Семь дней. (7 days)

День Феликса в качестве школьного учителя проходил на удивление хорошо. Он был расслаблен и бодр, как обычно, когда учил малышей; как только распорядок дня был урегулирован с детьми, ему было очень легко влиться в привычный график и продолжить занятия с классом. Более того, он ощущал это глубокое, пронизывающее спокойствие и, казалось, знал, почему. Накануне он проспал восемь часов подряд, прижавшись к Чонину – совершенно незнакомому человеку, который буквально вскружил ему голову. Он всё ещё с трудом верил в способность этого молодого человека… фактически разбить Феликса на кусочки, а потом собрать его обратно. Юноша действительно удивил его и Феликс понял, что его вообще нечему учить. Чонину, казалось, нравилось контролировать ситуацию и держать Феликса на грани оргазма, что, как обнаружил Феликс, ему безумно нравилось. Хотя он и не ожидал от Чонина более доминирующей наклонности, он не мог сказать, что был полностью ошеломлен этим открытием; теперь он понимал уверенность в себе и спокойствие, которые исходили от этого молодого человека; Чонину нравилось быть главным и он искусно излучал свою уверенность, несмотря на то, что был одарен самым милым детским личиком в этой части города. Тем не менее, Феликс ощущал преимущества прошлой ночи весь день. Он чувствовал себя бодрым после ночи глубокого сна, которой предшествовал вечер интенсивного расслабления, вызванного гормональным всплеском, подаренным самим Чонином. Оглядываясь назад, Феликс поразился тому, как быстро его нервы расслабились, стоило молодому человеку начать прикасаться к нему, и подумал, не связано ли это как-то со спокойным и успокаивающим нравом его любовника. Несмотря на то, что Чонин был ужасно милым внешне, он обладал успокаивающей и надежной аурой, которая окутывала Феликса, словно теплый кокон безопасности. Он полностью отдался этому и в глубине души с нетерпением ждал возможности повторить это сегодня вечером. Однако другая его часть немного нервничала. Неизвестность того, что ждёт его сегодня вечером, таилась где-то в глубине сознания, и постепенно он чувствовал, как эта изматывающая тревога начинает нарастать. Несмотря на нарастающий стресс, день пролетел очень быстро; будучи учителем, у него не было ни минуты покоя. Его дни были полны интересных и ярких приключений с классом исследователей. Феликс преуспел в обучении своих детенышей новому и интересному, а благодаря любви к своей работе дни пролетали для него незаметно. Он пошёл домой усталый, но довольный проведенным днем и успехами своих учеников. Тени предыдущих событий настигли его, когда он возвращался домой. Когда он переходил улицу, на которой вчера его чуть не убили, он с трудом мог поверить, что с момента происшествия прошел всего лишь день. Придя в квартиру, он приготовил себе много еды, ведь следующие несколько дней обещали быть более загруженными, чем обычно, а затем снова собрал себе вещи для ночевки. Он вспомнил, что накануне вечером совершенно не собирался там ночевать, но в итоге решился на это из-за полного изнеможения после того, как Чонин вытрахал его. Он снова направился к квартире Чонина и по дороге его охватила сильная нервозность. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове снова проносились безумные сценарии; что, если Чонин захочет попробовать что-нибудь пожестче, а Феликс будет угнетен? Что, если он не прислушается к возражениям Феликса? Его богатое воображение изо всех сил старалось напугать его до смерти. Прогулка была короткой; пять минут, и на этот раз, его попросили прибыть ровно в семь. Чонин сказал, что по прибытии его будет ждать ванна, поэтому Феликс не стал принимать душ. Однако он переоделся, поскольку обучение детей обычно было грязной работой. Феликс снова позвонил в домофон на двери, и через несколько секунд его впустили; он поднялся по лестнице на второй этаж, где Чонин вновь ждал его. — Привет, Феликс, — тепло произнес молодой человек с милой улыбкой на лице. Узел напряжения в