Семь дней. (7 days)

В этот раз Феликс просыпался не спеша: будильника на рассвете не было, так как было субботнее утро. Он чувствовал лишь мягкую кожу своего любовника и наслаждался теплом, которое они разделяли под одеялом. Феликс чувствовал вялость, уют и невероятный комфорт; он повернулся к Чонину и с тихим стоном уткнулся лицом в шею своего любовника, одновременно закидывая левую ногу на его правое бедро. Он не стал открывать глаза, а просто снова прижался к Чонину, когда тот обнял его за бедро и нежно сжал. Феликс снова погрузился в лёгкую дрёму, чувствуя на своей коже тёплые ладони Чонина, а когда проснулся, то снова повернулся спиной к своему возлюбленному, но тот тоже повернулся и оказался рядом с Феликсом. Поза маленькой ложки для Феликса была излюбленным способом объятий, и трепет в груди усиливался от осознания того, что Чонин — самая идеальная большая ложка, с которой он когда-либо обнимался в своей жизни. Тонкая рука молодого человека обнимала Феликса за талию и, согнувшись в локте, обнимала его за торс. Было так приятно находиться в таких объятиях, не торопясь ни вставать, ни что-либо делать. Постепенно Чонин, казалось, проснулся, когда рука, до этого обнимавшая грудь Феликса, начала касаться его внутренней и внешней сторон бёдер. Руки любовника были твёрдыми и горячими, и Феликс полностью расслабился под нежными прикосновениями. В какой-то момент Феликс услышал шум дождя за окнами квартиры Чонина и понял, что погода на улице, скорее всего, будет паршивой, и это сделало поднятие ещё менее привлекательным для них обоих. Они снова задвигались: Чонин лежал на спине, а Феликс — на животе. Его голова лежала на плече Чонина, а ноги были раздвинуты по обе стороны от любовника, пока мужчина массировал ему спину и ягодицы. На улице гремел гром, дождь усиливался, и Феликс был так рад, что сегодня нет работы. Чонин обнял его и нежно поцеловал в плечо. Феликс первым встал и пошёл в ванную, чтобы освежиться, а вскоре за ним последовал Чонин. Они позавтракали рисом с яйцами и кимчи, надев спортивные штаны и футболки, которые полностью принадлежали Чонину. Было уже позднее утро, когда Феликс вышел из квартиры своего партнёра, чтобы вернуться к себе. К счастью, дождь прекратился, однако небо оставалось серым, а улицы и тротуары были мокрыми после дождя. Вернувшись домой, Феликс достал из сумки все свои вещи, устроился в любимом кресле у окна и начал листать ленту в инстаграме и проверять сообщения. Он был занят и пропустил некоторые групповые чаты. Друзья расспрашивали о нём, и Феликс гордился Хёнджином, ведь тот знал, почему Феликс занят, но сохранил это в тайне, несмотря на догадки Джисона. Чан не особо настаивал, и Феликс решил, что Хёнджин либо рассказал своему парню, либо тот ещё не оправился от вируса, которым переболел на прошлой неделе. В тот день он должен был встретиться с Хёнджином в небольшом кафе, где им нравилось проводить время вместе. Феликс обожал их матчу, а Хёнджин — американо, поэтому они и выбрали это место, чтобы встретиться и побаловать себя. Феликс переоделся в тёмные брюки и тёплую рубашку, накинул пальто, повязал шарф и вышел. Он шёл минут десять и зашёл в небольшое кафе, где пахло кофе, ванилью и свежеиспечёнными булочками с корицей. От таких сладких ароматов у него текли слюнки. Он заметил своего друга, уютно устроившегося на одном из диванов перед круглым столом. Он улыбнулся, заметив Феликса, а Феликс обрадовался, заметив, что тот больше не носит маску. Феликс присоединился к нему. — Привет, хочешь, я закажу на нас обоих? — и Хёнджин с готовностью кивнул. Так они и делали, чередовали заказы каждую неделю, пока один из них резервировал столик. Феликс знал вкусы своего друга на тот момент и заказал ему