Грань

Утром Саша проснулся первым. Он лежал на обнажённой груди Мирослава, крепко его обнимая. Слава в свою очередь сам оплёл тело возлюбленного руками и зарылся лицом в его волосы. Хотелось, чтобы этот момент не заканчивался, но вот-вот должен был сработать будильник, а будить Славу совсем не хотелось — тот мог бы поспать ещё час-другой. Парень осторожно перевернулся и потянулся за телефоном. До сигнала оставалось всего пять минут. Отключив будильник, Саша попытался выскользнуть из объятий Мирослава, но тот недовольно заворчал и притянул юношу к себе. — Не уходи… Скажи, что заболел. — Прости, не могу, — повинился парень. — Сегодня воскресенье, а я и так просидел на больничном столько дней. Да и тебе на работу надо. Слава с неохотой ослабил хватку, Саша выбрался из постели и принялся собирать разбросанную по полу одежду. — Отличная картина, — усмехнулся Мирослав, наблюдая за ним. Саша залился краской и пробормотал: — Я в душ… Мирослав, совершенно не стесняясь собственной наготы, поднялся следом, обнял Сашу сзади и поцеловал в шею. Тело отреагировало сразу, и в бедро парня недвусмысленно упёрся твердеющий член. — Мне пойти с тобой? — шепнул молодой человек. Саша закрыл глаза, силясь взять себя в руки. Тело рвалось навстречу, хотелось плюнуть на всё и вернуться в постель, чтобы снова пережить то, что произошло между ними двоими ночью, и всё же он сумел совладать с собой. — Прости, — выдохнул он. — Но, боюсь, если ты пойдёшь со мной, я точно не попаду на работу. Мирослав запечатлел на беззащитной Сашиной шее ещё один поцелуй и нехотя отпустил. — Сварю тебе кофе и приготовлю завтрак, — сообщил он. Красный до корней волос Саша прижал к себе вещи и поспешил скрыться за дверью ванной. И, едва взглянув на себя в зеркало, застонал — вся его шея алела засосами. Мирослав постарался на славу: пятна разной интенсивности тянулись от подбородка до самых ключиц. Ополоснувшись, парень обернул полотенце вокнуг бёдер и вернулся в спальню, чтобы одеться и собрать рабочую форму. Под руку попалась черная водолазка с высоким горлом — Саша бросил её в рюкзак вместе с медицинским костюмом. Как только сборы были закончены, он поплёлся на кухню. На столе уже дымилась кружка с горячим кофе. Велес восседал на кухонной тумбе и намывал лапы. Заметив Сашу, кот бросил на него такой многозначительный взгляд, что парень снова покраснел. Мирослав, колдовавший у плиты, обернулся. — О, ты взял мой свитер? — его улыбка казалась такой счастливой, словно все его мечты сбылись одним махом. — Своей одежды с воротом, способным скрыть это безобразие, у меня нет, — Саша отогнул горловину, демонстрируя последствия их совместной ночной деятельности. — А зачем скрывать? — удивился Мирослав. — Мы взрослые люди. Садись, завтрак будет через минуту. Саша плюхнулся на стул и отхлебнул кофе. — Да с меня коллеги не слезут! Я от их подколок уже к середине смены с ума сойду. Так что нет, лучше украду твой свитер, а под форму водолазку надену. Слава усмехнулся и поставил перед Сашей тарелку с горячим омлетом. — Ешь, я пока схожу, подгоню машину к подъезду. Оставил её в соседнем дворе, а на улице снег с дождём. — Ты не обязан, — запротестовал парень. — Я доберусь на метро. Мирослав покачал головой. — Мне тоже на работу, подвезти тебя — не проблема. А вот завтра поедешь в универ сам. Саша кивнул, жуя вкуснейший омлет и мысленно подсчитывая, хватит ли у него денег на покупку обеда или придётся потерпеть до дома. Слава тем временем уже одевался в прихожей. Застегнув куртку, он вдруг вернулся и выложил на стол перед Сашей пластиковую карту. — Что это? – нахмурился тот. — Банковская карта, — озвучил очевидное Мирослав. — Она привязана к моему счёту. Я помню, ты не хочешь брать мои деньги, но, пожалуйста, пусть лежит у тебя. Просто на всякий случай, чтобы ты мог купить поесть или заказать такси, если вдруг не успеешь на метро, а я не успею тебя забрать. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что в случае чего ты не останешься посреди улицы голодный и замёрзший. Саша раскрыл рот, чтобы возразить, но Мирослав выглядел таким искренним, что все протесты застряли в горле. — Хорошо, — Саша сгрёб со стола карту. — Если тебе так будет легче, я возьму. Мирослав выдохнул с облегчением. — Люблю тебя, — прошептал он и мгновение прижался лбом ко лбу Саши. — И я тебя.

