Стежки

— Дурацкая иголка, — коротенькая бытовая иголочка тускло сверкнула в свете настольной лампы и издала жалобный «дзынь», ударившись о жестяную коробку с катушками. Из крохотного указательного пальчика прямо на стол капнула неприятно яркая капля. Мальчик лет семи зло посмотрел на обидчицу, бесстыже глядящую на него в ответ из-под катушки тёмно-синей шёлковой нити. — Слишком сильно нажал, — светловолосая молодая женщина огладила ссутуленные плечи сына и потянулась к иголке, — смотри, тут всего два слоя ткани. Достаточно направить иголочку, и она сама покажет нос с обратной стороны. Вот так, — ловкие пальцы быстро заправили выскочившую нить в ушко и продели иглу сквозь материал. Мальчик без интереса наблюдал, как мама умело управляется и с острой, противной иголкой, и с длинным, вечно путающимся хвостом нитки. Это была вторая его попытка зашить порванные о забор штаны. Целых два раза Антон выходил один на один с огромной дырой на коленке, но оба — потерпел поражение и даже понёс обидные потери. — Вот, я начала, а дальше продолжи сам, — улыбаясь, Майя положила перед сыном его штанишки. Мальчик, надув губы, покосился на маму, явно не понимая, за что она его наказывает, — Не ленись, Антош, не ленись. — Мам, — он нехотя взял иголку, — а когда папа приедет? — Не знаю, родной, — красивая улыбка медленно растворилась в печальной сосредоточенности, с которой женщина взялась за оставленную на минуту блузку, — думаю, что не скоро. — Почему он так далеко и надолго уехал? — мальчик с досадой вонзил иголку в ткань, едва избежав нового укола, — Мы даже позвонить ему не можем. — Ох, котёнок, — покачала головой Майя, — всё не так просто. Он много работает, чтобы прислать нам денег, — она не любила врать сыну. И никогда бы не делала этого, если бы её дорогой муж не решил оставить их ради другой семьи. Прошёл почти год, а Майя, к своему стыду, так и не отважилась рассказать маленькому Антоше правду. Для мальчика папа до сих пор оставался героем, который уехал очень далеко, чтобы жизнь его любимой семьи была счастливой и безбедной. К счастью, в понимании её сына безбедная жизнь пока что заключалась в новой тёплой (почти взрослой, между прочим) куртке к зиме, ароматных конфетах к чаю и крутой игрушке на День Рождения. Он не задумывался о стоимости похода в парк, кинотеатр или цирк, не размышлял о покупке продуктов и одежды, не представлял, сколько пришлось отдать, чтобы купить всё необходимое к учебному году, и понятия не имел, что всё это молодая Майя тянула в одиночку. Он только знал, что мама работает в швейном цеху и так сильно любит шить, что даже после работы сидит за шитьём до глубокой ночи. Об этой маминой любви знали все: подруги приносили ей свои юбки, пиджачки и блузки (как сейчас, например) для починки, а классная руководительница даже попросила маму сшить шторы в класс. Антон очень гордился, когда они вместе несли большие пакеты в школу. Шторы вышли очень красивыми! Мама тоже радовалась, да так сильно, что в тот же вечер собрала всех ребят на вкусный торт с чаем. На красиво вышитой скатерти, которую она тоже сделала сама, стояли разномастные чашечки и блюдца, на плите закипал старенький эмалированный чайник. Мама нарезала тонкими колечками лимон и поставила на стол самую красивую сахарницу. А в центре стоял он — большой, красивый и вкусный торт с большими масляными розочками. Ребята звонко смеялись и весело переговаривались. Майя улыбалась. — Работает, — буркнул Антон себе под нос, — ты тоже работаешь, но ты же дома живёшь. — Живу, — согласилась мама, — но у него и работа сложнее, и платят за неё больше, — каждое слово неправды отдавалось где-то глубоко болезненным эхом. — Если он столько работает, почему мы не можем просто купить новые штаны? — Мальчик посмотрел в её глаза, словно пытался найти в них справедливость. И папа уехал, и штаны эти дурацкие зашивать приходится! — Потому что умение починить сломанное гораздо важнее и ценнее возможности купить новое, Антош. Ты поймёшь чуть позже. Трель