животе рассеялся при виде его светлого лица. — Привет, — сказал он легкомысленно, пытаясь скрыть тот факт, что нервы заставляли его быть немного более напряженным, чем ему хотелось бы в данный момент. Оказавшись внутри, Чонин вежливо снял сумку с его плеча и положил её на пол. — Как прошёл твой день? — непринужденно поинтересовался молодой человек и Феликс улыбнулся в ответ. — Хорошо, все прошло вполне хорошо, у нас с детьми хороший распорядок дня, в этот период учебного года очень легко поддаться ему, а как насчёт тебя? — затем Феликс нахмурился. — Я не знаю, чем ты занимаешься…, — осознал он вслух. Чонин усмехнулся. — Ты, наверное, о многом думал, — поддразнил он. — Я инженер-электронщик; я работаю в Samsung, — быстро объяснил он. — И мой день прошёл очень хорошо; хотя не буду лгать, это потому, что вчерашний вечер был потрясающим и я с нетерпением ждал сегодняшнего, — восторженно сказал он и Феликс снова был поражён двумя сторонами Чонина. Как и было обещано, его ждала ванна, полная воды и пены с ароматом лаванды и Феликс был смущён, заметив, что Чонин разделся вместе с ним. Он быстро устроился в ванне и понял, что Чонин направляется в душ. Молодой человек выглядел растрепанным. — Ты занимался спортом? — спросил Феликс из ванной, наблюдая за Чонином. Его мускулы были очень рельефными и он выглядел накачанным; Феликс бесстыдно пожирал его взглядом, нежась в ароматной ванне. — Да, у меня черный пояс по карате, — тихо объяснил он, входя в душ, и брови Феликса поднялись; ладно, он был впечатлен. Это было горячо. Он подождал, пока Чонин вымоется, чтобы выйти из-под горячей воды и они оба вытерлись вместе. Это было странно по-домашнему, но Чонин, казалось, ничуть не возражал, поэтому Феликс не придавал особого значения интимности происходящего, особенно учитывая то, что они собирались сделать, что бы это ни было. Нервы Феликса постепенно успокаивались, однако все еще оставалось некоторое остаточное напряжение, которое не отпускало полностью. Оказавшись в спальне Чонина, молодой человек открыл шкаф и вытащил что-то похожее на низкий стульчик, на котором висели два широких тканевых ремня; он также достал запасное одеяло и положил его на покрывало. Молодой человек поставил стульчик на кровать, рядом с подушками, и, поглаживая тканевые ремни сиденья, посмотрел на Феликса. — Положи сюда свою прелестную попку, малыш. Лицом ко мне, пожалуйста, — Феликс повиновался и забрался на кровать; он поднял правую ногу, чтобы сесть на ремни, согнув колени по обе стороны, лицом к Чонину. Ткань разошлась так далеко, что Феликс увидел, что его яйца и задница полностью открыты, и задумался, не для этого ли изначально и предназначен этот стул. Он покраснел от того, что оказался таким обнаженным. Напряжение не помогало; ему хотелось прикрыться, когда прохладный воздух комнаты коснулся его задницы и яиц. Его партнер забрался на кровать и подполз к нему на четвереньках, напоминая тигра, охотящегося за добычей. Его плечи были рельефными, а руки сильными и жилистыми. Феликс почувствовал, как что-то теплое добавилось к пульсации комка нервов в животе. Чонин опустился на колени прямо перед ним. — Как и вчера, я хочу, чтобы ты сказал мне, прежде чем кончишь, хорошо? — сказал Чонин, нежно целуя Феликса в губы. — Ты кончишь, но в конце, когда я буду тебя трахать, хорошо? — ещё один поцелуй, на этот раз с языком и Феликс уже был спокойнее. Что-то внутри потеплело от этих слов; он всё ещё волновался, но было что-то ещё; он ждал этого с нетерпением. Он кивнул, приоткрыв рот; сердце его забилось от предвкушения. – Хочешь узнать, что мы планируем на вечер, малыш? — ласково спросил Чонин и Феликс снова поразился двойственности этого мальчишки. У него было лицо лисоподобного хитрого эльфа, и, кроме того, он обладал чёрным поясом по карате и обожал доминировать над своими сексуальными партнерами. Феликс недоумевал, как кто-то может с такой легкостью скрывать в себе все это. — Да, — ответил Феликс. Это знание придавало ему