Golden Hour

Дома у Донмина оказалось довольно неплохо. Он снимал квартиру и за какие-то полтора месяца этого съёма уже успел украсить почти всё то небольшое пространство, что ему было предоставлено. Упорядоченность плакатов на стенах и стопок виниловых пластинок уравновешивалась хаосом художественных принадлежностей, валяющихся где попало. Видимо, старший, привыкший к минимуму физических инструментов в рисовании, не успел ещё привести всё это разнообразие в божеский вид. — Подрамники, ткань, степлер и скобы. Всё для первого этапа? — Да. Но вторым лучше тоже заняться сразу. Проклейке нужно постоять сутки, чтобы хорошо высохнуть. Хан разложил на полу всё необходимое и уставился на это так, будто в первый раз в жизни видел. — Может, поставим что-нибудь играть на фон? Я привык уже к этому в магазине. — Конечно, ставь на свой вкус. Пока старший выбирал плейлист «для рабочей атмосферы», Донхён сел напротив на колени и положил подрамник на ткань. Краем глаза он заметил в углу комнаты среди прочего некую инструкцию, вряд-ли принадлежащую краскам или винилу. Донмин, заметив это, пересел ровно между Кимом и этой бумажкой. — Что-то скрываешь? — улыбнулся младший. — Ничего важного, не обращай внимания. Он как-то странно смутился. Донхён решил больше не задавать вопросов и вернулся к прежней теме, когда старший выбрал наконец музыку. — Нужно обрезать по периметру. Отступи сантиметров пять. Хан отрезал нужный кусок. — Теперь надо закрепить первую скобу. Посередине. Вот, смотри. Ким поставил подрамник вертикально и щёлкнул степлером. Донмин чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Он громче, чем я думал… — Ха-ха, да… Теперь сам пробуй. Только учти, что натянуть нужно сильно, иначе он провиснет, пока будешь писать. Донмин был умилителен в своей неосведомлённости. Его глаза выражали вместе с интересом и, время от времени, непониманием неподдельный восторг. Да, Донхён тоже в свои первые разы думал, что этот процесс — что-то из ряда работы профессионального мастера. Сейчас же он дошёл у парня до автоматизма. Но, глядя на старшего, Ким не мог не вспомнить себя и не отметить, как вырос с того времени. Ибо у Хана, даже с чужой помощью, одно только закрепление ткани заняло по меньшей мере полтора часа. — От этого всегда будут болеть пальцы? — выдохнул он, закончив. — Только первые пару лет. Потом мозоли будут сглаживать ощущения. Донмин карикатурно уткнулся лбом в край холста. — Ха-ха, ладно, не волнуйся! На самом деле нам не так часто нужно будет это делать. Чем больше холст — тем дольше работа. А мы уже начали с приличных размеров. — Это успокаивает, — улыбнулся старший, — что дальше? — Проклейка. У тебя есть ненужная губка или что-то вроде? — Да, сейчас принесу. Он ушёл на кухню и Ким остался сидеть расслабленно на коленях возле холста. В плейлисте вдруг заиграла знакомая мелодия. Парень закрыл глаза, вслушиваясь. — Красиво, да? Это Girl in Red. Донхён приоткрыл один глаз, наблюдая за севшим напротив другом с каким-то непривычным чувством. Возможно, это музыка так повлияла, но парень ощутил лёгкое покалывание в пальцах и груди. Будто он не должен смотреть… — Да, знаю. Мне тоже она нравится. — Правда? Что ж, ты… Я бы сказал, что ты подходишь под категорию людей, которые слушают её. — О. Спасибо? А ты, как по мне, наоборот. — Да, потому что категории эти — полная чушь. По непонятной причине это заставило Кима рассмеяться. Он и сам не знал, почему вдруг расслабился до такой степени, что почти совсем перестал контролировать свои реакции. — Почему, кстати, эта песня вообще в плейлисте «для рабочей атмосферы»? — Ну, знаешь, творческая работа — она такая. Знает. Его самого подобная музыка вдохновляет. Правда, сейчас вдохновением и не пахнет. В воздухе витает только специфический запах проклейки и некоторая неловкость, снова взявшаяся из ниоткуда. И, хотя на этот раз Донхён старается не касаться чужих рук, показывая, как проклеивать холст, по собственным пальцам всё равно будто бежит электричество… *** Уже как пару месяцев Донхён жил в ожидании своего дня рождения. И, хоть он никому не говорил, он безумно ждал этого дня. По счастливому стечению обстоятельств день этот выпал на выходной, поэтому парень договорился, что к ним с сестрой сегодня приедут родители и пара его школьных друзей. Джиу поздравила