дверного звонка заставила вздрогнуть обоих. — Майюша, — подруга тепло обняла маму и сняла плащ, — ну, порадуешь меня? — Да, почти закончила, — мама проводила тётю Свету в комнату, где Антон упорно трудился над порванной коленкой, — сейчас будешь принимать работу. Довольная тётя Света крутилась перед зеркалом, пытаясь понять, не виден ли на тонкой ткани шов. Антон был уверен, что она ничего не найдёт — мама всегда шьёт очень аккуратно. — Какая ты мастерица, — восторженно обняла её подруга и потянулась к кошельку. — Света, это очень много, — мама отпрянула от протянутой купюры, — тебе проще новую было купить! — Вот именно, — Светлана вложила деньги в карман маминого передника, — нужно было бы покупать новую, а я осталась при любимой. Спасибо тебе за труд! А я на днях, если можно, принесу тебе пальто. Глянешь? — Гляну, Свет, конечно, неси. А что с ним? — Да там в одном месте моль побила, представляешь, а ещё рукав по шву на пару сантиметров разошёлся. — Ну, с рукавом проблем не будет, думаю, а вот с молью, — Майя задумалась, — может, поправлю чуть. Нужно в библиотеку зайти, почитать о починке верхней одежды. — Ой, Майюш, ты уж, пожалуйста, выручи меня! — Мама всё сделает, — Антон подбежал к маме, радостно размахивая штанами, — она у меня знаете, как шьёт! Ого-го как! Любую вещь починит! — Спасибо, родной, — Майя ласково потрепала русые мягкие волосы сына и тихо добавила, говоря будто для себя, — самое главное вот только не смогла починить. — Ты шутишь, Майя, — громко возмутилась тётя Света, — ты и не должна была это чинить! Нет, да и бог с ним, и ветра попутного! — Да разговоров-то теперь вокруг сколько, — ещё тише, — позор-то какой. — А ну плюнь! — бойко ответила подруга, — Плюнь да разотри! — Мам, — Антон подёргал её за подол передника, — а что ты не смогла починить? Давай я помогу? Вместе мы точно справимся! Я, вон, смотри, штаны зашил! Сам! — маленький и самый любимый на свете человечек с гордостью протянул ей болтающуюся штанину с криво стянутой крупными стежками коленкой. — Справимся, родной, обязательно справимся, — мама крепко обняла его, изо всех сил стараясь не заплакать.

*** ***

— Антош, на базу бы съездить, сегодня ткани привозят, — Майя заглянула в маленькую комнату, где сосредоточено корпел над учебником долговязый, худенький парнишка, — будет у тебя время? — Будет, — потянувшись, зевнул он, — всё равно надо перерыв сделать. Ты, это, список-то мне составь, чтоб не было, как в прошлый раз. — Уже написала всё. А ты шерстяные ткани внимательно осмотри, чтоб без моли были. Ну, чтоб хоть на первый взгляд. Обидно за тот красный отрез, сил нет. Такой красивый, а годится теперь только на носовые платки. Зимние, — грустно хмыкнула Майя. — Посмотрю, — Антон кивнул и потянулся за свитером. С тех пор, как мамин завод выкупил и разорил частник, вся их жизнь стала крутиться вокруг заказов на починку и пошив одежды. За прошедшие десять лет мама неплохо поднаторела в портняжном деле, а молва об их семейном подряде давно вышла за пределы круга маминых друзей и подруг. Антон помогал матери во всём. Особенно, с тех пор, как понял, что папа не вернётся. Тот разговор был тяжёлым для обоих. Майя пыталась объяснить, что вовсе не хотела врать единственному теперь родному человеку, а Антон… Антон плакал. Навзрыд. Как маленький. На утро было стыдно. В конце концов, ему уже целых восемь лет! Да и мама, кажется, совсем расстроилась. Тогда-то маленький мальчишка с красивыми светлыми глазами и решил, что пора стать действительно взрослым. — Мам, — он вышел из-за стенки, разделяющей зал и кухню, где печальная Майя размешивала уже разошедшийся сахар в давно остывшем чае, — ты скоро допьёшь? Нам сегодня нужно тёть Верин плащ закончить, помнишь? Майя со слезами на глазах обняла сына, благодаря судьбу за этого доброго и сильного ребёнка. С того туманного от слёз и осенней дымки утра прошло много лет. Антон закончил школу и поступил в профессионально-техническое училище. Когда Майя узнала, кем решил стать