айс-американо с карамельным сиропом, а себе взял матчу на ванильном молоке. Поскольку Феликс чувствовал себя немного скупым из-за того, что чуть не бросил друга ради секса, он взял им по булочке с корицей и принёс всё на подносе. Хёнджин, казалось, был доволен подношением и пил свой напиток с сияющей улыбкой на своём красивом лице. Феликс сел. — Как дела? Полагаю, состояние Чана улучшилось, — заключил он. — Ему уже лучше, хотя он всё ещё довольно устаёт к концу дня. Он спит гораздо больше обычного, что само по себе неплохо. Ему это необходимо, — говорит его друг, откусывая кусочек от своей сладкой выпечки. Он восхищенно напевает. — Какие вкусные! — говорит он с благоговением. Затем он прищуривается и внимательно смотрит на Феликса: — Ты был очень занят, я удивлен, сколько времени ты проводишь с ним... Феликс покраснел и отпил почти обжигающего чая. — Да, мы начали бурно, — признался он, почти укоризненно. — Итак, он спас тебе жизнь, и вы переспали или... Хёнджин выпытывал информацию, и Феликс понимал, что эта гипотеза, вероятно, возникла из-за многочасовых размышлений его лучшего друга. У Хёнджина, вероятно, было много времени, чтобы обдумать произошедшее и то, как всё произошло, и это, вероятно, было наиболее правдоподобным объяснением, которое он придумал. Феликс сжалился над ним — или, скорее, он достаточно доверял своему другу, чтобы полностью обо всем рассказать. — После того, как он оттолкнул меня с дороги, я спросил его имя и спросил, могу ли я чем-нибудь отплатить ему, — начал он медленно. — Я чувствовал себя ничтожеством, просто сказавшим "спасибо" и не мог так просто уйти, поэтому предложил что-нибудь приготовить. Он отказался. Хёнджин кивнул, на его лице отражалось любопытство. — Я настоял, и он начал задавать мне вопросы — личные вопросы — например, встречался ли я с кем-нибудь, в каких отношениях и тому подобное..., — продолжал он тихим голосом, чтобы его не услышали другие люди поблизости, хотя все остальные клиенты, казалось, были заняты серьёзными беседами или были в наушниках. — Я вернул тему к тому, как я могу отплатить ему тем же, и в итоге он попросил меня стать его сексуальным партнёром на неделю, заявив, что будет уважать мои границы и не причинит мне боли, — рассудительно сказал Феликс, наблюдая, как выражение лица Хёнджина меняется со сосредоточенного на широко раскрытые глаза и шок. — И ты согласился!? — прошептал Хёнджин с явным недоверием, наклоняясь ближе к Феликсу. Феликс прикусил губу. — Он довольно милый, — признался он. — И он усиленно подчёркивал, что хочет, чтобы я чувствовал себя в безопасности и комфорте, — он понизил голос и тоже наклонился к Хёнджину. — Я предположил, что он гей и никогда раньше не был с мужчиной, а поскольку я, по сути, предложил... Хёнджин закатил глаза. — Он воспользовался случаем, — сухо сказал он. — Ты в порядке? — спросил он с болью в глазах. В этот момент он явно беспокоился о Феликсе. Феликс прикусил губу и помедлил, прежде чем еще ближе наклониться в сторону Хёнджина; в этот момент их лбы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Секс потрясающий, — прошептал он, едва издав хоть какой-то звук. Хёнджин усмехнулся, прикрыв рот рукой, и посмотрел на Феликса с недоверием и весельем. Он смеялся, качая головой. — Значит, он не тот гей-девственник, каким ты его считал? — прошептал он с лукавой улыбкой, заставив Феликса улыбнуться в ответ. Он энергично покачал головой. — Даже не близко, — ответил он, приподняв брови. — Так вот почему ты нами пренебрегал..., — многозначительно протянул Хёнджин, искоса поглядывая на него. Феликс виновато кивнул, безуспешно пытаясь сдержать улыбку. Хёнджин отпил глоток кофе и протрезвел. — Ты же встречался с ним в прошлый понедельник, да? — спросил