Сборник зарисовок. || «Наступила ночь»

ㅤ

Они могут быть точно уверены: если параллельные миры и правда существуют, то в каждом из них их руки находят друг друга в толпе.

ㅤ

***

ㅤ Учащённый топот чужих торопливых шагов становится единственным шумом, прерывающим повисшую в пределах ретритного центра гнетущую тишину. Звонкий стук ударяется о стены, а образующееся впоследствии гулкое эхо достигает самого конца коридора. С трудом пробивающегося сквозь окна лунного света едва хватает, чтобы освещать путь Джи Ю, несущейся вдоль плотно закрытых дверей. — Хо Юль? — вдруг громко выдыхает старшеклассница, выпуская из горящих лёгких остатки кислорода. Судорожно втягивая, даже жадно глатая воздух, Пак делает короткую остановку, во время которой успевает восстановить дыхание и сверить время. 23:45. Ровно. Одноклассник ещё сегодняшним утром поклялся, что точно встретит подругу в восточном крыле здания за пятнадцать минут до конца голосования. Не мог же он так легко забыть о собственном обещании, верно? Смачивая пересохшее горло слюной, девушка наконец делает ещё один шаг вглубь коридора: — Хо Юль? — тихо хрипит она, надеясь разглядеть обыденно растрёпанную макушку среди жуткого полумрака. Сиплый голос быстро растворяется в окутавшем помещение безмолвии. Школьница хочет повториться в третий — и, возможно, вовсе последний — раз, но её прерывает раздавшийся откуда-то из-за спины скрип петель. Джи Ю, потерянная и столь же сильно взволнованная, спешит обернуться, однако всё-таки не успевает, ведь уже секунду спустя чьи-то холодные ладони стискивают оба её плеча. — Бу! — раздаётся прямо над ухом. Знакомый голос пугает едва не до смерти. Неожиданно приливший адреналин побуждает Пак с силой пихнуть друга локтем в бок. Движение короткое, почти неосознанное, но этого вполне хватает, чтобы Хо со сдавленным стоном отшатнулся. — Бля, — моментально выдыхает юноша, потирая ушибленное ребро, — от души ударила, да? — Юль? — тон девушки, чьи виски по прежнему спирает от излишнего напряжения, становится ощутимо строже. — Ты... совсем охренел?! — Да ладно тебе. Это ж типа... для поднятия настроения. — Нашёл время! На лице отчётливо читается недовольство, тесно граничащее с раздражением. Конечно, Джи Ю хотелось бы упрекнуть одноклассника в глупости, — очевидной, кстати, кому угодно, кроме самого старшеклассника, — однако помимо всего вышеперечисленного, если приглядеться, в паре карих глаз возможно различить искренне беспокойство. — Ты уже проголосовал? — тут же интересуется школьница. — Ага-а, — почти лениво тянет собеседник. Между подростками возникает кратковременная пауза, в какую Юль неловко почёсывает затылок. Ещё прежде, чем спутница успевает задать следующий вопрос, он неряшливым взмахом предплечья указывает на ближайшую дверь: — Ну, может, пойдём? Время-то... — Давай бегом, — мгновенно подхватывает собеседница, делая первый шаг в сторону предполагаемого укрытия. Комната, чьи окна выходят на беспросветный лес, встречает молодых людей куда более неприветливо, нежели коридор. Перед тем, как защёлкнуть замок, им приходится включить настольную лампу, дабы точно не потерять друг друга в практически непроглядной тьме. — Джи Ю? — тихо произносит Юль, проходя вглубь помещения. — Тут я, — отзывается девушка, подступившая ближе к окну и уперевшаяся обеими ладонями в подоконник. Друг останавливается совсем рядом. Бесстыдно запрыгивает на подоконник, устраивается поудобнее и прижимается затылком к чуть прохладному стеклу. Уже секунду спусты с юношеских губ слетает короткий вздох, какой кажется спутнице непозволительно равнодушным. — Что, совсем не боишься? — интересуется она, продолжая безуспешно рассматривать что-то среди многочисленных раскидистых макушек. — С чего это вдруг? — Уж слишком расслабленным ты выглядишь. — Брось, — хмыкает Хо, неторопливо поворачивая голову к собеседнице, — тебе кажется. А затем, избегая возникновения очередной неловкой паузы, юноша интересуется: — А ты? — В смысле? — Ну, то есть, ты боишься? Вопрос, признаться достаточно неожиданный. Перед тем, как откликнуться, Пак ещё с полминуты молчит, обдумывает свой ответ: — Немного. — Ой, да не заливай давай! — Юль с неприемлимо широкой ухмылкой пихает спутницу в плечо. — Я ж слышал, как ты кричала. Чуть не задыхалась там. — Господи, заткнись уже! — отмахивается Джи Ю, острым локтем толкая одно из чужих нагло раскинутых в обе стороны коленей. — Идиот... А уже сразу после того, как подростки обмениваются последними короткими усмешками, наступает тишина. Слишком неожиданная и оттого кажущаяся неловкой, она повисает между одноклассниками вязким комом, подпитанным многочисленными недосказанностями. Конечно, они оба боятся. Конечно, они оба скрывают, что во всем этом безумии