больше уверенности и помогало наслаждаться этим в полной мере. — Я собираюсь вылизать твою прелестную попку и приласкать твой член, — он поцеловал Феликса в нос, затем в губы. Он просунул язык ему в рот и подумал, не является ли это превью того, что там должно произойти. Он надеялся, что да. Одна только мысль об этом возбуждала его. — А потом я заткну тебя милой маленькой пробкой, пока буду ласкать тебя всего. Кто знает, может, найду ещё одну твою эрогенную зону, — лукаво сказал он. Насколько Феликсу было известно, других точек у него не было, но он промолчал. Мочки ушей стали для него открытием, так что, возможно, он не так хорошо себя знал, как ему казалось. — Когда ты будешь бессвязно лепетать от удовольствия, я буду трахать тебя медленно и глубоко, пока ты не кончишь прямо мне на пальцы, — выпалил Чонин и от одних только этих слов член Феликса затвердел. — Есть вопросы или возражения? — спрашивает Чонин, облизывая правый сосок Феликса, отчего тот затвердевает и по его животу пробегают легкие волны. Феликс сглотнул и облизал губы. — Нет, — ответил он с лёгким придыханием. Чёрт возьми, он уже немного плыл, а половой акт еще даже не начался! — Какое стоп-слово, детка? — спросил молодой человек и Феликс быстро ответил: — Кекс. — Хороший малыш, — эти слова были произнесены с такой нежностью, что Феликсу почти захотелось потереться лицом о шею молодого человека. Он вздрогнул, когда горячая ладонь Чонина обхватила его член, сжала и сделала несколько толчков. — Переживаешь? — спросил его любовник, нежно поглаживая его член и покусывая правое ухо. Феликсу пришлось выпутаться из оцепенения, которое постепенно охватило его разум. — Хм, сначала да, но чем больше я понимаю, к чему всё идет, тем меньше нервничаю. Мне помогает, когда ты ко мне прикасаешься, — честно ответил он, закрыв глаза. Чонин промурлыкал: — Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы ты хорошо провел время и чувствовал себя в безопасности, детка, — сказал он хриплым голосом, который показался Феликсу ласковым. Вызвав искры в паху Феликса, Чонин лёг на спину и просунул голову под стул. С помощью рук он расположился сам, затем Феликса, пока учитель не почувствовал, как горячий язык коснулся его обода. О, он слышал об этом раньше, но никто никогда не делал с ним ничего подобного. У Феликса чуть не произошло короткое замыкание в мозгу, когда язык Чонина беспрестанно облизнул его край. Нежность чувствительной кожи сводила с ума, а ощущения были настолько новыми, что он был ошеломлён и едва понимал, как обрабатывать сигналы, поступающие в мозг. Чонин нежно обхватил рукой его колени и начал лениво поглаживать член. Когда язык Чонина скользнул внутрь, все тело Феликса напряглось и расслабилось. Он откинул назад голову от потрясающих ощущений. Его озадачивало, как быстро Чонин сумел так тонко погрузить его в состояние, где он мог просто расслабиться и забыть обо всём. Ни одна клеточка его тела больше не была напряжена; всё его существо было сосредоточено на языке, который исследовал его самым интимным образом. Чонин следовал случайному ритму, который Феликс не мог предсказать. Он несколько раз лизнул край его члена, затем робко погружал язык внутрь, прежде чем полностью ввести его внутрь Феликса и задержать там на некоторое время, двигая им вперёд и назад. Эта часть, трах языком, сводила Феликса с ума. Он изо всех сил старался оставаться неподвижным и не трахать себя горячим языком, и ему пришлось держаться за каркас низкого секс-кресла, чтобы не пошевелиться. Всё это время Чонин неотрывно поглаживал его член, попеременно сжимая ствол и двигаясь по мягкой коже вверх и вниз, а также просто потирая большим пальцем головку, пока там не начал образовываться предэякулят. Одна рука Чонина легла на его яички и начала нежно массировать их, в то время как его язык продолжал дразнить его, а другая рука сводила его с ума медленными и нерегулярными движениями. Феликс был уверен в том, что молодой человек намеренно поддерживал