он, поднимая взгляд и словно пытаясь вспомнить, что Феликс говорил ему на уроке танцев. Феликс кивнул. — Ага, в понедельник, — подтвердил он. Он уже предчувствовал, куда заведут его мысли. Несмотря на всю свою легкомысленность, Хёнджин оказывался невероятно умным и прагматичным, если узнать его поближе. — Это значит, что твоё соглашение заканчивается завтра, — заключил он, и Феликс кивнул теперь уже более серьёзно. — Что ты об этом думаешь? Вы это обсуждали? — осторожно спросил его друг, и Феликс понял, что его лицо уже выдало другу кое-что из сказанного. Феликс надулся и нахмурился. — Мы ещё ничего не обсуждали. Я..., — он замялся, потому что, если он расскажет о своих чувствах, они станут ещё более ощутимыми, чем они уже были. — Думаю, мы могли бы быть вместе, он и я, — с надеждой признался он. — Но поскольку он просил меня побыть просто любовниками, я не знаю, что он думает об отношениях, — объяснил он голосом, полным сомнения. — Я пока не решаюсь поднимать эту тему. Не хочу портить время, которое у нас осталось... надеюсь, к концу он захочет остаться со мной, а если нет..., — он неуверенно замолчал. — Я просто забуду о нём, наверное, — закончил он смиренно. Хёнджин смотрел на него с грустью в глазах, и Феликс прекрасно знал, насколько романтичен его друг и как сильно Хёнджин любит любовь. Друг уже переживал, чтобы их роман расцвёл и перерос в весеннюю свадьбу, Феликс был в этом уверен. Он улыбнулся явному сочувствию своего друга, и он любил его за это. — Я дам тебе знать, как всё сложится, — мягко сказал он, и Хёнджин терпеливо кивнул, прежде чем сделать глоток кофе и откусить булочку с корицей. Феликс сделал то же самое. Когда Феликс вернулся домой, в его квартире было светло, так как небо на улице наконец прояснилось, и в окна проникали лучи солнца. Он улыбнулся и переоделся в уютные спортивные штаны с толстовкой, расположившись в своём любимом кресле и просматривая видео на своем телефоне. Встретиться с Хёнджином было очень приятно; разговор о Чонине с кем-то стал для него освобождением, и если поначалу он этого боялся, то теперь был рад, что у него состоялся этот разговор с другом, поскольку он пролил свет на то, чего он хочет и как он отреагирует, если не получит этого. Существовала вполне реальная вероятность, что Чонин не согласится встречаться с Феликсом. Тем не менее, Феликс считал, что он имеет право, как минимум, спросить об этом и выяснить позицию Чонина по этому вопросу. Теперь Феликсу предстояло решить, что делать, если Чонин захочет остаться только любовниками. Феликс прекрасно понимал, что трепет в его груди был смесью эмоций, гораздо более глубоких, чем просто секс по обоюдному согласию. Он чувствовал, что иначе и быть не может, учитывая доверие, которое он оказал Чонину. Он не смог бы отпустить ситуацию, как если бы не доверял этому человеку, а доверие не ограничивалось лишь лишними чувствами. Доверие шло от привязанности, привязанности и потребности в более глубокой связи, и Феликс уже обладал всем этим, готовый принять Чонина, чтобы они могли начать отношения. Да, он знал, что некоторые домы и сабы не вступают в серьезные отношения и поддерживают сбалансированную динамику, но Феликс заключил с ним соглашение, не имея достаточно знаний об этом, и с каждым днем ​​он постепенно начинал проваливаться в свои чувства всё больше и больше. Каждый раз, когда он отпускал контроль и позволял Чонину быть его доминантом, Феликс привязывался к нему всё сильнее, и он больше не мог притворяться, что чувств нет. Теперь они были повсюду. В тот вечер, когда Чонин приехал к нему домой, Феликс встретил его только что из душа, с таким облегчением, что он уже понял: если Чонин ему откажет, его сердце будет разбито. Но это не