собственными крошечными. Чонин повёл их в свою спальню, снял с плеч сумку Феликса и молча поставил её на пол рядом с кроватью. Он сел на кровать и повёл Феликса за собой; они стояли лицом друг к другу и Чонин всё ещё держал его руку. — Мне нужно твое согласие, — начал он осмотрительно. — Если почувствуешь, что ты этого не хочешь — будь то прямо сейчас или через десять минут — я хочу, чтобы ты мне сказал, мы остановимся это будет нормально, — говорил он мягко, нежно, в то время как его тёмные глаза были устремлены на лицо Феликса. Феликс добросовестно кивнул. — Хорошо, — ответил он ровным голосом. Прямо сейчас он не чувствовал себя учителем или наставником. Всё совсем наоборот, и он удивился почему; тон, язык тела, почему-то в Чонине совсем не чувствовалось невинности, и он удивлялся — то ли Чонина было трудно прочитать, то ли Феликс просто предвзято судил о молодом человеке. — Я буду вести, — продолжил Чонин, наблюдая за реакцией Феликса, и Феликс почувствовал, что его прежние предположения рушатся. — Но в любой момент, если ты захочешь, чтобы я остановился, ты можешь использовать стоп-слово, которое ты выберешь. — Какое это будет слово, Феликс? — спросил Чонин, а Феликс всё ещё пытался осознать, зачем ему вообще нужно стоп-слово. Неужели он, сам того не зная, подписывался на секс с рабством? — Это будет слово "кекс", — раз ему пришлось выбирать, он выбрал. — Можешь рассказать, что ты задумал на сегодня? — спросил он, чувствуя, как сердце колотится в груди. Чонин взглянул на Феликса и продолжил: — Ничего экстремального, не волнуйся; я прошу стоп-слово, потому что мне нравится быть главным, но я также хочу уважать твои границы, — его голос был очень спокойным, очень мягким. Он поднял взгляд на Феликса и продолжил: — Я буду касаться тебя, целовать, растяну пальцами, отсосу, а потом трахну тебя. Именно в таком порядке. Тебе не будет больно ни при каких обстоятельствах, — он произнес эти слова совершенно спокойно, словно много думал об этом и у него был чётко продуманный план. В то время как Феликс почувствовал одновременно страх и возбуждение от его заявления, Чонин продолжал: — Я, конечно, воспользуюсь смазкой и презервативом, но если ты с чем-то из этого не согласен, ты можешь просто сказать мне об этом, и я не буду продолжать. Это было… странно организовано в плане сексуальных контактов. Он никогда раньше не занимался сексом по сценарию. Он обнаружил, что ему это нравится, учитывая текущую ситуацию. При таком количестве неизвестного, хотя бы знание того, как всё пройдёт, успокаивало. — Я согласен с твоим планом, — произнес Феликс голосом, который прозвучал тише, чем он намеревался. Его нервозность переросла во что-то совершенно иное, во что-то горячее и нетерпеливое, чему он пока не мог дать названия. Чонин потянулся, достал из прикроватной тумбочки смазку и презерватив и положил их на покрывало. Он снова сел на кровать лицом к Феликсу и сказал: — Иди сюда, — указывая на свои колени. Феликс нерешительно посмотрел на него, прежде чем поддаться уговорам; он забрался к нему на колени и сел верхом. — Ты всё ещё нервничаешь? — спросил Чонин и его широкие руки нежно коснулись его талии поверх толстовки, а затем мягко заскользили вверх и вниз по спине. Тем временем ладони Феликса легли на бицепсы Чонина и мышцы под ними оказались на удивление твёрдыми. Эта близость была одновременно и успокаивающей, и очень полезной для уже натянутых нервов Феликса. — Да, немного. — Что заставляет тебя нервничать? — тихо спросил молодой человек, изучая его лицо. Феликс прикусил губу. — Я не привык к близости с человеком, которого не знаю. Чонин понимающе кивнул. — Не волнуйся, я позабочусь о тебе. Его руки опускались всё