сын, даже разозлилась на него. Где видано, чтоб такая светлая голова пропадала в ПТУ! — Антон, — причитала она, с ужасом глядя на заключение приёмной комиссии, — да в своём ли ты уме? — Да мам, да что не так-то? — искренне недоумевал Антон. — Ты что, не понимаешь? Не понимаешь, что всю жизнь за этой машинкой просидишь? Как я, — она всплеснула руками, — ты ведь мог в ВУЗ… — Да не нужен мне ВУЗ, мам, — он тихонько обнял её за плечи, — я шить люблю. И кроить, и чинить, и лекала все эти… Ты сама говорила, что у человека должно быть ремесло. Ну, чем не ремесло? — Ох, как бы не стало это ошибкой, Антош, — выдохнула Майя, — я себе не прощу, что не отговорила… — Да какая ошибка? Ну сама посуди, у меня вся жизнь с иглой и нитками связана, — тёплая ностальгия просочилась в голос. Он прекрасно помнил вечера, когда они вместе в свете настольных ламп добивали очередной заказ, который нужно было отдать уже утром. Антон, даже будучи ребёнком, не боялся трудиться. Заказы есть — есть работа. Есть работа — будет оплата. Будет оплата — они будут в порядке. Так что, когда перед всеми его одноклассниками встал выбор — куда поступать, Антон просто отнёс оригиналы документов в профессионально-техническое училище. Без сомнений. Наверное, ни один из студентов этого училища не выслушал за первый месяц столько шуток от преподавателей и сокурсников, сколько выслушал Антон. Ничего удивительного, ведь в его группе, численностью почти в двадцать человек, он был единственным парнем. Впрочем, близко общался он всё равно только с Катериной — приятной, улыбчивой девушкой, что давно и безвозвратно отдала своё сердце лучшему другу Антона, Диме. Сам он с Катей чувствовал себя старшим братом, готовым помогать и защищать, пока Димки рядом нет. А Катя, в свою очередь, умела угомонить сокурсниц, особенно, на первых порах, когда те начинали неприятно шутить над Антоном. Понятное дело, кому понравится, что худощавый, длинный, несуразный парнишка шьёт лучше, чем ты, мамина помощница… Майя, спустя время, поняв, что сын ни в какую не пойдёт на попятный, решилась на серьёзный шаг. В конце концов, не даром же ему, будущему специалисту, просиживать в душной комнатушке, которую они отвели под домашнее ателье. Заказов теперь было много, а работать вдвоём на нескольких квадратных метрах стало тесновато. Да и постоянно встречать дома чужих людей не особенно нравилось ни ей, ни, она видела, Антону. Хоть тот ни разу не высказался против — всё же, деньги от заказов были основным их заработком, помимо его подработок в летнее время. Много, будучи подростком, он не приносил, но это всё равно было больше, чем ничего, и Майя была благодарна сыну. Теперь же пришло время вырасти им обоим. Так, прохладным осенним вечером, собравшись с мыслями, Майя тихонько постучалась к Антону. — Сынок, я хочу с тобой поговорить, — неловко начала она, — подумала тут… — Что случилось, мам? — Может, хватит нам дома ютиться? — она робко посмотрела на такого взрослого теперь сына. — Дядя Алек на проспекте через улицу помещение сдаёт. На первом этаже, просторное, светлое. Может, мы… — Мам, ты серьёзно? — Антон подскочил и обнял её, — У нас будет целое ателье? Настоящее? — Ну, если всё получится, Антош, если люди пойдут… — Да пойдут! Конечно, пойдут, мам! Ты только всем-всем своим расскажи! И я расскажу, — парень буквально светился, — мы будем настоящими предпринимателями! Круто! — Погоди скакать, сынок, — смеялась Майя, — это пока только идея. Завтра я с Алеком поговорю. — Я с тобой, — безапелляционно заявил Антон, — две головы лучше. — И то верно, — кивнула она, — а там, если всё сложится, перенесём туда шкафы, столы и машинки. — Ага, — ехидно ухмыльнулся парень, — особенно ты будешь носить, мам, не выдумывай. Мы с пацанами всё сделаем, ты только командуй. — Да что командовать… Шкафы, машинки, столы. — И вывеску! Вывеску сделаем, — мечтательно закатил глаза Антон, — красивую такую. «Майки от Майки», а? Как звучит! — Антоша, ну и чудо ты у меня, — искренне рассмеялась мама.