больше всего остального боятся именно друг за друга. Пак со сдавленным вздохом подпирает подбородок кулаком, пока сидящий под самым боком Хо огибает взглядом каждую из множества случайных трещин, вырисовывающих незамысловатые узоры на однотонном потолке. Девичьи пальцы, лежащие поверх прохладного подоконника, начинают без особого энтузиазма стучать по пластмассовой поверхности, отбивая какую-то примитивную, но очень хорошо знакомую мелодию. Именно так, придерживаясь взаимного молчания, молодые люди проводят, наверное, ещё минут восемь, пока старшеклассница всё-таки не осмеливается подать голос: — У тебя сигареты хоть остались? — Последняя, — отвечает юноша, по-прежнему сосредоточенный на чём-то отстранённом. — На двоих, может? Юль, к счастью, без лишних вопросов принимается искать табак по всем забитым мусором карманам. В его ладони совсем скоро появляется смятая пачка «Esse», однако вместе с ней из брюк вываливается плетёный браслет. Разноцветная фенечка мгновенно бросается в глаза Джи Ю — той, кто едва ли не силой пихнула этот глупый подарок другу около, кажется, аж четырёх лет назад. Губы складываются в улыбку, когда Хо, очевидно нервничая, неряшливо запихивает аксессуар обратно туда, откуда он по чистой случайности вылетел секундой ранее. — Носить её стрёмно, — торопливо оправдывается юноша, — мало ли кто засмеёт. Вытянув из заднего кармана дешёвую зажигалку и обдав слабым пламенем кончик сигареты, говорящий уступает первую затяжку подруге, а далее добавляет: — Но с собой таскать прикольно. Знаешь, это типа... как будто ты всегда рядом. Пак не удаётся сдержать усмешки. Медленно выдыхая, она особенно увлечённо наблюдает за тем, как серая дымка стремительно тает в полумраке. Ещё прежде, чем сигарета успевает вернуться спутнику, девушка взмахивает перед ним ладонью, демонстрируя почти детское на вид кольцо, совершенно недвусмысленно надетое именно на безымянный палец. Юль сразу узнаёт ту самую «забавную побрякушку», какую безо всяких прочих намерений купил подруге на одной из их прогулок. — Ты, получается, тоже всегда рядом, — подытоживает Джи Ю, заметно шире улыбающаяся при виде чужих приподнятых уголков губ. И после этого странного момента, больше подходящего на открытое признание в любви, одноклассники, кажется, напрочь забывают о недавнем возникшем между ними напряжении. Передавая никотиновую палочку туда-обратно, они перекидываются обрывками давних историй после каждого следующего подобного обмена. Ближе к полуночи подростки, заранее подготавливающие себя к предстоящей ночи, перемещаются на пол. Между телами спутников остаются жалкие миллиметры: их локти тесно соприкасаются, голова Пак удобно устраивается на плече Хо, голоса обоих становятся тише, а интонации — мягче, нежели прежде. Полностью отгородившиеся от внешнего мира, друзья вспоминают обо всём подряд... ...при этом не помня совершенно ничего. Не помня, сколько удачных моментов для признания ими было пропущено. Не помня, сколько различных концовок успела обрести их история любви, отчего-то прозванная «обычной дружбой». Он, например, уже никогда не вспомнит, насколько крепко прижимал к себе её бездыханное тело, отчаянно желая почувствовать биение чужого сердца собственной грудью. Она навсегда забыла о том, как, не боясь сорвать голос, кричала громче остальных, когда под конец очередного прожитого в этом аду дня он вдруг набрал наибольшее количество голосов. Никто не расскажет, как на одном из голосований выяснилось, что он был мафией, а уже утром следующего дня она по собственной воле переступила границу игрового поля. Все расклады, в каждом из которых их искрення — или, возможно, отчасти даже безумная — любовь становится единственным, ради чего впрямь стоит жить, окажутся навсегда стёрты из памяти подростков. Первостепенным подтверждением их глубокой привязанности останутся лишь файлы, заброшенные в одну из множества ненужных папок на чужом компьютере. А люди, всё это время желавшие молодым людям лишь мучительные страдания, станут непосредственными свидетелями их подлинных чувств... И сейчас, разделяя друг с другом последнюю минуту до наступления полуночи, одноклассники даже не задумываются о том, через какой ужас они уже успели пройти. В конце концов, знакомые, может, никогда вовсе и не поймут, что их персональным адом, как ни крути, станет именно разлука. — Хо Юль, — вдруг срывается с губ Джи Ю. — Да? Однако девушка, мгновением ранее разинувшая рот, вдруг отрицательно качает головой. Поднятая ею тема оказывается закрыта, ещё не успев начаться. Три коротких слова, озвучить которые Пак так и не осмеливается, застревают в горле, а из расположенных в коридоре динамиков тем временем доносится следующее объявление:

«Шин Сын Бин был мирным жителем.»

