Семь дней. (7 days)

Это было, безусловно, самое счастливое и ленивое воскресное утро в жизни Феликса, и он не хотел, чтобы оно заканчивалось. Они с Чонином лежали в его постели, обнимаясь на куче простыней. Сброшенный прошлой ночью галстук всё ещё висел на изголовье кровати, и Феликс подумал, не оставить ли его там на будущее. Он очень надеялся, что он им рано или поздно снова понадобится. Чонин обнимал его так, как Феликс желал каждое утро их зарождающихся отношений, а он просто лежал там, в тёплом гнезде из одеял и мягкой кожи, пока его тело мягко просыпалось после ночи глубокого сна, дополненного двумя интенсивными оргазмами. Он чувствовал одновременно головокружение и вялость; это было восхитительно. Они вместе приняли душ в небольшой душевой Феликса и вернулись в постель. Чонин, казалось, был сосредоточен на запоминании тела Феликса, пока молодой человек гладил его кожу, начиная с лица и шеи, затем переходя к груди и спине, пока не добрался до талии и паха. Он немного помассировал ягодицы и бёдра Феликса, а затем продолжил исследовать колени, икры, лодыжки и ступни. В конце концов, его возлюбленный снова устроился позади него и начал теребить пальцы Феликса. Он сложил их ладони вместе, и Феликс улыбнулся, заметив разницу. У Чонина были большие для него руки, а у Феликса — чуть поменьше. Молодой человек ворковал за его спиной, и Феликс обнаружил, что его это совершенно не волнует. Их свидание состоялось в одной из любимых рамённых Чонина, и он привел туда Феликса, так как знал, что ресторан работает по воскресеньям и, по его словам, там подают лучший рамен в городе. Феликс знал об этом месте, но никогда там не был, несмотря на то, что они с Хёнджином планировали сходить туда недавно, но так и не решились. Это место оказалось оживлённым и с прекрасным обслуживанием. Пока они ждали свой заказ, он наконец задал вопрос, который мучил его с самого начала. — Почему было не попросить о свидании с самого начала? — тихо произнес он, наклоняясь к Чонину, чтобы другие не услышали их разговор. Чонин грустно улыбнулся. — Я думал об этом..., — так же тихо признался он. — Но в прошлый раз, когда я начал встречаться кое с кем, ничего не вышло, потому что наши предпочтения не совпали. Думаю, я боялся, что с тобой будет то же самое. Чонин коснулся руки Феликса своей. — Я не просто так увидел грузовик, Феликс. Помнишь, ты сказал, что удивлён, что мы никогда раньше не встречались, ходя мы живём в одном квартале? Что ж, это правда на пятьдесят процентов, — признался он, глядя на Феликса нежным взглядом. — Я уже замечал тебя раньше — твои синие волосы привлекли моё внимание через несколько дней после переезда, — признался он с застенчивой улыбкой. Затем он нерешительно продолжил: — Я увидел грузовик, потому что уже смотрел на тебя, когда ты начал переходить дорогу. Я пытался найти способ поговорить с тобой, как-то разрядить обстановку, — спокойно объяснил он. — А потом чуть не случилась вся эта авария, и, думаю, это дало мне возможность наконец-то поговорить с тобой. — Я почти пригласил тебя на свидание, но боялся последствий. Я знал, что мы поладим, — с тоской проговорил он. — Я знал, что мы найдём общий язык на свидании — я был уверен, что нам будет хорошо вместе. Но мне также хотелось узнать, сойдёшься ли ты... с этой моей стороной, — сказал он слегка напряжённым голосом. — Потому что с Тома — тем, с кем я встречался несколько месяцев назад — наши свидания были приятными, и мне нравилось. Вот только в первый интимный момент мы сильно поссорились, — сказал он с расстроенным видом. Феликс молча слушал, впитывая новую информацию. — Я знаю, что я не обладаю такой энергией, — объяснил Чонин. — И мне кажется, Тома вообще этого не ожидал и на самом деле ожидал, что он будет главным. Чонин покачал головой. — Мы даже не дошли до секса, а просто поговорили, в результате чего решили разойтись, прежде чем слишком привяжемся друг к другу. — Потому что в этом-то и суть, — быстро добавил Чонин. — Я