*** ***

— Какая Катенька молодец! Золотые руки у девочки! Ты бы присмотрелся, Антош, — Майя тихонько глянула на сына, который сосредоточенно выводил выкройку рукава на плотной тёмно-синей костюмной ткани. Он улыбнулся, не поднимая глаз. — Мам, я не говорил тебе, но она с Димкой встречается, — в который раз повторил Антон. Эта шутка уже стала по-доброму традиционной. Мама каждый раз делала вид, что не знает о семейном положении Катерины. — Это с каким? С Позовым что ль? — Представь! — Вот Димка прохвост, — Майя взмахнула небольшим отрезом, изображая негодование, — из-под носа увёл ведь! — они вместе тихо рассмеялись. — Они хорошая пара, — с теплом в голосе сказал Антон. — Хорошая, — кивнула мама, — а ты у меня всё один да один. Днями и ночами в ателье сидишь. Съездил бы куда отдохнуть. Глядишь, с внуками ещё успею. — Мааам, ну не начинай… некогда мне. Смотри, как у нас дела в гору сейчас. Ну какие девушки… — Дела… Так в делах и просидишь, жизни не увидев. Пожалеешь потом, да поздно станет. — Ты всю жизнь в делах, мам, — он серьёзно посмотрел на меланхолично перебирающую ткани маму, — О многом жалеешь? — Жалеть, может, и не жалею, — вздохнула она, — Но я же всю жизнь в страхе прожила, Антош. Когда отец твой ушёл — боялась. Осуждения боялась, одиночества, что смеяться станут. Когда шить начинала — боялась. А как кто недоволен останется — больше ж не придут. Народ у нас болтливый, да с фантазией. Когда завод закрылся страшно было. На что жить? Вдруг не смогу тебя поднять. Ты когда учиться пошёл — боялась. Вдруг ты просто по инерции решил шить, а я не помогла, не отговорила. Ателье открывать боялась — мы ж с тобой тогда в долги влезли. А как бы дело не пошло? Чем бы отдавали? Благо, всё разрешилось удачно. Без тебя бы, конечно, не справилась. Ничего б этого не было, если бы не ты. Потом расширяться страшно было — бухгалтерия, техотдел, всё попробуй соблюсти, чтоб по закону было. Катю на работу брать — это ж вас уже двое у меня стало, ответственности вдвое больше получается. А теперь, Антош, боязно, что ты всю свою жизнь на это ателье положишь, позабыв жить. Думаю об этом, и все былые страхи кажутся такими, знаешь, неважными. Что может быть важнее счастья самого родного человека? Да ничего, пожалуй. — Ты ж моя королева драмы, — сморгнув слезу, усмехнулся Антон, — тебе бы в кино играть. — Вот сейчас как дам тебе тряпкой, чтоб не шутил над матерью! — с напускной строгостью пригрозила Майя, а потом, уже тише, добавила, — Сидя за машинкой, ты никого не встретишь, сынок. — Кто знает, мам, кто знает, — он встряхнул вырезанную деталь, создавая вокруг себя облачко из мела и мелких ниточек, — так, для пиджака по девятнадцатому заказу всё готово. С утра сяду за сборку. — Отлично! Если всё хорошо будет, даже раньше отдадим, — улыбнулась мама. — Я Димке обещал помочь сегодня, отпустишь? — конечно, в двадцать семь лет материнского разрешения Антону не требовалось, но он всё равно каждый раз в шутку уточнял. — Беги, помощник, — женщина с лёгкой печалью смотрела на такого взрослого теперь сына. Как рада была она, когда, ещё будучи ребёнком, Антон помогал ей во всём. И как грустила сейчас, видя, что он полностью отдаёт себя семейному делу, забывая о собственной жизни.