помешало ему быть таким счастливым просто от того, что он видит его и находится с ним сегодня вечером. От Чонина приятно пахло; мыло, шампунь и деликатный стиральный порошок. Феликс ассоциировал этот аромат с безопасностью и возбуждением, и когда тёплые руки молодого человека коснулись его кожи, Феликс почувствовал, как маленький узелок эмоций растворился в его животе; он вздохнул, и его тело расслабилось под прикосновениями любовника. Феликс не мог сдержать улыбку и надежды, заметив, с каким нетерпением Чонин готов был его обнять и коснуться. Казалось, молодой человек едва сдерживал нетерпение, прикасаясь к коже Феликса, и наслаждался вниманием, которого так отчаянно жаждал. Когда Чонин схватил его за бёдра и поднял, Феликс обхватил ногами талию партнёра, а руками — его шею. Это было романтично и правильно. Их губы встретились, и поцелуй был медленным, с языком и был явной прелюдией к тому, что они собирались сделать. Чонин вёл их, пока Феликс не сел на колени Чонина, севшего на кровать. — Как ты себя чувствуешь, малыш? Феликс почувствовал дрожь внутри, когда его назвали малышом, потому что хотел, чтобы Чонин продолжал так делать. Он хотел быть малышом Чонина в обозримом будущем. — Хорошо, — ответил он с едва скрываемым желанием. — Нервничаешь? — спросил Чонин, лизнув мочку уха Феликса, отчего тот застонал. — Нет, — прошептал он, так как большая часть его мозга была слишком отвлечена, чтобы что-то обдумать. Рука Чонина на груди слегка толкнула Феликса, и он лег на спину, юноша последовал за ним и лег на него сверху. — Хочешь узнать план? — спросил он, в то же время оставляя поцелуи на челюсти Феликса, а также слегка покусывая её. — Нет, — вновь пробормотал он, уже чувствуя, как контроль ускользает от него, и расслабляясь всё больше с каждым прикосновением своего любовника. Чонин снял рубашку, а Феликс помог ему, подняв руки, пока толстовка не слетела. — Стоп-слово? — сказал он, а затем его губы нашли правый сосок Феликса и начали его лизать. — Кекс, — ответил он, уже слегка заторможенный и невероятно расслабленный. Разгорячённые ладони Чонина опустились ниже, пока большие пальцы не зацепились за резинку брюк и боксёров. Он поднялся с кровати и одним быстрым движением раздел Феликса. В тёплой и уютной квартире Феликс совсем не мёрз, но вздрогнул, когда горячие руки любовника коснулись его бёдер и помассировали их. Он раздвинул их, чтобы Чонин снова устроился между ними, и одежды любовника, прижимавшейся к его коже, показалось ему слишком много; ему тоже захотелось прикоснуться к его телу. Он схватил Чонина за край футболки и потянул ее вверх; его партнёр поймал его на этом и полностью снял футболку, бросив её на кровать по центру, а Феликс задался вопросом, не кончит ли он на неё, как он это сделал совсем недавно. Ощущение кожи Чонина на своей коже было интенсивным, Феликс уже возбудился и жаждал, чтобы Чонин им овладел. — Ложись ближе к изголовью, детка, — сказал Чонин, и его низкий голос отозвался в мозгу Феликса как приказ, хотя он был произнесён тихо и без всякой настойчивости. Взгляд молодого человека был пристальным, и Феликс приподнялся на кровати. — На мою рубашку, красавчик, — уточнил он, и Феликс лег на рубашку, по центру кровати, положив голову ближе к подушкам. — В прошлый раз, когда я был здесь, твоё изголовье натолкнуло меня на некоторые мысли, — сказал Чонин, разглядывая кровать Феликса. Он проследил за взглядом партнёра и посмотрел на кованый латунный каркас кровати с металлическими прутьями, уходящими вверх. Он не видел, как Чонин вытащил галстук, но наблюдал, как мужчина обвязал им один из прутьев и принялся заковывать запястья Феликса в мягкий материал. Его член дёрнулся и затвердел, когда он понял, что оба его