ниже и ниже, пока молодой человек не схватил Феликса за задницу, а затем прижал его к себе так близко, что они оказались вплотную друг к другу. Губы Чонина медленно коснулись его губ, и тогда Феликс закрыл глаза и вздохнул. Было странно насколько их предыдущая поза была такой напряжённой, а эта — настолько расслабляющей. Тепло, исходящее от Чонина, успокаивало его; закрытые глаза помогали ему сосредоточиться на тёплых ладонях, скользнувших под рубашку и теперь касавшихся его кожи. Поцелуй Чонина не был ни поспешным, ни жадным; он медленно вникал в него; он вкушал Феликса, а Феликс позволял ему пробовать себя, ведь всё происходящее ощущалось как "слишком", а ему всё ещё было трудно справиться с нервами. Он отстранённо подумал, не это ли имел ввиду Чонин, когда говорил, что хочет дать ему почувствовать себя в безопасности? Его руки так сильно массировали кожу Феликса, что его напряжённое тело постепенно расслаблялось. Поцелуи на губах перешли в поцелуи на челюсти и шее. Это ощущение заставило мозг Феликса постепенно отключиться и перестать всё обдумывать и анализировать. Он переключился с мыслей о размерах комнаты и запахе в квартире на ощущение губ на шее, от которых по коже бежали мурашки, и больших, сильных рук, сжимающих его ягодицы, от которых ему было так приятно, что он фактически стал совершенно податливым в объятиях молодого человека. — Ты справляешься так хорошо, малыш, — прошептал Чонин ему на ухо, и частичка Феликса растаяла от этой похвалы. Он чувствовал себя счастливым и гордым, сам не зная почему. Однако другая часть его отказывалась полностью сдаваться, ведь он находился в незнакомой обстановке и всё ещё нуждался в здравом уме. Он знал, что Чонин собирается снять толстовку, прежде чем молодой человек сделал это, поскольку его руки перестали касаться Феликса, чтобы схватить её за край. Феликс послушно поднял руки, чтобы помочь, и в итоге обнажил верхнюю часть тела. Однако ему не было холодно, поскольку в комнате было достаточно тепло, а те самые горячие ладони с непоколебимым терпением и усердием исследовали его тело. Поцелуи на шее приблизились к ушам и Феликс вздрогнул, когда дыхание Чонина пощекотало мочку его уха. Мурашки побежали по всему телу, когда большие пальцы Чонина нашли его затвердевшие соски и начали нежно поглаживать их круговыми движениями, одновременно облизывая мочку уха Феликса. Все его тело воспламенилось, дыхание сбилось. Он почувствовал, как член в джинсах начал твердеть, но не мог заставить себя беспокоиться, потому что Чонин продолжал, а Феликс теперь понимал, что это сочетание сводит его с ума. Он тяжело дышал, губы были полуоткрыты, а глаза закрыты, очень близко к становлению в стонущую массу на коленях незнакомца. Где-то в глубине его сознания царило полное недоумение от того, что молодой человек, которого он раньше считал девственником, играет на нем, словно на тонко настроенном инструменте. Чонин продолжал медленно, поглаживая соски и облизывая его чувствительную мочку, пока Феликс был совершенно неподвижен, слегка дрожал и пытался не развалиться окончательно. Руки Чонина покинули грудь, чтобы обхватить его талию и поддержали шею, а затем наклонились в сторону, пока Феликс не оказался на спине, а Чонин не устроился между его раздвинутых бедер. — Как ты себя чувствуешь, Феликс? — тихо спросил Чонин, а затем лизнул правый сосок Феликса, отчего по его животу пробежали искры возбуждения. — Хорошо, — ответил он с придыханием. — Мне это нравится. Чонин что-то напевал и поменял сосок: — Всё ещё нервничаешь? Нервничал ли он все еще? Феликс уже забыл об этом... — Едва ли, нет. Чонин улыбнулся и медленно, но крепко поцеловал его по-французски. — Можно снять с тебя