не хочу, чтобы было по-другому, — сказал он, наблюдая за реакцией Феликса. — Я не против иногда меняться, — признался он. — Но то, что я действительно люблю — это то, что делаем мы с тобой. Чонин замолчал, когда официант принес дымящуюся миску с едой, но затем продолжил, как только официант отошёл достаточно далеко. — Вот почему я начал с этой части, потому что, насколько я понял, она самая сложная и чаще всего создаёт проблемы в отношениях. Я хотел убедиться, что тебе понравится, и... мне кажется, что нравится, — сказал он, глядя Феликсу в глаза. Феликс покраснел, потому что ему было странно обсуждать это на публике, хоть они и вели себя сдержанно. Затем он огляделся, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и, успокоившись, ответил: — Да, очень нравится. — и впервые, не отрывая взгляда от Чонина, признался, что ему нравятся их небольшие отношения с доминированием и подчинением. Он чувствовал, что был многим обязан Чонину после того, как тот был с ним честен и открыт. Честно говоря, после такого уровня близости в сочетании с головокружительными оргазмами Феликс не хотел иначе. Он чувствовал, будто открыл новую страницу своей книги, и эта страница задала тон всей остальной истории, где Чонин заслужил место одного из главных героев. Благодаря этому молодому человеку он лучше себя знал — по сути, он был жив благодаря ему. Удивительно, насколько он чувствовал себя бодрее теперь, когда Чонин указал ему путь. Чонин выглядел совершенно восторженным, услышав слова Феликса. Он, конечно, знал, что Феликсу нравятся их отношения, но Феликс понимал, что любить и принимать их — это совершенно разные вещи, и признание его желания должно было успокоить Чонина. Он также выглядел облегчённым, и Феликс подумал, что, возможно, не он один переживал из-за окончания семи дней. Чонин, возможно, чувствовал то же самое. Они ели, обмениваясь многозначительными взглядами, и Феликс знал, что птичка в его груди, которая последние несколько дней мечтала вырваться на свободу, получила желаемое. Они вернулись домой к Чонину, когда уже было холодно, и вместо дождя с неба, к огромной радости Феликса, начали падать маленькие снежинки. Днём квартира Чонина была хорошо освещена благодаря огромному окну в гостиной. Феликс со смешанным чувством робости и удовлетворения отметил, что жалюзи были на удивление хорошо протёрты. Они смотрели аниме под тёплым одеялом, пока их плотный обед переваривался, и Феликс обнаружил, что ему нравится обнимать Чонина перед телевизором. Руки Чонина всегда были на нём, нежно касаясь или массируя, и Феликс таял под его прикосновениями. Когда Чонин пошёл в душ, Феликс написал Хёнджину сообщение, чтобы рассказать ему о последних событиях, на что его друг ответил лавиной сердечек и плачущих эмодзи, что заставило Феликса рассмеяться. Затем Феликс пошёл в душ, а когда вышел, Чонин с целеустремленным выражением лица направил его в спальню, отчего сердце Феликса забилось чаще, а в животе вновь возникало тепло. Молодой человек повернулся к нему, и они остановились в нескольких сантиметрах друг от друга. Чонин поднял обе руки Феликса и поцеловал его запястья. — Не уверен, что нам теперь нужно стоп-слово. Любой твой знак, который покажет, что ты не в порядке, заставит меня остановиться, — Чонин пристально посмотрел на него, внимательно всматриваясь в лицо Феликса. — Мы можем оставить "кекс", если хочешь, но простого "нет", "стоп" или "подожди" будет достаточно. Меня не возбуждает делать то, чего ты не хочешь, меня возбуждает осознание того, что ты доверяешь мне делать то, что тебе понравится, — голос Чонина, как и его взгляд, был напряжённым, но в то же время очень нежным. Не зная, что ответить, Феликс кивнул в знак понимания. Глаза Чонина превратились в полумесяцы, когда он улыбнулся. — Хочешь знать, что я задумал? Феликс покачал головой. — Нет, — просто сказал он. — Я доверяю тебе. Чонин обнял Феликса за талию и нежно поцеловал его в шею. От этого ощущения у него побежали