запястья связаны над головой, пока он лежал на спине, а над ним возвышался его любовник. Что-то внутри шевельнулось, и тепло разлилось по животу. Чонин смотрел на него с такой проницательностью, что Феликс чувствовал до мозга костей. Им обоим это нравилось. Вместо того, чтобы достать вещи из компьютерной сумки, Чонин открыл ящик прикроватной тумбочки Феликса и достал салфетки, смазку и презерватив. Он несколько секунд задумчиво разглядывал что-то в ящике, но, закрыв его, похоже, передумал. Феликс знал, что именно привлекло внимание мужчины, ведь именно здесь он хранил свои секс-игрушки. Конечно, у него их было не так уж много — всего одна вибропробка и дилдо, но он всё же заметил перемену в чертах лица Чонина: молодой человек явно подумывал изменить свои планы, основываясь на последних данных, но передумал. Он увидел, как Чонин вылил смазку на свои пальцы, и он призывно раздвинул ноги. — Хороший малыш, — одобрительно промычал Чонин, его язык снова нашел сосок Феликса, а пальцы проникли в его отверстие. Феликс уже чувствовал головокружение и понимал, что это из-за того, что его запястья оказались зажаты в шёлковом галстуке над головой, пока его любовник трахал его пальцами. Чувствовать себя беспомощным под опекой своего доминанта было... Одна только мысль об этом заставляла Феликса задыхаться и извиваться от наслаждения под прикосновениями любовника. Он чувствовал жар и лёгкость, пока любовник постепенно растягивал его, при этом очень осторожно надавливая круговыми движениями на простату. Губы и язык Чонина были неумолимы; молодой человек переходил от одного соска к другому, заставляя Феликса чувствовать себя зачарованным, возбужденным и немного отчаянным, желая, чтобы к его члену прикоснулись, хотя он знал, что уже настолько близок к оргазму, что его член почти истекал. Третий палец скользнул внутрь, и Чонин, не дрогнув, продолжал держать Феликса в напряжении и жаждать продолжения. Лёгкое покалывание быстро утихло, когда простату начали сдавливать и тереть так сильно, что бёдра подпрыгивали, а рот любовника не переставал облизывать и покусывать его соски. Феликс был разгорячён и почти дрожал, и просто не мог раздвинуть ноги шире. Он тяжело дышал сквозь полуоткрытые губы, чувствуя, как его переполняет наслаждение. Пальцы выскользнули из него, и Феликс был возвращен к реальности тихим голосом: — Повернись и встань на колени на кровати для меня, красавчик. Чонин отодвинулся, а Феликс соединил ноги, чтобы перевернуться на живот, при этом его руки всё ещё были над головой. Позади он услышал, как Чонин надел презерватив и нанес на него смазку; затем он услышал звук используемых салфеток. Он приподнял колени так, чтобы встать на них, приподняв грудь и опустив руки. Руки Чонина обхватили его бёдра, и мужчина потянул его назад, пока Феликсу не пришлось наклониться грудью вниз, чтобы удержаться на ремнях, привязывающих его к изголовью кровати. Через несколько секунд он уже лежал лицом вниз и задом кверху перед своим любовником, дрожа от наслаждения. Он раздвинул ноги, когда Чонин крепко прикоснулся к ним, и просунул правую руку между ними, на секунду коснувшись его твердого члена. — Ты такой хороший котёнок для меня, — и рука Чонина оказалась в его волосах Феликса, с переплетёнными в них пальцами. От прикосновения он заскулил и выгнул спину. Он почувствовал член Чонина у своего края, и холодная смазка резко контрастировала с его тёплым и возбуждённым телом. Когда он проник внутрь, прохлада была просто потрясающей, когда его мышцы растянулись, подстраиваясь под длину любовника. — Ты можешь кончить в любое время, крошка, — прошептал Чонин, отчего у Феликса побежали мурашки по коже. Феликс постепенно расслабился, когда почувствовал прикосновение