нерегулярный, рваный ритм, чтобы сделать подъем еще более напряженным для Феликса. Еще вчера он узнал, что Чонин отлично держит ритм в своих движениях; это он держал Феликса на грани и намеренно сбивал с пути к оргазму. Это сводило Феликса с ума и ему хотелось полностью погрузиться в это чувство. Он полностью отпустил себя и позволил себе наслаждаться ласками, ничего не ожидая. Просто чувствуя и принимая все, что предлагал Чонин, в любом порядке и сочетании, в которых хотел молодой человек. Мозг Феликса плавал в коктейле гормонов, стремительно захлестнувших его организм и овладевших им; его даже не пугала скорость, с которой он разрушил все свои стены в присутствии молодого человека. Он уже чувствовал себя достаточно комфортно и в безопасности, чтобы отдаться волнам медленно нарастающего оргазма. Язык Чонина описывал круги по ободу его дырочки, пока левая рука осторожно массировала яички. Правая рука обхватывала головку члена и медленно растирала его смазкой, делая его скользким, горячим и чувствительным. Когда язык Чонина снова вошёл в него, Феликс почувствовал, как волны жара усиливаются и нарастают. — Чонин, я сейчас кончу, — дрожащим голосом прошептал он и тут же рука исчезла с его члена, а Феликс почувствовал, как волны приближающегося оргазма стихли. Вместо того, чтобы коснуться члена, Чонин схватил его бедра и начал нежно покачивать ими, пока Феликс не начал трахать себя языком, двигаясь не спеша, маленькими движениями, насколько позволяла поза. Лёгкие толчки языка его партнёра в сочетании с легкими движениями бёдер приблизили его к оргазму, но Феликс знал, что без прикосновения к члену он не кончит так быстро. Впрочем, его это вполне устраивало, потому что Чонин ласкал его самыми восхитительными способами, какие только можно вообразить. Феликс ничуть не жаловался; напротив, он наслаждался этим. Всё тело Феликса дрожало, но его не волновало это всепоглощающее чувство; ему действительно нравилось ощущение парения, которое возникало, когда он отпускал всё и отдавал контроль Чонину. Язык снова нежно облизывал и скользил по его телу, прежде чем полностью войти в него. Чонин проделал это ещё несколько раз, прежде чем вновь медленно обхватить член Феликса своей горячей ладонью. Он хотел бы сказать, что ему потребовалось некоторое время, чтобы снова достичь кульминации, но это было совсем не так. Несколько медленных толчков и проникновение языка Чонина, превратили его в задыхающуюся массу, с капающей на пальцы Чонина слизью. – Чонин..., — дрожащим голосом предупредил он, и молодой человек тут же снова отпустил его член, чтобы вместо этого схватить его за бедро и сжать. Странно, как мозг Феликса решил, что он был хорошим малышом для Чонина. Свободной рукой Чонин поглаживал его бок, пока не достиг правого соска Феликса. Он ахнул, когда любовник начал нежно играть с ним и новые искры добавились к его и без того непреодолимому возбуждению. Его бедра возобновили медленное движение, пока Феликс, пребывая в состоянии легкого возбуждения, пытался дольше удержаться на грани. В следующий раз, когда Чонин снова переключился на его член, Феликс был так возбужден, что ему понадобился лишь один толчок языка любовника, чтобы снова прошептать его имя. Когда Чонин выскользнул из-под него и вытер лицо предплечьем, голова Феликса шла кругом от возбуждения и он едва успел заметить, как молодой человек вытащил что-то из ящика слева от него. Чонин наклонился к нему и лизнул левый сосок; горячая ладонь на его члене заставила его снова запульсировать. Чонин смазал пробку, которую Феликс едва видел; он почувствовал, как ее мягкая прохлада коснулась его края, и игрушка вошла в его возбужденное тело, в то время как язык облизывал мочку его левого уха, а большой палец медленно описывал круг на влажной головке его члена. Даже малейшего прикосновения к члену было достаточно, чтобы вернуть его в почти безумное состояние. Чонин включил игрушку, и она начала вибрировать внутри него. Тело Феликса слегка задрожало в