мурашки, и он уже чувствовал, как его контроль ускользает в руки возлюбленного. Его разум погрузился в тишину, когда Чонин снял спортивные штаны и худи. На нём больше ничего не было, и он поёжился, когда тёплый воздух спальни коснулся его голой кожи. Он поднял руку Феликса и указал ему на кровать; Феликс забрался на неё и сел, наблюдая, как его возлюбленный раздевается. Прикосновение кожи Чонина к его собственной коже было просто восхитительным. Это тепло оказалось именно тем, что нужно Феликсу, и он быстро обхватил талию любовника ногами, чтобы закрепить его там. Губы Чонина, прикоснувшиеся к его губам, были настоящим блаженством, ведь он знал, что может целовать его каждый день, не беспокоясь о том, что их отношения закончатся. Это новое чувство ясности между ними успокоило что-то тревожное в Феликсе, и отпустить это было так успокаивающе. Затем руки его возлюбленного заскользили по всему его телу, и разум Феликса погрузился в это ошеломляющее состояние, в котором он знал, что будет в безопасности под опекой своего господина. Чонин целовал его целиком и полностью; он не торопился, в то время, как его правая рука двигалась по его спине, талии, ягодицам и бёдрам. Затем Чонин встал на колени и вытащил из ящика несколько вещей: смазку, презерватив, салфетки, но там же был и галстук — возможно, тот самый, которым его привязывали у комода — и чёрная маска для сна. Феликс напрягся при виде галстука, а маска заставила его живот трепетать в предвкушении. Чонин разложил свои вещи на кровати рядом с Феликсом и ласково посмотрел на него. — Ты выглядишь великолепно, таким уютным и спокойным, в ожидании меня, — Чонин опустил голову и поцеловал Феликса в живот. Он вдохнул аромат его кожи, и Феликс ещё больше растаял под объятиями своего возлюбленного. Теперь ему было тепло; более того, ему было хорошо, уютно и спокойно. Он догадался, что Чонин чувствует, насколько он расслаблен. Феликс был идеален в постели мужчины, обнажённый, возбуждённый — жаждущий. Первым, что взял Чонин, была маска для сна. Он посмотрел Феликсу в глаза, прежде чем надеть её. Феликс кивнул и слегка приподнял голову, чтобы резинка зафиксировалась на затылке. Действительно, фокус других чувств усиливался всякий раз, когда одно из них отсутствовало; Феликс вздрогнул, когда пальцы Чонина коснулись его шеи, а затем спустились вниз по груди. Его член дёрнулся, когда Чонин слегка ущипнул его за соски, и он раздвинул ноги, как только почувствовал губы любимого на своём животе. Тёплые руки Чонина медленно опускались по его груди, пока не оказались на талии и не спустились ниже. Руки любовника на бёдрах пришлись ему как нельзя кстати, и Феликс ахнул, почувствовав, как горячий рот обхватил кончик его члена. Чонин пробовал его на вкус, облизывая кончик члена Феликса и иногда проводя по длине языком. Пальцы Феликса нащупали волосы любовника и нежно поиграли с ними. Удовольствие постепенно нарастало, и Феликсу не нужно было говорить, что он пока не может кончить. Он знал это правило — он его любил. Тем временем руки Чонина лежали на его бёдрах, прикасаясь к мягкой, чувствительной коже, заставляя Феликса таять от прикосновений, а его живот напрягался от наслаждения, медленно расцветающего внутри. Чонин оторвался от члена Феликса, и воздух в комнате заставил кончик его члена похолодеть из-за отсутствия тепла любимого. Горячие руки нежно обхватили его запястья и подняли их над головой Феликса. Он не сопротивлялся, его разум был тихим, тёмным уголком, озарённым тёплыми и возбуждающими прикосновениями. Феликс почувствовал, как мягкая и прохладная ткань галстука стягивает его запястья, и почувствовал, как Чонин слегка усилил натяжение. Затем он услышал, как его возлюбленный вытащил что-то из-под изголовья кровати и матраса, и почувствовал, как что-то зацепилось за середину его кандалов. Обе руки Чонина снова опустились и нашли его соски. Он нежно поглаживал их большими пальцами, а его губы нащупали мочку правого уха Феликса. Он застонал