***

Автомобиль затомозил у здания клиники. Саша отстегнул ремень. — Ну, мне пора… Уходить не хотелось, ведь теперь со Славой они увидятся только на другой день. Сначала Саше предстояло отработать суточную смену, потом, утром — ехать на пары. Мирослав, похоже, думал о том же, потому что притянул Сашу к себе и поцеловал с почти отчаянной нежностью. — Не могу тобой насытиться. Хочется просто развернуться и запереться дома хотя бы на месяц. Сашины губы дрогнули в улыбке. — Я знаю. Но нам нужно работать, да? — Да… Беги, тебе пора. Саша кивнул и через силу выбрался из уютного салона. Почти бегом преодолел расстояние до входа в клинику и только там, в дверях, обернулся. Слава как раз выезжал с парковки, и от этого зрелища неприятно заныло в груди. Как он вообще жил раньше раньше, не видя Мирослава по несколько дней, а то и недель? Парень тряхнул головой и переступил порог. Посетителей пока не было, одна Магдалина сидела за стойкой регистратуры. Девушка обернулась на звук шагов и переменилась в лице. — Александр, — прошептала она. — Ты вернулся. Саша шагнул ей навстречу и крепко обнял. Какой же родной она показалась ему в этот момент! Магдалина оставалась той Магдалиной, которую он знал по работе, но при этом... При этом изменилось совершенно всё. — Вернулся, — шепнул он. — Благодарю тебя. Благодарю за то, что присмотрела за ним. — Ты вспомнил… всё? — Да, — Саша отстранился и заглянул в глаза подруги. — Не рассказывай ему. — Не расскажу. Не рассказала за все эти годы и не скажу сейчас. Саша широко улыбнулся и отправился в ординаторскую переодеваться.

***

— Да ты сияешь, будто вторую зарплату получил, — заметила Лиза. — Счастлив вернуться на любимую работу, — подмигнул доктору ассистент, пополняя раскладку со шприцами. Девушка фыркнула. — Посмотрим, как ты будешь счастлив к вечеру. У нас полная запись на весь день, а в ночь мы с тобой остаёмся, помимо приёма, на УЗИ. И вишенка на торте — к нам записана Японамать. — Нет, — застонал Саша, чувствуя, как его хорошее настроение начинает махать ручкой. Японаматерью они звали волонтёра Японову, прозвище которой происходило не от фамилии, как можно было подумать, а потому, что первое, что проносилось в голове при виде её подопечных — та самая пресловутая “японамать”. Она славилась тем, что умудрялась находить в странах ближнего зарубежья самых искалеченных и больных собак, а потом привозила их в лучшие клиники, где безуспешно пыталась "вылечить". Лечение заключалось в бесконечных походах по всевозможным врачам, которые разводили руками — помочь этим животным было нельзя. Но женщина не сдавалась — строчила слезливые посты в соцсетях, утверждая, что спасти несчастную собачку может только операция и стационар за несколько сотен тысяч рублей. И люди жертвовали деньги снова и снова. Как правило, несчастное животное погибало в мучениях в течение нескольких дней или недель, а собранные средства оставались невостребованными и чудесным образом испарялись. Некоторое время спустя появлялась новая собака, потом — ещё и ещё одна... Саша ненавидел работать с Японаматерью. От этих приёмов всегда веяло какой-то безнадёгой и отчаянием от осознания, что он ничем не может помочь. Даже безболезненно уйти им не было позволено. Лиза понимающе кивнула, разделяя мысли ассистента. Она испытывала ровно те же эмоции, но поделать они не могли ничего, не имели права даже формально отказать в приёме. Волонтёрша исправно оплачивала анализы и исследования, никогда, впрочем, не следуя рекомендациям. Последние почти всегда были одними и теми же — паллиативная терапия и гуманная эвтаназия при невозможности облегчить страдания животного. Женщина никогда не являлась на назначенные процедуры, совсем скоро в клинику приносили очередной чёрный пакет, а в соцсетях появлялся новый пост о том, что питомец, к сожалению, “ушёл на радугу”, несмотря на все усилия. Первое время Саша отслеживал такие посты, читал, злился, иногда почти плакал. Потом перестал. Он всё равно не мог ничего изменить.