ответ на такую новую стимуляцию. Затем теплые ладони Чонина легли ему на грудь, играя с сосками, а язык юноши облизывал мочку уха, вызывая дрожь по всему телу. Мышцы попеременно сокращались и расслаблялись; Феликс стонал и задыхался, пытаясь кончить, но никак не мог достичь пика, потому что его член совсем не трогали. Горячая ладонь Чонина едва коснулась кончика его члена, и Феликс испуганно вскрикнул: — Ах! — потому что сейчас слова были просто невыносимы. Рука любовника продолжила путь к его яйцам, по бедру, а затем снова к соскам. — М-м-м, такой чувствительный и отзывчивый, — прошептал Чонин ему на ухо тоном, который Феликс мог бы принять за гордость, если бы не был совершенно ошеломлён всем происходящим. У Феликса кружилась голова, пока Чонин продолжал его трогать и практически доводил его до оргазма. В этот момент Феликс был совершенно податлив, он просто наслаждался прикосновениями и позволял себе плыть по волнам ощущений, которые ему передавали. Чонин что-то прошептал ему на ухо, обдав его горячим дыханием и Феликс ощутил только последовавшую за этим дрожь и сокращение мышц. Он услышал, как Чонин тихо усмехнулся. — Ты слушаешь, малыш? — и Феликс вынырнул из тумана, чтобы сосредоточить свой взгляд на Чонине, но тут горячая ладонь молодого человека обхватила его член, и он снова оказался на грани. Чонин снова заговорил, короткой фразой, которая закончилась тем, что он лизнул языком мочку уха Феликса, отчего всё тело задрожало. Где-то в глубине души он понимал, что Чонин обращается к нему, но с трудом поспевал за речью. — …что? — спросил он тихим, дрожащим голосом. Чонин подвинулся, пока не оказался к нему лицом, обе его руки лежали на груди Феликса, нежно играя с твердыми бугорками его сосков. — Я спросил, как ты думаешь, я смогу лизать твой член, не заставив тебя кончить? Феликс тяжело вздохнул. Он сильно в этом сомневался и не мог сосредоточиться, чтобы ответить. — Давайте попробуем, — смело предложил Чонин. — Скажи мне остановиться, если ты будешь слишком близко, хорошо? Феликс кивнул. Чонин немного отодвинулся, а затем наклонился вперед, оказавшись лицом к члену Феликса. У него перехватило дыхание, когда он почувствовал, как горячий рот обхватил его головку, и он чуть не потерял рассудок, когда горячий язык любовника начал ласкать головку. Раз, два... — Остановись, — выдохнул он, тяжело дыша и дрожа. Он увидел под собой левую руку Чонина, и по движению его плеча ему показалось, что молодой человек гладит свой собственный член, дразня Феликса, пока последняя клетка его мозга окончательно не отключилась. Чонин остановился на несколько секунд, затем сделал это еще раз, второй и снова остановился. И опять. И ещё раз. В этот момент Феликс издавал тихие бессвязные звуки, и ему было всё равно, он никогда в жизни не был так возбуждён; он чувствовал, будто медленно сгорает и это было так здорово, что он подсел на это чувство. Чонин осторожно вытащил вибропробку из напряжённого тела Феликса и нежно повел его за собой, пока тот не оказался на четвереньках на кровати. Феликс послушно последовал за ним, так как его разум едва работал. Он терпеливо ждал, пока Чонин наденет презерватив и смажет свой член. Он медленно вошел и растяжение не было болезненным, этого просто было много. Когда в него полностью вошли, Феликс почувствовал, как член его партнера прижимается к его простате, плотно и крепко обхватив ее, а глубокие толчки были такими приятными, что руки Феликса подогнулись, и он уткнулся лицом в матрас. – Ой, — удивленно воскликнул Чонин. — Ты в порядке, Феликс? — медленно спросил он, полностью останавливая движение. Его большие, горячие руки начали блуждать по спине, груди и бёдрам Феликса. — Да, я в порядке, все хорошо, — успокоил Феликс, уткнувшись лицом в одеяло; он почувствовал, как Чонин наклонился над ним, пока губы молодого человека не коснулись его шеи. — Ты хочешь остановиться? Это слишком? — прошептал он, прежде чем поцеловать Феликса в затылок. — Нет! — поспешно ответил