кожи любовника к своей, в то время как Чонин был полностью в нем. Его толчки были медленными и глубокими, и член Чонина давил на его сладкое место каждый раз, когда он покачивал бёдрами. Феликс дрожал каждый раз, когда его любовник входил максимально глубоко, и удовольствие взрывалось внутри маленькими волнами. Чувство скованности и уязвимости снова окутало Феликса туманом возбуждения, которое он даже не пытался сдержать. Ощущение сильных рук Чонина на бёдрах, пока мужчина продолжал его трахать, было просто потрясающим. Феликс чувствовал себя приземлённым благодаря своему любовнику и своим кандалам, пока мужчина продолжал его идеально трахать. Ему не понадобилось много времени перед тем, как его голова закружилась от нарастающего оргазма. Волны были небольшими, но интенсивными, и благодаря неустанным толчкам любовника это чувство не прекращалось ни на секунду. Его член капал между ног — скорее всего, на футболку Чонина — и всё же его любовник ни разу за эту ночь к нему не прикоснулся. Он смутно припоминал, как Чонин говорил, что хочет больше исследовать тот факт, что Феликс кончил, без стимуляции члена. Скорее всего, именно это и делал его любовник, и Чонин был прав, когда разузнал, ведь Феликс был на грани оргазма. Одного прикосновения к члену — одного-единственного — хватило бы, чтобы он достиг ослепительного оргазма, Чонин даже не думал касаться его пульсирующего члена. Каждый раз, когда Чонин трахал его, оргазм распространялся всё шире, шире, жарче, и всё же он еще не кончил. Ноги его дрожали, всё тело напряглось, когда он балансировал на краю, отчаянно дыша. Он тянул за кандалы, и ему нравилось, что его запястья связаны: это разжигало новые искры возбуждения в и без того ярком пламени. Его живот горел огнем, и пульсация отдавалась повсюду внутри, когда Чонин продолжал трахать его с регулярностью, которая говорила об опыте и выносливости. Волны нарастали и накладывались друг на друга, и Феликс забыл о своём нетронутом члене, потому что в тот момент это было неважно. Он собирался кончить только от этого, как и накануне. Его дыхание углубилось, пульсация внутри начала распространяться шире, а наслаждение стало настолько сильным, что он открыл рот в беззвучном крике, когда это самое наслаждение наконец вырвалось наружу, и оргазм настиг его. Он увидел белый свет, и его разум опустел, в то время как чистое блаженство взорвалось внутри и озарило всё вокруг. Мышцы сокращались и расслаблялись, когда его пик пронзал его такими мощными волнами, что он чувствовал, как эти волны разливаются по всему телу, и это было божественно. Когда оргазм сменился изнуряющим послевкусием, его напряжённые мышцы расслабились, и Феликс почувствовал себя также, как обычно после полутора часов интенсивной йоги. Только вместо этого его трахнули. Он застонал, когда глубокое чувство насыщения охватило его живот, в то время как его любовник продолжал его трахать. — Ложись на спину, — мягко сказал Чонин, выходя из Феликса. Он отодвинулся, вытащил из-под него свою залитую спермой рубашку и снова нанёс смазку на презерватив. Феликс лениво перевернулся на спину со связанными руками; он позволил Чонину закинуть его ноги на предплечья, и его разгоряченное тело легко согнулось, когда его возлюбленный подтянул его свои икры к своим плечам. Смазанный член Чонина был прохладным, когда снова погрузился в его насыщенное тело. Феликс задрожал от удовольствия и ахнул, когда Чонин сложил его пополам и снова начал трахать. Толчки были такими же глубокими и чуть более быстрыми, чем прежде. Феликс чувствовал тепло в животе, пока его любовник продолжал двигаться вперёд-назад. Постепенно он начал чувствовать, как его распухшая простата снова начинает чувствовать себя блаженно. Тёплые, лёгкие