***

Погружение в рутину помогло Саше немного успокоиться, однако кое-что всё-таки смущало. Он как будто стал видеть и чувствовать больше обычного. Странности начались с самого первого приёма. Ещё до того, как хозяйка достала кошку из переноски, он вдруг ощутил дикую панику. Не просто понял, как это бывало раньше, а почувствовал кожей, уловил её запах и даже терпкий привкус на языке. Замерев, он попытался абстрагироваться, но лучше не стало — ощущения не притупились, а, наоборот, только усилились. Лиза тем временем закончила сбор анамнеза, и Саша принялся помогать владелице подготовить кошку к осмотру. Животное и правда было напугано, и парень считал её эмоции так ясно… Тряхнув головой, он предпринял новую попытку отвлечься. — Привет, красавица. Не бойся, мы хотим помочь. Давай померяем температуру? — Саша погладил вздыбленную шёрстку, и кошка разом успокоилась. Расслабилась, даже замурлыкала, позволяя проделать с собой все необходимые манипуляции. — Ой, какая она с вами спокойная! — удивилась хозяйка. — Наговаривают на девочку, — продолжал ворковать Саша. — Пойдёшь на УЗИ? Там не больно, животик погладят, и всё. Кошка продолжала мурлыкать, и молодого человека буквально окатила волна облегчения. Спрятав кошку обратно в переноску, он отправил её вместе с хозяйкой в коридор.

***

На этом странности не закончились. В течение дня Саша чувствовал себя оглушённым обилием обрушившихся на него ощущений: раздражение, страх, усталость, боль будто заполняли пространство вокруг него, и спрятаться от них не выходило. Были и светлые, тёплые эмоции, но они тонули в какофонии негатива. Парень с некоторым страхом подумал о том, что это, вероятно, последствия пробуждения спящих сил. Неужели так будет всегда? В ординаторской не стало лучше. Концентрация негатива здесь оказалась меньше, но все эти люди не были ему чужими, и оттого их переживания воспринимались острее. Самое неожиданное случилось вечером. На приём явилась Японамать с очередной собакой — на удивление, просто на вакцинацию. Лиза проводила опрос, а Лаура, довольно крупный метис овчарки, спокойно сидела у ног хозяйки. Всё казалось… обычным, но у Саши отчего-то душа уходила в пятки. Что-то было не так. Доктор тем временем завершила опрос, поднялась со стула и, натянув перчатки, шагнула к собаке, чтобы её осмотреть. Она успела опуститься на корточки, когда... Саша, ведомый внутренним чутьём, осторожно, без резких движений обошёл стол. Лиза, улыбаясь, уже, потянулась к собаке, и парень окликнул её: — Док! — после чего резко дёрнул девушку на себя за ворот формы. В тот же момент собака безо всякого предупреждения рванула вперёд и клацнула зубами ровно в том месте, где ещё секунду назад было лицо доктора. На несколько мгновений воцарилось молчание, а затем собака словно взбесилась. Совместными усилиями животное удалось успокоить, но продолжать приём Лиза отказалась наотрез. Хозяйка неловко извинилась и вместе с подопечной заторопилась на выход. — Как ты понял, что она шваркнется? — спросила Лиза, едва женщина скрылась за дверью. — Сам не знаю. Загривок как-то странно напрягся, — выдал Саша первое, что пришло в голову. — Ты сама как? В порядке? — Да, — выдохнула девушка. — Проверь программу, если никого нет — выпьем кофе. А то меня прямо колотит.