Рассвет ОТМЕНИЛИ!

      Луна холодно сияла над осенним лесом. Ночь была тяжёлая, влажная и напряжённая. Моросил дождь. Он стучал по металлическим крышам ангаров, точно набат, а после стекал с них тонкими струйками прямо на землю.       Вольф возвращался в казарму, несмотря на то что отбой давно уже прозвучал и сейчас было положено спать. Плевать. Пиная комки грязи и камни ногами, он вдруг остановился, проходя мимо склада. Внутри помещения, в полутёмном углу, сидел Фридрих. Он склонился над работающим радио, стоящим на ящике, и держал в руках фотографию, изображение на которой Бенедикт издалека, увы, разглядеть не смог. Зато он хорошо слышал, как играл запрещённый джаз, и видел, как сам Фридрих, забывшись, чуть покачивался в такт музыке. Вольф мельком посмотрел на него, хмыкнул и прошел дальше, не сказав ни слова.       Казарма давно спала, если гул, скрип коек и чей-то храп вообще можно было назвать сном. Сквозь ряды Вольф тихо пробрался к Эрнсту, сев напротив него на корточки. Тот лежал на своей койке, закрыв глаза, но с очень настороженным видом: даже лёжа, он не мог полностью расслабиться, будто вслушивался в каждый шорох вокруг, в ожидании того, чего они все так ждали. Это выдавало его бодрствование.       — Вставай, Киэль, — сказал Вольф, аккуратно, но решительно толкнув врача в плечо.       — Чего? Куда? — промямлил Эрнст, протирая глаза. — Ты время видел? Ночь, да и… Я устал.       — Устал? Да неужели. Ты, наверное, целый день ящики таскал. — Бенедикт усмехнулся, наклоняясь ближе к изголовью. — Я слышал, что неподалёку есть деревня. Я хочу яблок.       Эрнст замычал в ответ и поспешил отвернуться, укрываясь одеялом:       — Какие к чёрту яблоки… У нас есть здесь яблоки…       — Свежие, Киэль! Сочные, только с ветки! — более настойчиво начал Вольф, поворачивая собеседника обратно. — Давай, пойдём.       Парень откатился назад, опираясь на кровать.       — Я… Я не могу. Нельзя. Приказ. К тому же, нас могут заметить.       — Забудь о приказах, всего на час. Вставай быстрее! — Бенедикт всего на секунду улыбнулся, и в его глазах заиграл вызов.       После короткой паузы Эрнст вздохнул и, не говоря ни слова больше, натянул сапоги и позволил Вольфу вывести себя из казармы, попутно заметив, что ни Фридриха, ни Людвига не было на своих местах.

***

      Влажный ночной воздух обжигал лёгкие, прохладный ветер шевелил волосы, которые Киэль спешно приглаживал руками. Земля под ногами была мягкой от дождя. Грозные сосны с раскидистыми ветвями возвышались над ними. Где-то вдали угукнула сова и в следующее мгновение, махнув крылом, затаилась где-то в глубине чащи. Здесь, под лунным светом, всё казалось болезненным и вымершим, а от этого – ещё более опасным. Порывы ветра метались между стволами деревьев и, подобно голодным зверям в предсмертной лихорадке, выли, царапали кору, взвинчивая тонкие ветки до сухого, крошащегося хруста.       Вольф шёл впереди, уверенно и безоглядно. Эрнст шагал за ним, чувствуя, как ночной холод впивается в его плечи и спину. Полк оставался далеко позади. Они шли молча. Тишину нарушали лишь их шаги, свист ветра и редкие крики ночных птиц.       — А ты… — замялся Эрнст, наконец решившись заговорить. — Твоя семья?…       — Что с ней? — Бенедикт оглянулся, то ли в замешательстве, то ли заинтересованный.       — Просто… Детство. Родители. Почему ты такой… Ну, такой дерзкий? — Эрнст пытался подобрать слова, чтобы не обидеть, но выходило неловко.       — Дерзкий? Хм… Может, так выживал. А может, я так хочу себя вести. Чтобы знали, что я живой. — Вольф посмотрел на Эрнста, прежде чем продолжить: — Я вырос в деревне. Мой отец был торговцем. Мать… учительницей. Конченая истеричка.       Эрнст тяжело вздохнул и сунул руки в карманы формы, глядя на тёмный горизонт.       — А у тебя? — вдруг смягчился Вольф.       Киэль дрогнул, замешкавшись:       — Я рос… Без особого внимания матери. И отца я почти никогда не видел, — он быстро замолчал, но Вольф, кажется, всё понял, и настаивать на диалоге не стал.       Поселение действительно оказалось недалеко. За лесом раскинулась поляна, где уже показались едва мерцающие огоньки деревни. Она выглядела пусто. Окна кое-где были заколочены, но Эрнст всё равно не мог быть стопроцентно уверен, что здесь никто не живёт. Скоро Вольф, по какому-то своему принципу выбрав дом, остановился у него, оперевшись рукой на покосившийся забор:       — Подсадишь меня? — спросил он.       Эрнст молчаливо кивнул и помог тому перепрыгнуть через забор. Сам он остался снаружи, в тихом ожидании. Последняя надежда быть незамеченными исчезла ровно тогда, когда Киэль услышал лай собаки и в следующую секунду – как Вольф пнул её, а шавка, скуля, убежала.       Через минуту Бенедикт перекинул налитые соком яблоки через забор, а после перелез и сам. Эрнст взглянул на него, убеждаясь, что тот цел, а затем оглянулся вокруг.       — Ты уже воровал когда-либо?... — нерешительно спросил Эрнст.       — Конечно. И далеко не раз! — почти с гордостью воскликнул Вольф, словно хвастаясь этим. — Я нередко лазил к соседям. Воровал у них фрукты, овощи, яйца… А потом продавал.       — И что ты покупал на эти деньги?       — Сигареты. Что ж ещё.