Феликс и его глаза распахнулись. – Не останавливайся, — повторил он с нетерпением, которое он с трудом сдерживал. — Хочешь продолжить? — спросил его любовник, беззвучно целуя ухо Феликса, отчего по всему телу пробежала дрожь. — Да!, — нетерпеливо прошептал Феликс и его бедра начали двигаться сами собой, заставляя член любовника восхитительно скользить внутрь него. Он жалобно застонал. Бёдра Чонина снова задвигались, и кратковременное просветление Феликса рассеялось, когда рука молодого человека обхватила его член и начала очень медленно его гладить. — Ты можешь кончить в любой момент, малыш. Ты так хорошо справился, — прошептал он с благоговением в голосе. Его толчки были глубокими и размеренными, а горячая рука, обхватывающая член Феликса ощущалась идеально. Мысли Феликса снова закружились, пока он не превратился в пульсирующий клубок надвигающегося оргазма, к которому он так долго шел. Казалось, он уже столько раз был на грани этим вечером, и сейчас он снова парил, зная, что на этот раз достигнет вершины. Рука Чонина на его члене вызывала у него ощущение, будто его облизывает пламя; тепло и мягкость были несравненными, а его сверхчувствительная кожа всё это время жаждала столь продолжительного контакта. Тепло усиливалось и усиливалось, а его уже разогретое тело возобновило то, что его дразнило все это время. Первый взрыв заставил Феликса на мгновение забыть, как дышать, а следующая волна жара затуманила его разум. Затем наслаждение охватило всё и Феликс парил в экстазе, пульсирующем по всему телу и вызывающем одновременно головокружение и эйфорию. Его голова кружилась, когда он, возможно, испытал самый интенсивный оргазм в своей жизни, в то время как его любовник продолжал медленно и глубоко трахать его. Его мышцы попеременно сокращались и расслаблялись, и Феликс глубоко дышал через приоткрытые губы, пока волны удовольствия продолжали накатывать. Его оргазм постепенно угас и перешел в послевкусие, по своей интенсивности напоминавшее опьяняющий кайф. Расслабленное состояние, в которое он погрузился, было катарсическим и таким удивительным; ему нравилось ощущать член своего любовника внутри себя, пока Чонин гнался за собственным удовольствием в удовлетворённом теле Феликса, и он улыбался, когда чувствовал, как член Чонина дергается в его дырочке. Дыхание молодого человека перехватило и он немного сбился с ритма, достигая пика. После этого Чонин лениво начал целовать спину и плечи Феликса, всё ещё находясь под кайфом. Отдышавшись, он вытащил член из Феликса и Феликс полностью раскинул ноги, лёжа на боку, пока Чонин избавлялся от презерватива. Идея с дополнительным одеялом показалась ему просто гениальной, учитывая, что Феликс кончил на него. Его сперма покрыла бы все покрывало, если бы не эта дополнительная мера предосторожности. Он повернулся на спину и когда Чонин наклонился к нему, изучая его лицо, он мягко спросил: — Как ты себя чувствуешь, малыш? — Феликс почувствовал, что его конечности дрожат. — Хорошо, — улыбнулся он и слабо усмехнулся. — Лучше, чем хорошо, — добавил он для пущей уверенности. Правая рука Чонина нежно касалась его кожи. — Тебе понравилось? Я… твое тело достаточно легко прочесть, но я хочу убедиться, что твоей голове тоже понравилось, — спросил молодой человек, целуя ключицу Феликса. — Да, мне очень понравилось, — сказал Феликс и он понял, что именно это он и имел на все сто. На самом деле, он был бы не прочь повторить это снова и снова. Чонин улыбнулся. — Оставайся на месте, малыш, я пойду принесу мочалку и вытру тебя, хорошо? — Ага, конечно, — кивнул Феликс, опустив взгляд и увидев лужицу спермы на животе. Чонин встал и направился в ванную. Феликс услышал шум воды и решил, что молодой человек тоже моется: после всего, к чему он прикасался и пробовал сегодня вечером, мытье было своего рода необходимостью. Он вернулся, пахнущий мятой, с теплой мочалкой в ​​руках. Феликс хотел ее схватить, но Чонин одернул руку. — Я бы хотел сам, если ты не против, — предложил