оставшуюся одежду, малыш? — спросил он, его губы оставались в миллиметрах от губ Феликса. Его левая рука касалась груди Феликса, время от времени поглаживая соски и поддерживая возбуждение. Он сглотнул и кивнул. — Да. Молодой человек отодвинулся достаточно, чтобы стянуть с Феликса джинсы, боксеры и носки, и тут же занял свое место между раздвинутыми ногами учителя. Он наклонился, коснулся губами губ Феликса и прошептал: — О, ты просто потрясающий. Феликс покраснел и хотел смутиться, но это чувство было погребено под волной возбуждения, когда Чонин снова лизнул его сосок, пока его левая рука играла с другим. Его твёрдый член дёрнулся между их телами, и Чонин добавил: — Ты так отзывчив, малыш, это потрясающе, — благоговейным голосом, который ещё больше отключил мозг Феликса. Каждое прикосновение посылало жаркие импульсы к животу, и через несколько минут этих ласк Феликс дрожал и сдерживал стоны, пока его пальцы перебирали волосы Чонина, пытаясь удержаться на чём-то реальном. Чонин быстро прервался, схватив смазку, выдавил немного на пальцы правой руки и просунул её между раздвинутых ног Феликса. Смазка была прохладной, когда коснулась кожи Феликса, но это ощущение длилось недолго, потому что два пальца скользнули в его тело, и глубина их проникновения оказалась гораздо глубже, чем его собственные, когда он мастурбировал. Он подумал о размере рук молодого человека, о длине его пальцев, и понял, что большие руки Чонина могут оказаться интересным приобретением для этой части секса. И он был прав. Чонин успешно нашёл простату и мастерски начал водить по ней круговыми движениями, пока язык молодого человека всё ещё облизывал сосок. Феликс чувствовал в животе искры возбуждения, когда молодой человек покусывал твёрдый бугорок; он громко застонал. Он не смог сдержаться, когда его бёдра сами задергались, а живот полностью ощутил тепло и пульсацию. — Как тебе, малыш? Тебе нравится? — тихо проговорил молодой человек, касаясь губами плоти Феликса. Феликс дрожащим голосом произнес "а" и это прозвучало так же возбужденно, как и он. Пальцы Чонина двигались внутри него, заставляя его чувствовать себя одурманенным от возбуждения. — Скажи мне, если ты близок к тому, чтобы кончить, хорошо? — шёпотом спросил Чонин, пронзив туман возбуждения, окутывавший Феликса. — Я пока не хочу, чтобы ты кончал, малыш. Феликс сглотнул и кивнул. — Хорошо, — дрожащим голосом произнес он и снова потерял голос, когда рот Чонина нашел другой его сосок и продолжил нежно лизать и покусывать его, в то время как его пальцы так непрерывно ласкали его простату, что Феликс осознал, что он шире раздвинул ноги, чтобы предоставить своему любовнику больше доступа. Он не удивился, заметив, что его член капает ему на живот, хотя его ни разу не трогали. Разве Чонин не говорил что-то о том, чтобы отсосать ему? Третий палец скользнул внутрь и растяжение легко ускользнуло от внимания, когда трение возобновилось, сопровождаемое облизыванием и покусыванием. Феликс был задыхающейся, текущей массой, пока Чонин не спеша полностью его разрушал, постоянно удерживая на грани оргазма, которого он не мог достичь. Губы нашли его собственные, пока пальцы безжалостно скользили по его телу. Феликс пытался удержать поцелуй, но ему это давалось с трудом. Он приоткрыл губы, впуская горячий язык любовника, а Чонин продолжал трахать его пальцами так искусно, что живот Феликса горел в предвкушении кульминации, он был так близок к развязке, но пока еще не мог достигнуть ее. Медленно Чонин опустился, пока его лицо не оказалось над текущим членом Феликса; язык молодого человека один раз прошелся по его кончику, и глаза Феликса распахнулись, о, он был так близко! Когда губы Чонина