импульсы всё ещё ощущались, слабее, менее интенсивно, но определённо ощущались. Феликс закрыл глаза и позволил своему сознанию сосредоточиться на центре удовольствия, которое снова расцветало внутри него. Он не был уверен, что сможет кончить снова; он не знал, насколько близко был Чонин; но его это не волновало, ведь после того, как он кончил так сильно, это было совершенно нормально. Чонин поправил бёдра и поднял ноги Феликса ещё выше; он удивленно ахнул, когда искры внутри него усилились. Чонину не хватило этого тихого звука, чтобы понять, что он нашёл для Феликса подходящий ракурс, и поэтому молодой человек продолжил делать то, что так успешно ему удалось. Он трахал Феликса, не отрывая члена от простаты, и Феликс знал, что такими темпами скоро кончит. Казалось, его предыдущий оргазм угас, но не перешёл в состояние повышенной чувствительности. Он всё ещё был возбуждён, и достичь следующего оргазма было легче. Тело было тёплым и расслабленным, а мягкое и скользкое ощущение члена любовника внутри него было восхитительным. А ещё были точные удары любовника, которые заставляли его оргазм нарастать с каждым толчком, пока Феликс не начал задыхаться и стонать. Его второй оргазм за эту ночь был таким же интенсивным, как и первый, и всё тело Феликса обмякло после того, как импульсы поглотили его с головы до ног. Чонин кончил вскоре после Феликса, и молодой человек запыхался и вспотел от напряжения. Феликс гордился тем, что ему выпала возможность заняться сексом с кем-то, у кого хватило выносливости, чтобы он кончил дважды только от стимуляции простаты. Его молодой любовник осторожно снял ноги Феликса со своих плеч, и они легли на матрас, словно желе; он был совершенно измотан, но полностью удовлетворен. Чонин поцеловал его, и почувствовал, как его партнёр всё ещё не оправился от пережитого. Он развязал запястья Феликса и, обхватив его голову обеими руками, задумчиво посмотрел на него. — Позволь мне завтра пригласить тебя на свидание, — тихо сказал Чонин, и Феликс удивлённо посмотрел на него, а его сердце забилось в груди. Однако прежде чем он успел ответить, Чонин продолжил: — Я знаю, что мы договорились быть любовниками семь дней, — тихо сказал он. — Но я хотел бы пригласить тебя на свидание в наш последний день... то есть, в наш первый день — из многих, — пояснил молодой человек, и Феликс не смог сдержать улыбки на лице. — С удовольствием, — радостно ответил он, хотя его разум всё ещё был полон приятных ощущений. Он физически чувствовал тепло, гибкость и полное расслабление. Затем он почувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Чонин одарил его ослепительной улыбкой и наклонился, чтобы поцеловать Феликса. Поцелуй был нежным, медленным и томным. Как поцелуй влюблённых, но с изрядной долей нежности. — Я бы никогда не кончил так дважды, — робко признался Феликс, а Чонин промычал ему под нос: — Ты, должно быть, самый идеальный саб, которого я когда-либо встречал. Столько скрытого потенциала, и я смогу полностью раскрыть его вместе с тобой. Феликс покраснел, но не стал ничего отрицать. Он был рад, что открыл все эти двери вместе с Чонином. Он глубоко верил, что никто не подходит лучше этого мужчины для его собственного раскрытия в роли сабмиссива. Он почувствовал, как что-то внутри — маленький комок нервов — растворился при мысли о том, что Чонин тоже хочет встречаться с ним. — Значит ли это, что у нас будет больше семи дней? — нерешительно спросил Феликс. Чонин поцеловал его в губы, а затем в нос. — Это будет продолжаться столько дней, сколько дней ты будешь со мной, — сказал он глубоким тоном, слышать который было удивительно. — Я хочу все эти дни, — смело ответил Феликс, и Чонин снова поцеловал его, на этот раз с языком.