он, глядя на Феликса в ожидании подтверждения. Феликс кивнул и покраснел, так как парень рядом с ним вымыл его член, живот и задницу. Весь этот вечер, кажется, было для всего происходящего впервые был для этого первым —впервые римминг, впервые он чуть не потерял сознание от оргазма, впервые получил последующий уход. Чонин снова встал и убрал секс-кресло с кровати; затем он откинул покрывало и пригласил Феликса лечь, что тот и сделал, передвигаясь на слабых конечностях. Чонин укрыл его одеялом и Феликс на мгновение почувствовал себя ребенком; затем его любовник снял одеяло, полное спермы Феликса, и бросил его в корзину для белья рядом с низким деревянным комодом. Его партнёр скользнул к нему в постель и спросил: — Тебе завтра снова нужно вставать в шесть? — Феликс сонно кивнул – да, ему нужно вставать в шесть. Чонин, как и вчера, поставил будильник на телефоне и лёг на спину рядом с ним. Он просунул правую руку под талию Феликса и потянул учителя на себя, пока тот не оказался полулежащим на боку. Феликс переместился так, что его голова оказалась на груди Чонина. Он был совершенно расслаблен; ни один мускул в его теле не был напряжен. — Я был слишком жесток с тобой сегодня? — серьезно прошептал Чонин, поглаживая правой рукой ягодицы Феликса. — Нет, все в порядке. Я бы сказал тебе, если бы что-то было не так, — ответил Феликс и был благодарен за то, с какой легкостью они это обсуждали. — Тебе нравится, когда тебя держат на грани, — произнёс Чонин голосом, в котором звучала иная напряженность, чем в предыдущем вопросе. Он словно читал его и делал выводы… и получал от них удовольствие. Феликс на секунду задумался над этим утверждением; ему понравилось быть на грани. Очень. Это было то, чего он сам о себе не знал и Чонин каким-то образом это уловил после двух ночей с ним. Феликс был озадачен; неужели он настолько невежественен в своих сексуальных предпочтениях? Или у него просто не было возможности исследовать это самостоятельно и с партнерами. Подумать только, он хотел проявить опыт и показать Чонину что-нибудь. Как же он ошибался. — Да, — ответил он. — Я не знал об этом, — признался он, избегая при этом смотреть на Чонина, когда почувствовал, что его щёки покраснели. — Но это правда. Левая рука Чонина поднялась и коснулась его талии, а затем и руки. — У тебя впечатляющая выносливость и самообладание, — отметил его любовник, касаясь его руки и играя с его пальцами. — Ты не кончал, пока я тебе не сказал, а я действительно бросил тебе вызов; ты был так хорош, — он поднял правую руку Феликса и поцеловал её тыльную сторону, как подобает джентльмену. Феликс покраснел от столь нетрадиционного комплимента, но принял его с достоинством и молчанием. Он осмелился поднять взгляд на Чонина и заметил, с какой нежностью он смотрит на него. — Ты давно здесь живешь? — спросил Феликс. — Я удивлён, что мы раньше не встречались; я живу совсем поблизости отсюда. Глаза Чонина забегали, он, по-видимому, пытался вспомнить. — Чуть больше шести месяцев, — сказал он, затем та его рука, которая была на заднице Феликса, поднялась к затылку и он провел пальцами по синим волосам Феликса. — Мне очень нравится цвет твоих волос, он тебе очень идет. — Я знаю, что ты нервничал раньше, — начал Чонин. – Ты всё ещё нервничаешь? Мне удалось заглушить твои переживания? Феликс прикусил губу и перевел взгляд на грудь своего партнера. — Слегка нервничал по дороге сюда и немного, когда приехал, но как только ты объяснил мне свой план на вечер, большая часть моих сомнений улетучилась, а потом... я совсем забыл об этом; теперь я полностью расслаблен. Он не чувствовал необходимости лгать или обманывать Чонина. Судя по тому, что происходило между ними, его успокаивало то, что любовник знал о его душевном состоянии; на самом деле, ему казалось, что Чонин спрашивал и собирал свои знания о нём для дальнейшего использования. Феликс зевнул, прижавшись к груди Чонина, и молодой человек поцеловал его в лоб. — Спокойной ночи, малыш.