*** ***

— Ты матери так и не признался, да? — уставшие друзья медленно брели по ночному городу. Дима с Катей наконец съехали из общежития в собственную квартиру, так что остаток вечера парни занимались затаскиванием вещей и мебели на третий этаж. — Да чего воздух зря сотрясать, Поз… У меня ж нет никого всё равно. Если появится, так хоть будет, о чём говорить, — Антон понуро плёлся, пиная камешек. Тайна жгла ему душу уже много лет, но он не представлял, что вообще когда-нибудь сможет рассказать маме об этом. — Волнуется она, — с напускной небрежностью бросил Дима. — С Катей тут секретничала и расчувствовалась, мол, сын-то у меня вон какой хороший, а всё один. — Ты считаешь, если я ей скажу, что моё «НЕ один» ей невестку не подгонит, она прям успокоится? — Ну, да, честно говоря, не очень верится. Не знаю даже. Катя за неё прям переживает. — Мне тоже не похрен, Дим, но я что сделать могу? Пока говорю, что некогда. Работа, ателье, заказы. Прокатывает. — Блин, — весело усмехнулся Позов, — ты, конечно, максимально стереотипный геюга, Тох! Есть голубая фея, а ты… голубой швей. — Пошёл ты, козёл, — рассмеялся Антон. — Так у тебя никого пока? — Не-а. Так, разовые истории, но и те просто, чтоб не свихнуться. Мне это не очень нравится вообще-то. — Да. Да. Ты у нас ждёшь большой и чистой… — Ага, — рассеянно кивнул Антон. — Задницы, — закончил мысль Дима. — Какой же ты козёл, а! Ну какой козёл!

*** ***

Тихая музыка отражалась от стен полупустого пока клуба. Большая часть столиков пустовала, на танцполе выясняли отношения двое парней, пока что не переходя на повышенные тона, но Антон шестым чувством ощущал, что до этого оставалось не дольше пары минут. В его бокале лениво играло пузырьками светлое пиво. Не самое лучшее, что он пил, но вполне себе терпимое для сравнительно тоскливого пятничного вечера. Вчерашний разговор с Димой напомнил Антону, что вообще-то он слишком давно не выходил в общество с целью, так сказать, занять ночь чем-то, кроме сна. К его удивлению, в клубе было немноголюдно, несмотря на конец рабочей недели. Оценив присутствующих, парень немного расстроился — четверо парней уже едва держались на ногах, хотя даже до полуночи было далеко, ещё двое явно пришли вместе, а оставшиеся были попросту не в его вкусе. Вечер грозил пройти под громогласным лозунгом «Облом, лошара!», огромными буквами начертанном на ярком транспаранте. Входная дверь скрипнула, на миг перекрыв музыку. В зал вошли несколько мужчин. Двое направились к парочке, что по-прежнему миловалась в углу зала. Ещё двое присоединились к изрядно набравшимся друзьям. Последний же привлёк внимание Антона. Высокий, стройный брюнет оглядел зал через тонкую оправу очков, мазнув взглядом по Антону и остальным гостям, и нерешительно направился к барной стойке. Он взглянул на циферблат наручных часов и, кажется, отправил кому-то короткое сообщение. Антон отпил своего пива, не отрывая взгляд от незнакомца. Что-то в его поведении было странным, нетипичным. Нервозность, что ли. Может, его спутник серьёзно опаздывает на встречу. Или он ждёт парня с сайта свиданий вслепую — эта мысль заставила улыбнуться. Антон никогда не понимал, как можно, совершенно не зная человека, соглашаться на встречу. А может… Вот блин! Антон мысленно хлопнул себя по лбу. Ну, конечно! Этот мужчина вообще впервые решился на поход в гей-клуб! Очевидно, из-за этого он и нервничает. Что ж, самоосознание — штука внезапная. Мало ли, когда ей заблагорассудится посетить чью-то грешную голову… Ну ничего, сейчас пропустит бокальчик-другой горячительных напитков, и, возможно, вместо нерешительного, милого очкарика их посетит обольстительная бестия, способная соблазнить всех и каждого. Антон улыбался своим мыслям, отпивая снова. Алкоголь расходился по телу приятным теплом, музыка играла чуть громче, а пребывание здесь стало гораздо более увлекательным — что может быть лучше, чем наблюдать за трансформацией человека? И Антон наблюдал. Брюнет заказал и опустошил залпом первый бокал. Виски, судя по цвету. Неплохо для начала! Бармен повторил заказ. Краем взгляда Антон заметил, что к бару направляется невысокий парень, очевидно, намереваясь завести новое знакомство с симпатичным мужчиной. Рано, — подумал про себя Антон, уже предвидя мягкий отказ. Но, к его удивлению, брюнет не просто