обхватили кончик его члена, а язык коснулся его в медленном поглаживании, пока губы ласкали кожу вокруг, оргазм Феликса начал нарастать и опасно пульсировать. — Я сейчас кончу, — произнёс он дрожащим голосом. Прямо сейчас он был на грани, его мышцы напрягались в предвкушении; ещё капелька и он бы испытал такой оргазм, что ему показалось, будто он вот-вот потеряет сознание, но Чонин отстранился. — Я собирался отсосать твой милый член, но ты и так близок, не так ли? — тихо проговорил Чонин, глядя на Феликса. Феликс энергично кивнул, лишь наполовину понимая, о чём идёт речь. — Тогда меня устроят лёгкие полизывания, — сказал молодой человек почти печальным голосом. — Скажи мне, прежде чем кончишь, хорошо? Я позволю тебе кончить позже, когда буду тебя трахать, хорошо, малыш? Феликс снова кивнул, потому что пальцы внутри не останавливались, и сразу после того, как он произнес слово "малыш", Чонин снова медленно облизал красный кончик его члена, посылая новую волну почти кульминационного момента по всему телу Феликса. Его тело напряглось, а ноги раздвинулись шире просто потому, что ему так сильно хотелось кончить. — Твои синие волосы так красиво раскиданы на подушке, — небрежно проговорил молодой человек, а затем взял кончик члена Феликса в тёплый рот и пососал его, отчего тот почти дошёл до исступления. Он задрожал, его тело сокращалось и расслаблялось. — Мне нравится, насколько ты отзывчив на всё, это так возбуждает, — продолжил он, прежде чем пососать кончик члена Феликса и снова отпустить. В этот момент Феликс громко дышал. Ему хватило бы всего лишь двух лёгких лизов, чтобы он разбился вдребезги, и он знал, что Чонин это понимает. Молодой человек так точно читал его, что это было одновременно впечатляюще и ошеломляюще. — Ты издаёшь самые сексуальные звуки, когда вот-вот кончишь; должен сказать, это просто музыка для моих ушей, — сказал молодой человек и Феликс отстранённо заметил, что он действительно издаёт тихие, жаждущие звуки. Как он мог этого не заметить? Губы снова обхватили его член и горячий язык скользнул по его кончику, медленно лизнув, после чего он окончательно отключился. Его спина выгнулась, и на этот раз он действительно услышал собственный стон. Когда Чонин аккуратно вытащил из него пальцы, Феликс успел многое обдумать, чтобы оценить, как молодой человек помог ему почувствовать себя в полной безопасности, полностью расслабившись на кровати. Его разум все еще был в тумане похоти и на краю оргазма, пока он наблюдал, как Чонин снимает рубашку, штаны и боксеры. Юноша был в хорошей форме, что Феликсу очень понравилось. Он изучал телосложение Чонина, пока он натягивал презерватив и щедро смазывал свой член. — Я буду двигаться медленно, малыш. Дай мне знать, если будет больно и тебе понадобится время, чтобы привыкнуть, хорошо? — сказал он, нежно взяв Феликса за правую ногу и подняв её на свое левое плечо, а правую руку просунув под левую ногу Феликса. Затем он подвёл свой член к Феликсу и посмотрел ему в глаза. Он ждал. Феликс кивнул и только тогда Чонин медленно ввел свой член в его возбужденное и смазанное тело. Одного лишь скольжения внутрь было достаточно, чтобы Феликс снова потерял рассудок; он запрокинул голову и даже не пытался сдержать короткий стон. Сильные руки Чонина схватили его за ягодицы и прижали их друг к другу, пока Феликс не почувствовал кожей яички любовника. Феликс задрожал при первом же толчке, а когда Чонин осторожно согнул его пополам, чтобы правой рукой коснуться сосков, Феликс потерял всякую связь с реальностью. Каждое покачивание бедер любовника отдавалось в животе пульсирующим жаром, и оргазм, а приближение кульминации, вокруг которой Феликс кружил так долго, вернулось