Перед тем, как отдаться глубокому сну, подростки успевают взяться за руки. И, постепенно теряя сознание, они даже не подозревают, что на следующее утро сердце одного из них навсегда остановится, а второй окажется ложно обвинён в убийстве первого...

***

Золотистый свет, отбрасываемый палящим послеполуденным солнцем, оставляет яркие блики на мутных стёклах автобуса. Воздух густ и неподвижен, наполнен приятными цветущими ароматами. Маленькие колёсики, неприятно скрипя, глухо скребутся о нагретый тротуар. Время кажется непозволительно медленным, пока подростки один за другим подходят к раскрытому багажному отсеку. Джи Ю плетётся в самом конце очереди. Когда она едва не самая последняя поступает ближе к автобусу, чемодан вдруг соскальзывает с высокого бордюра. — Ах ты ж блин, — шипит девушка, крепче цепляясь потными от волнения ладонями за металлическую ручку. Проходит мгновение, и вот её пальцы накрывают чужие — тёплые, непривычно мягкие. Прежняя тяжесть моментально испаряется, а около виска раздаётся недовольное: — Идиотка, — вовремя появившийся под боком Юль, пусть хмурясь, помогает подруге загрузить сумку в чрево транспорта. — Ты что, на целую неделю вещей набрала? — Только самое необходимое! — Только самое необходимое, — передразнивает Хо, наконец отступая от автобуса. — Лучше иди и займи нам места. Вместе сядем, окей? Пак одобрительно кивает. Когда она уже ступает на крутую лестницу, юноша успевает крикнуть вслед знакомой: — Чур моё у окна! Джи Ю театрально закатывает глаза, но уголки губ предательски подрагивают. Взбираясь по узким ступеням и держась за горячие поручни, девушка неторопливо пробирается вглубь салона, где уже успело расположиться большинство привычно громких одноклассников. В нос сразу ударяет резкий запах бензина, а переносицу начинает неприятно зудить из-за поднявшейся пыли. Отыскать пару свободных мест оказывается несложно, ведь, к счастью, обыденно предусмотрительный Ын Чхан всё-таки додумывается занять для друзей двухместное сиденье. Уже около пятнадцати минут спустя, когда оставшиеся учащиеся наконец занимают несколько последних свободных сидушек, классный руководитель в последний раз пересчитывает подростков. Пак достаёт из кармана пиджака наушники, едва автобус успевает тронуться с места. Она уже почти распутывает неподатливые провода, как вдруг из-под руки раздаётся голос спутника: — Эй, — юноша быстро отвлекается от телефона, взгляды молодых людей пересекаются, — может, сделаешь доброе дело? — Ты снова забыл свои? В ответ на что Хо лишь многозначительно улыбается. Джи Ю, наигранно раздражённо цокая, вручает собеседнику один из наушников, параллельно с тем ворча себе под нос: — Идиот, когда уже научишься нормально собирать вещи? — Да ладно тебе, — по прежнему весело добавляет одноклассник, отворачиваясь к окну. Как только включается звук, Юль практически сразу узнаёт песню, какую Пак ещё год или вовсе два назад добавила в плейлист, созданный на пару с другом и предназначенный специально для долгих поездок, подобно нынешней. Растянувшася на лице старшеклассника ухмылка становится шире, однако спутница, благо, не замечает чужой реакции на включенную музыку. Хо до сих пор хорошо помнит, что, услышав эту песню впервые, он сначала покрутил пальцем у виска, однако уже вечером того же дня прослушал её вновь и неделями переслушивал ровно до того момента, пока мелодия, в конце концов, не въелась в подкорку. Сейчас же, иногда глубоко задумываясь или, напротив, моментами сильно скучая, юноша невольно отбивает пальцами хорошо знакомый бит, дабы скорее отвлечься. В подобные моменты Юль, пусть понимая собственную дурость, всё-таки искренне надеется, что в каждой из множества параллельных вселенных, встречая Джи Ю, он слышит именно это непозволительно долгое, но уже такое родное вступление, при одном лишь упоминании которого перед глазами начинает вырисовываться образ Пак.