и рассеянно попытался опустить скованное тело, но почувствовал, что его сковывали. Жар разлился внизу живота, когда он убедился, что действительно связан, а руки подняты. Он был весь открыт и уязвим в руках Чонина, и его разум погрузился в тяжёлое возбуждённое состояние, где его главным желанием было, чтобы Чонин его трахнул. — Ты в порядке, малыш? — тихо спросил Чонин, всё также покусывая мочку уха Феликса. Его тёплое дыхание на ухе Феликса заставило его дрожать от восторга. Он тяжело дышал. Он с трудом сглотнул. — Да, мне очень хорошо, — ответил он несколько отстранённо, потому что его мысли были немного размыты. — Помни, красавчик, скажи мне, когда будешь готов кончить, хорошо? — тихо проговорил Чонин, вставая на колени между раздвинутыми бедрами Феликса. Он послушно кивнул. — Да, — пропыхтел он, с нетерпением ожидая того, что должно было произойти — что бы это ни было. Он услышал, как открылась бутылочка со смазкой, как лился лубрикант и как закрылся колпачок. Он услышал влажный, скользкий звук, с которым жидкость растеклась по тому, что он знал как длинные, изящные пальцы, и не вздрогнул, когда они скользнули между его ягодиц. Два пальца скользнули внутрь, и он не успел почувствовать холод, когда горячие губы снова обхватили его член. О, это будет так здорово; скованный, с завязанными глазами, он заёрзал от нетерпения. Лёгкие нажатия на простату были глубокими, медленными и непрерывными. Внутри него взрывались искры возбуждения, которые не утихали. Затем язык Чонина коснулся его члена, не менее возбуждая, и эти два ощущения наложились друг на друга, усиливая оргазм, нарастающий в животе. Пульс был жарким и таким приятным, что Феликс дрожал; если поначалу удовольствие было отчётливым и взаимодополняющим, то теперь ощущения слились в один пульсирующий клубок жара, который становился всё туже. Чонин был неумолим; его ритм был безупречным, и он не давал Феликсу ни малейшего шанса замедлить натиск. — Чонин, — произнёс он с придыханием, он был опасно близок к тому, чтобы кончить. Его любовник перестал лизать его член, но не прекратил делать маленькие круги пальцами; более того, он вставил туда ещё один палец и возобновил движение. Пик оргазма Феликса немного отступил — хотя и не полностью — поскольку массаж простаты весьма эффективно поддерживал удовольствие и жжение. — Встань на колени, малыш, — прошептал Чонин, и Феликс подождал, пока пальцы покинут его тело, но этого не произошло. — Ну же, — мягко подтолкнул Чонин. — Я не отстану. Феликс начал медленно поворачиваться на бок, поскольку его руки были связаны – напоминание об этом лишь усилило жар в животе. Затем он перекинул ногу через руку Чонина, стараясь не задеть его ногой по лицу, поскольку не мог видеть, и определил положение своего возлюбленного, ориентируясь по руке. Он чувствовал, как пальцы, всё ещё находящиеся внутри, мягко двигаются в такт его движениям; Чонин не отставал. Феликс покраснел при мысли о том, что они делают. Его колено нащупало матрас, и он встал на колени, всё ещё опираясь локтями на кровать. Пальцы Чонина всё ещё были внутри него, медленно поглаживая его, и Феликс не понимал, что именно в этой позе сводило его с ума, но он был так возбуждён, что, казалось, с его члена капала сперма. Когда большая, горячая ладонь Чонина обхватила его член и начала медленно его гладить, Феликс потерял сознание и тихонько вздохнул от этого ощущения. Всё было медленным, мягким и влажным. Всё его тело пульсировало жаром под прикосновениями любовника, и Феликс хотел, чтобы это продолжалось настолько сильно, насколько он хотел кончить. Ужасно. — Я близко, Чонин..., — хрипло прошептал он, прижавшись щекой к матрасу. Его рука исчезла с истекающей длины, и он был огорчён этой потерей. — Ты выглядишь совершенно развратно, — тихо сказал Чонин позади него, и Феликс выгнулся назад, словно эти слова ласкали всё его тело. — Я хотел спросить тебя, малыш, — непринужденно поинтересовался его возлюбленный, не останавливая движения