первой, силком стащив с кровати рано утром, чтобы вручить парню торт собственного приготовления. Сестра всегда была очень талантливой, но сейчас даже Донхён, наблюдавший довольно долго её профессиональный путь, был удивлён. — За какие-то два года, что ты не присылала нам свои торты, ты успела так вырасти? — Ну, Донхён-а, ты ведь знаешь, это у нас семейное. *** Весь день пролетел в вихре смеха, объятий и поздравлений. Донхён задувал свечи, благодарил за подарки, смеялся над шутками друзей и терпеливо выслушивал родительские наставления. Внешне — идеальный именинник. Но внутри с каждым часом становилось всё более пусто. А когда последний гость ушел, захлопнув за собой дверь, а Джиу скрылась в своей комнате, разобравшись с грязной посудой, наступила оглушительная тишина. Донхён стоял посреди опустевшей гостиной, где воздух всё ещё пах тортом и мамиными духами, и ловил себя на мысли, что чего-то ему пока не хватает. Несмотря на то, что его весь день одаривали вниманием, парень всё равно чувствовал себя немного обделённым. И, пусть вина своей противной тёплой тушкой ложилась на плечи, он не мог избавиться от этого чувства. Потому что его не поздравил Донмин. Ким не знал, почему так ждёт поздравления именно от друга. Он даже не говорил ему о приближении праздника, потому что не хотел, чтобы Хан счёл это за возложение ответственности за подарок, который он успел бы за это время купить. Серьёзно, Донхёну ничего не надо. Не так дорог подарок, как дорого внимание. А как Донмин вообще вспомнил бы о дне рождения друга? Донхён надеялся на силу мессенджеров. Ну, или чужой памяти. В ней старшему никогда не было равных. Не могла же она вдруг его подвести в такой момент?.. Донхён думал так на протяжении всего дня. Но к десяти часам вечера уверенность подкосилась, а в голову забралась мысль: «могла». Возможно, Хану действительно было не до этого. В последнее время он зачем-то постоянно брал дополнительные смены. Поэтому Донхён решил позвонить сам. В конце концов, в этом ведь нет ничего такого. Он просто скажет будничным голосом, что стал на год старше. Без ожиданий, без обвинений. Так будет лучше, чем продолжать ждать, а потом обижаться. Но, стоило ему взять в руки телефон, как тот протяжно завибрировал сам. А на экране появилась иконка с маленьким Донмином, с фотки, которую любезно предоставила мама. — Да? — Донхён-а, — голос звучал так, будто парень только что пробежал марафон, — извини, я сегодня немного дольше задержался… Можешь открыть мне дверь в подъезд? Точно. Хан ведь даже не знает номер квартиры, дома и… Секундочку. — Ты здесь? — Да, возле двери. Можешь поторопиться? Мне холодно и… тяжело немного. Донхён поспешил к домофону, решив задать все вопросы позже. Когда Донмин вошёл, первым делом он сунул Киму тяжеленную высокую коробку, которая едва не перекрыла обзор, оказавшись в руках. — Поздравляю! — Спасибо… Что… это? Донхён аккуратно поставил коробку на пол и обнял старшего, обдавшись холодом его кожи. — Подарок. Откроешь, когда я зайду. Из комнаты вышла Джиу. — Кто это, Донхён-а? — Привет, нуна! Увидев Донмина, сестра раскрыла рот и кинулась обнимать его. — Наконец-то! Где тебя черти носили? — Я был на работе… — Так долго? — Сегодня вечерняя смена, — Хан улыбнулся, посмотрев на Джиу, стоило ей выпустить его из кольца рук. — Я тоже рад тебя видеть. И в другой момент Донхён бы только порадовался за этих двоих, но сейчас… Сейчас что-то больно кольнуло его в грудь. И это чувство было страннее, чем те, что до него. — Ладно, не буду вам мешать. Ну, а ты чего встал, Донхён-а? Проводи гостя на кухню. Только тарелки после себя теперь сами мойте! — Так уж и быть, нуна. В счёт своего торта! — крикнул Донмин вслед Джиу, снова ушедшей к себе. Донхён не шевелился. — Ты чего? — Так, мысли всякие в голову полезли… Пойдём. И, взяв коробку, он отправился на кухню, не дожидаясь даже, когда друг снимет пальто. *** Когда он разлил чай и разрезал торт (или, скорее, то, что от него осталось), он услышал голос Донмина, вошедшего после мытья рук. — Извини, что так поздно. Я правда был занят и не заметил, как время пролетело. — Ничего, всё хорошо. Я рад, что ты вообще помнишь. — Я вспоминал каждый год в этот день… Донхён замер с ножом в руке, уставившись на старшего и не в силах вернуть самообладание. Он