в полную силу и снова нарастало. Чонин трахал его чуть сильнее, чем раньше, и эти толчки в сочетании с прикосновением к его соскам были просто потрясающими; это посылало искры возбуждения прямо к его истекающему члену. Занятия йогой Феликса принесли свои плоды, когда Чонин наклонился вниз и соединил их губы в глубоком французском поцелуе, в то время как бедра молодого человека продолжали медленно и глубоко трахать его. — Теперь можешь кончать, — хрипло прошептал Чонин прямо ему в левое ухо, прежде чем лизнул мочку, отчего по его животу снова пробежали искры. Феликс дрожал всем телом и был так близок к тому, чтобы кончить, что больше не мог думать. Ещё одно лизание в ухо и большой палец Чонина на соске, в сочетании с членом любовника, прижимающимся к его распухшей простате, заставили жар внутри подняться ещё сильнее. Чонин снова поднялся и обхватил горячей рукой его ствол; он медленно поглаживал его, одновременно глубоко трахая, и оргазм Феликса взорвался вспышкой, от которой у него перехватило дыхание. Ощущение охватило все, словно пламя, затуманившее его мысли. Он парил в экстазе, пока оргазм бурно и мощно пульсировал во всем его теле. Он почувствовал, как Чонин прижался к нему и поцеловал в висок; он услышал довольный шёпот: — Хороший малыш, — и Феликс почувствовал себя счастливым, пока его оргазм не превратился в послевкусие, оставившее его податливым и легкомысленным. Он наклонил голову к Чонину и коснулся щекой шеи любовника, пока тот продолжал трахать его до самого пика. Феликс почувствовал красноречивые подергивания члена своего любовника, когда Чонин кончил, и когда мужчина поцеловал его в губы и простонал "Красавчик", что-то внутри затрепетало и замурлыкало от удовлетворения. Чонин продолжал нежно целовать его в губы, щеки, нос, челюсть и шею, а Феликс лениво позволял ласкать себя, все еще паря в облаке послеоргазменного наслаждения. Чонин медленно вышел из него и выбросил презерватив, прежде чем вытереть всю грудь Феликса холодными салфетками, которые он достал из ящика. — Примешь со мной душ, детка? — мягко предложил он и Феликс устало последовал за ним, теперь стресс всего дня полностью обрушился на него. В душе Чонин постоянно трогал его: его талию, его задницу, его плечи; молодой человек осыпал его поцелуями, и Феликс всё это время чувствовал себя спокойно. — Ты был великолепен, Феликс, тебе понравилось? — прошептал Чонин, уткнувшись ему в шею, и Феликс улыбнулся. — Мне действительно понравилось, — ответил он глубоким, довольным голосом. — Я рад, — ответил Чонин с улыбкой. — Мне удалось заставить тебя чувствовать себя в безопасности? — спросил он, изучая лицо Феликса. Ему пришлось улыбнуться, потому что он именно это и сделал. — Удалось, — мягко признал он. — Хорошо. Хочешь повторить это завтра? — предложил Чонин, массируя руками задницу Феликса, отчего тот чуть не застонал от расслабляющего ощущения. — Да, — только и сказал он, прежде чем Чонин выключил воду. Они вытерлись, но не стали одеваться. Чонин отвел их обратно в спальню, где стянул с кровати покрывало и лег, медленно притягивая к себе Феликса, прижавшегося к его груди. Молодой человек обнял его, и Феликсу показалось, что матрас вот-вот его поглотит. — Ты всё ещё нервничаешь, Феликс? — спросил он, и Феликс понял, что это не так. — Нет, — лениво ответил он и получил в ответ поцелуй в висок. — Я заведу будильник на шесть утра, — прошептал Чонин. — Ты не против? Феликс что-то напевал и кивнул, он тихо пробормотал "да" и почувствовал улыбку Чонина на своей шее. Тёплое тело любовника, прижавшееся к нему, успокаивало, и Феликс сонно закрыл глаза. Он уснул, ощутив, как правая рука Чонина обнимает его за талию, а другая под шеей.