пальцев ни на секунду. — С тех пор, как мы стали любовниками, что тебе понравилось больше всего? Феликс попытался придумать ответ, но обнаружил, что ему сложно обдумать хоть какую-то мысль, учитывая то, чем они занимались. — Ну же, детка, сосредоточься для меня, навскидку, — нежно попросил Чонин, массируя бедро Феликса и слегка сжимая его. — Что тебе понравилось больше всего? Феликс почти дрожал, балансируя на грани оргазма, который всё ещё был недостижим. — Я... грань, — прошептал он дрожащим голосом. — Ограничения, когда стягиваешь руки и ими не пошевелить, — простонал он. — И когда ты дёрнул меня за волосы и заставил кончить так сильно. Затем рука Чонина обхватила его член и медленно погладила его. — А что тебе понравилось меньше? — спросил молодой человек едва слышно, но Феликс кристально ясно услышал его сквозь дымку нарастающей кульминации. Он хотел ответить, но дрожащим голосом произнёс: — Я сейчас кончу..., — и рука Чонина замерла на его члене, но не оторвалась от него. Феликсу пришлось прикусить губу, чтобы не покачивать бёдрами. Пальцы Чонина внутри него не останавливались и не замедлялись. — Навскидку, — продолжил Чонин. — Что тебе понравилось меньше? — он слегка сжал член Феликса и задохнулся, когда искры оргазма вспыхнули внутри него, но не взорвались. — Эта..., — он сглотнул. — Нервозность в начале, — честно ответил он, потому что в этот момент у него не было сил что-либо скрывать. Чонин один раз погладил его член, и тело Феликса напряглось, когда жар начал усиливаться, но всё прекратилось, когда рука его любовника снова замерла. Чонин сначала убрал пальцы, а затем и горячую ладонь с члена Феликса. Отсутствие прикосновений на грани оргазма ощущалось как неудовлетворённый голод. Он слышал, как его возлюбленный использует салфетки, а затем надевает презерватив. Он слышал, как тот наносит смазку и снова использует салфетки. Он не удивился, почувствовав, как член партнёра вошёл в него. Он вздохнул, потому что это означало, что он скоро кончит. — Не кончай пока, малыш. Только когда я скажу. Или, может быть, нет. Толчки Чонина были глубокими и медленными, и Феликс полностью сосредоточился на разливающемся по телу тепле. Поскольку рука Чонина не касалась его члена, оргазм наступал медленнее, но это не мешало ему подступать. — Ты всё ещё нервничаешь? — спросил Чонин позади него. — Когда мы занимаемся сексом, ты всё ещё нервничаешь? Разговор был странно приземлённым и заставил его перестать сосредотачиваться на том, как его трахает возлюбленный, и подумать над ответом. — Больше нет, нет, — он не был особо разговорчив, потому что Чонин продолжал толчки, и он быстро вновь сосредоточился на удовольствии. Когда Чонин немного увеличил темп, Феликс начал дышать тяжелее, о, он был очень близок, но оргазмы простаты были какими-то другими; они были глубже, достигались медленнее, менее предсказуемо и, определенно, они были более подавляющими, поэтому ему было трудно понять, когда следует предупредить Чонина. Он почувствовал, как волны начинают всё больше и больше нарастать, и только когда он ощутил, как начинают формироваться горячие импульсы, он заговорил: — Чонин..., — это было больше похоже на стон, чем на речь. Вместо того, чтобы выйти из него, Чонин вошёл полностью, крепко держась за бёдра Феликса, пока его член не упёрся в простату и не остался там. Давление на его сладкое место вызвало дрожь, и, поскольку оно оставалось, пульсация внутри становилась всё сильнее и жарче, пока не... Он хотел предупредить о своём оргазме, но тот взорвался и разлетелся по всему телу. Он издал дрожащий звук "о", а мышцы напряглись от такого сильного наслаждения, что разум затуманился и опустел. Он словно парил в воздухе, всё ещё ощущая пульсацию в самом центре, на простате, куда продолжал давить член Чонина. Позади него Чонин цокал языком. — Малыш, — сказал он слегка назидательным тоном. — Я же просил тебя подождать. Но я понимаю, — проворковал он. — Это для тебя в новинку, да? Феликс