почувствовал, что лицо снова горит. И теперь это нельзя списать на жару или проблемы с кожей. Это вообще трудно списать хоть на что-то. А сам Донмин прикусил губу и забегал глазами. Будто жалел, что выдал нечто столь странное. Вернее, не то чтобы прямо странное, но… Чёрт. — Не смотри на меня так, Донхён-а… Пока у тебя в руке нож, это немного… пугает. Ким усмехнулся, но прозвучало это совсем не расслабленно. — Извини. Вот, — он подвинул тарелку с тортом к стулу напротив. — Я, на самом деле… Тоже вспоминал… В августе… Они сели. — Джиу стала печь ещё лучше. — Откуда ты знаешь, что это она сделала? О том, почему их, казалось бы, первый разговор после многолетней разлуки был таким коротким и странным, Ким решил не спрашивать. — Мы переписывались. Я нашёл её в какао, когда ты сказал, что вы живёте вместе. Это она мне сказала ваш адрес и… Ещё несколько вещей… Я просто хотел тебя удивить, поэтому… эм… Сюрприз? Донхён знает, что должен радоваться. И его раздражает, что он этого не делает. Эмоции внутри слишком непонятные. Что он может? Наверное, сделать вид, что всё хорошо. — Я правда рад, что ты пришёл. Он улыбается и отпивает чай, когда взгляд падает на коробку, что всё ещё стоит на табуретке в центре комнаты, куда Донхён в спешке её поставил, словно главный экспонат на какой-нибудь выставке. Точно. Он ведь хотел это открыть. — Оно не растает, пока мы тут чаи распиваем? — Хах, нет, не должно… Хотя, если честно, мне очень интересно посмотреть на твою реакцию. Донхёну тоже интересно посмотреть наконец, что это. Он встаёт, оставив нетронутым свой кусок торта, и присаживается на корточки напротив коробки. — Надеюсь, там не стопка кирпичей. — Ну, тебе ведь не привыкать? Да уж, художественные принадлежности по своему весу порой нисколько не уступают. Донхён тихо усмехается и берётся за бока коробки, медленно тянет вверх. — Не бойся, оно не настолько хрупкое. Главное, чтобы не упало. Донмин подсаживается рядом и придерживает табуретку. Хорошая идея, думает Ким. Эта старушка уже не так стойко держится на ногах, как пятьдесят лет назад. Или сколько там этой квартире? Продолговатая крышка остаётся у Донхёна в руках, Хан ресцепляет между собой стенки. И, когда они падают вниз, перед глазами остаётся растение. Довольно большое, надо сказать. И похоже оно скорее на маленькое дерево с витиеватыми корнями, чем на куст. — Это бонсай, — объясняет Донмин, пока Донхён разглядывает дерево вблизи со всех сторон. — Он красивый. Высокий. Пушистый. С шершавой корой и цветными камнями, сложенными сверху на земле. Разглядывая всё это, Ким думает, что он действительно любит растения. Может, флористом подработать? Под глиняным кашпо, придавленная, лежит инструкция по уходу. Та самая, что Донхён видел дома у Хана. А само кашпо, к слову, выглядит не как обычное. И не как подарочное. Поднеся голову ещё ближе, Ким различает объёмные мазки и запах акрила. — Подожди… Ты сам это нарисовал? Донмин улыбается неловко и устремляет взгляд вниз. — Да… Я подумал… Ты сказал, что любишь растения и божьих коровок. Но я не нашёл кашпо с божьими коровками, поэтому решил сделать сам. — Но ты ведь не работал раньше с акрилом? — Ну… Когда-то ведь надо начинать. Донхён смотрит на Хана и сердце пропкскает удар. Он больше не ощущает роя мыслей и неопределённости чувств. Тот факт, что Донмин вышел из своей зоны комфорта ради одного подарка… Довольно дорогого, к тому же, подарка. Это действительно ценно. Сколько он стоил? — Неважно, Донхён-а. Я не хочу, чтобы ты об этом думал. — Но ты ведь брал дополнительные смены в этот месяц? Хан смущается ещё больше. — Разве что парочку. Ким едва сдерживает умилительный стон. Он двигается ближе к старшему и обнимает за шею, пока тот слегка отстраняется, Донхён знает, только для вида. — Спасибо, Донмин-а. Это лучший подарок за сегодня. И так очаровательно, что ты потратил на это время! — Я рад, что тебе нравится. Чужие ладони ложатся на спину. И теперь они не холодные. Даже наоборот — слишком горячие… По спине бежит ток. Затем по рукам и ногам. А в конце взрывается искрой в груди, рождая моментальное осознание. Руки снова дрожат, а дыхание учащается. Это больше не что-то странное. Не что-то иное. И Донхён падает в бездну. Светлую, пахнущую кофейными зёрнами и звучащую как песни Girl in Red. Бездну по имени Хан Донмин.