знал, что он имел в виду оргазмы простаты, который он всё ещё не мог постичь, к своему огромному удивлению. Голова Феликса всё ещё кружилась от волн блаженства, которые ещё не полностью прекратились. — Когда ты вошёл..., — ответил он шепотом. — Это просто..., — простонал он. Чонин наклонился над ним, пока грудь мужчины не коснулась спины Феликса. Он почувствовал, как тот коснулся чего-то на его кандалах, прежде чем Чонин схватился за ткань, всё ещё связывавшую его запястья, и поднял обе руки Феликса. Чонин поднимал руки до тех пор, пока Феликс не согнул их в локтях, и он не потрогал волосы своего возлюбленного. Когда Чонин поднялся, одна его рука обнимала торс Феликса, и он поднялся вместе со своим любовником. Твёрдый член Чонина всё ещё был внутри, в то время как его скованные руки обнимали шею возлюбленного сзади. Чонин поставил их обоих на колени, прислонив Феликса спиной к своей груди, и руки Чонина слегка поиграли с его сосками, вызывая дрожь вожделения по животу Феликса. Его губы нашли шею Феликса и легонько поцеловали кожу, а затем покусали мочку уха, вызывая дрожь по всей коже Феликса. Когда Чонин начал покачивать бедрами, Феликс понял, что ему всё ещё невыносимо жарко, а член возлюбленного внутри него ощущался просто потрясающе. После нескольких толчков Феликс почувствовал, как искорки тепла разгораются снова; словно оргазм простаты оставил его не полностью истощённым, а лишь приятно разогретым и более легко возбуждаемым. Он повернул голову набок и почувствовал, как его нос коснулся кожи шеи любовника. Он осторожно поискал, пока не нашёл челюсть любовника, и начал нежно покусывать её. — Я кончу опять, — прошептал он, целуя губами нежную кожу любовника. Потому что, судя по тому, как всё развивалось, он точно кончит. Он почувствовал, как Чонин повернул голову, пока его губы не нашли губы Феликса. — Давай, котёнок, — и он поцеловал Феликса по-французски, продолжая его искусно трахать. Одна его рука поднялась, чтобы коснуться соска, и Феликс прерывисто задышал в поцелуе. Он начал с трудом справляться с тем, чтобы поцеловать его губы, но оргазм нарастал и становился всё жарче с каждым толчком. Его губы были приоткрыты, чтобы их языки могли соприкоснуться, но Феликс лишь тяжело дышал. Его руки крепче обняли шею возлюбленного, а напоминание о том, что он связан, заставило его тело затрястись. Его оргазм не взорвался изнутри, как это иногда случается; он нарастал и нарастал с каждым толчком его любовника, пока Феликс не потерял способность думать или следить за ним. Его оргазм был столь же интенсивным, сколь и медленным, и Феликс чувствовал, как он постепенно сгорает, словно один мощный импульс за раз. Он слышал биение собственного сердца в ушах, чувствовал, как его пульс синхронизируется с сердцебиением, и всё его тело напряглось. Он испытывал блаженный кайф и удовлетворение, когда дыхание его любовника стало глубже, а его член запульсировал внутри него. Руки Чонина обняли его грудь, когда молодой человек кончил и сделал финальный толчок в тело Феликса, достигнув собственного оргазма. Эта близость казалась успокаивающей и безопасной для перегруженного и пылающего разума Феликса. Темнота лишь усиливала это чувство глубокой сытости и комфорта. Он тыкался носом в шею возлюбленного, пока они оба приходили в себя. Феликсу нравилось осознавать, что он так близко; он чувствовал себя уязвимым, с завязанными глазами и связанными за шеей возлюбленного руками, и осознание того, что Чонин рядом, горячий и тяжело дышащий, успокаивало. Он почувствовал, как обмякший член Чонина выскользнул из него. — Ты в порядке, детка? — мягко спросил молодой человек, и Феликс кивнул. — Да, — ответил он, и его голос всё ещё звучал как стон, он чувствовал себя расслабленным и... великолепно оттраханным. Именно так. Его мышцы были измотаны и истощены, он был вялым и, безусловно, счастливым. Он был в полном восторге и блаженстве. Он улыбнулся и покусал подбородок своего любовника. — Мне очень хорошо, — тепло ответил он с явным удовлетворением в голосе. Он не был уверен, откуда знает, что его возлюбленный улыбнулся, но это было точно. Возможно, это было связано с лёгким движением подбородка любовника. Феликс представил себе красивую ямочку на нём и молодое лицо своего возлюбленного. Он снова потёрся носом о его кожу; он чувствовал чрезмерное количество нежности к этому мужчине после того, как кончил дважды и чувствовал себя таким уязвимым. Чонин, казалось, был рад вниманию и платил ему той же монетой, поглаживая кожу Феликса уверенными и нежными движениями, одновременно осыпая его лицо поцелуями. Этот момент был на удивление ласковым по сравнению с тем, чем они только что занимались, и по этой причине он казался совершенно правильным. Чонин медленно поднял руку, чтобы освободить руки Феликса со своей шеи. Феликс последовал примеру своего возлюбленного, опустив руки перед собой. Всё ещё с завязанными глазами, он почувствовал, как тот развязывает путы и освобождает его запястья. Тёплые ладони массировали его запястья, и Феликс был податлив в объятиях своего возлюбленного. — Ляг на спину, малыш, — и Феликс послушался, услышав шёпот. — Хочешь снять повязку? — тихо спросил Чонин, и Феликс покачал головой. — Нет, — пробормотал он. — Приятно, — сказал он спокойным голосом. Он действительно чувствовал себя очень спокойно, и темнота этому способствовала. Чонин наклонился к нему и поцеловал его в губы. — Позволь мне позаботиться о тебе, хорошо? — ответил молодой человек, и Феликс кивнул. Он услышал какое-то шарканье, скорее всего, Чонин снял презерватив и выбросил его? А затем услышал, как открылась бутылочка. Он уловил лёгкий аромат лосьона, которым Чонин намазал его на днях, после платья-верёвки, и тёплые, скользкие руки начали массировать его бёдра и наносить крем на кожу. Феликс был настолько расслаблен, что ему казалось, будто матрас вот-вот поглотит его целиком. Он вынырнул, когда Чонин тихо заговорил: — Навскидку, — начал он, и Феликс вспомнил, как он использовал эти слова во время секса. — Что тебе нравится в наших отношениях больше всего с тех пор, как мы встретились? — вопрос был немного другим, но Феликс понял его более общую сторону. — То, что я могу продолжать делать это с тобой, — искренне ответил он. — А тебе? — спросил в ответ Феликс, пока его возлюбленный наносил лосьон на его запястья и массировала их. Последовала пауза, во время которой Чонин, вероятно, обдумывал ответ. — Я никогда не думал, что встречу кого-то, кто будет соответствовать моим фантазиям. Мне казалось, что я прошу слишком многого, — мягко сказал он, целуя внутреннюю сторону запястья Феликса. — Но ты превзошёл все ожидания, — сказал он с благоговением в голосе, заставившим Феликса улыбнуться. Счастье снова наполнило его; как же прекрасно было иметь теперь в своей жизни такого человека, как Чонин. Он никогда раньше не чувствовал себя несчастным — в основном его жизнь была тихой и безопасной. Но с Чонином в ней появилась некая грань, нечто восхитительное, к чему он мог получить доступ, когда бы ни захотел. Как тайна, которая делала его счастливым, и которой он мог делиться со своим любимым человеком каждую ночь. Он подумал о сегодняшнем вечере, о том, как потрясающе это было — как он кончил дважды! — Чёрт, я кончил тебе на покрывало, – вдруг выпалил он и услышал смешок Чонина. — Я вытер, малыш, не волнуйся. Я постираю его завтра после работы, не переживай, — успокоил его Чонин. — Мне просто придётся принять во внимание, что твои оргазмы простаты более бунтарские, чем обычные, — и Феликс знал, что его возлюбленный улыбается, когда он это говорит. — У меня к тебе вопрос, любимый, — прошептал Чонин, целуя живот Феликса. — Что случилось? — тихо ответил он, и его пальцы нащупали локоны возлюбленного. — Завтра, — сказал Чонин, целуя кожу Феликса. — У меня или у тебя? И Феликс улыбнулся, вспомнив об их восьмом дне вместе; затем он подумал о его галстуке, все ещё прикрепленном к его кровати, "моей". Конец.