отказал. Он буквально отшатнулся от подошедшего парня, посмотрел на него так, будто ему показали здоровенную кобру, и в каком-то отчаянии замотал головой, вжимаясь в барный стул всем телом. Вот так дааа, — пронеслось в голове. Не обиженный, но несколько задетый парень отошёл от стойки и вернулся за свой столик. Брюнет же нервно встряхнул кудрявой головой и снова глянул на часы, без раздумий отправив содержимое второго бокала в себя. Не-ет, дело тут не в стеснении. Он вообще не хочет, чтобы с ним знакомились! Чего пришёл тогда? Посмотреть на геюг? Странный. От образовавшейся в углу зала компании отделился мужчина и тоже направился к одиноко сидящему за стойкой брюнету. Тот, будто чувствуя его приближение, обернулся и, даже не дав заговорить, снова замотал головой, что-то говоря. Не резко, не эмоционально, но очень твёрдо и уверенно. Мужчина растерянно кивнул и вернулся к друзьям. Брюнет же снова глянул на часы — уже в который раз за каких-то полчаса. Для посетителя гей-клуба он вёл себя максимально странно. Пиво закончилось, интерес к происходящему — нет. Антон поднялся и, предвкушая веселье, пошёл к бару. Оплачивая заказ, он краем глаза видел, что незнакомец настороженно оглядывает его. Он изо всех сил старался не улыбнуться — тот выглядел таким напуганным и раздосадованным, что это было почти комично. Антон, не глядя на него, взял своё пиво и отошёл на несколько шагов обратно, пропадая из поля зрения мужчины, чтобы тот поверил, что Антон действительно ушёл, не заинтересовавшись. Кажется, сработало. Плечи брюнета расслабились, он опрокинул третий бокал и снова глянул на циферблат. Антон усмехнулся и вернулся к стойке. Очень тихо. — На что спорили? — он так неожиданно появился из-за спины, что мужчина подпрыгнул на месте, — воу, тише, спокойно. Я не кусаюсь. — Я не знакомлюсь, не ищу друзей и не хочу развлечься, спасибо, пожалуйста, прошу прощения, — на одном дыхании выдал мужчина. — Да, я понял уже, — Антон подтянул к себе второй стул и уселся, с улыбкой наблюдая за сменой эмоций на симпатичном лице незнакомца, — я не пристаю. — А что же вы делаете? — брови брюнета удивлённо поползли наверх. — Скажем так, — Антон сделал вид, что задумался, — я снижаю вероятность того, что сюда постоянно будут подходить большие и страшные геюги с единственной целью — утащить в своё логово красивого парня. — Кошмар, — мужчина поморщился, — а вы, значит, не такой? — Ну, я большой, — оглядел себя Антон, — уж не знаю насчёт страшного. — Понятно. — Так, что? — Что? — Что за спор был, раз ставки так высоки? — улыбнулся Антон. — Я, что, похож на азартного человека? — возмущённо, но очень неуверенно негодовал брюнет. — Честно, — Антон прыснул, — вот сейчас вообще ни капли! — Так почему вы решили, что… — Ну, если прямо, — он стал загибать пальцы, - Место специфическое, так? Так. Завсегдатаем вы не выглядите, уж прошу прощения. Вы отвергли две попытки познакомиться, три, если бы мы считали меня, причем выглядели в этот момент достаточно напуганным. Возможно, вы просто ошиблись местом, но. Даже, если человек ошибся дверью, как, известно, случается, он просто уходит, а не сидит за баром, всё время оглядываясь на часы. Вероятно, вам как проигравшему, по условиям спора, нужно провести в гей-клубе, скажем, час или два и, вероятно, предоставить какие-то доказательства. Ну, я бы требовал доказательств на месте второй стороны! — Заключил Антон, подытоживая монолог. Брюнет шумно вздохнул и криво невесело улыбнулся. — Вы до противного проницательны. — Антон. — Что? — Вы до противного проницательны, Антон, — повторил Шаст. — А, — мужчина повел головой, глянув в опустевший стакан, — понял. — Он на несколько секунд замолчал, — Не уверен, что поступаю правильно, но… Арсений. — Приятно, — он широко улыбнулся. — Пока не уверен, что могу ответить тем же, — в своей манере ответил Арсений, — но спасибо, что подошёл. Наверное. Ты не похож на, как ты сказал, большого страшного геюгу, а твоё общество, — он оглянулся на зал. Кажется, к нему был потерян всякий интерес, как только этот Антон сел рядом, — вроде и правда помогает. — Конечно, — Антон округлил глаза, — Это приличное место для приличных людей. Воспитанный гей ни за что не станет вот так в наглую пытаться увести чьего-то парня. — Замолчи, умоляю, — Арсений скривился, будто ему под нос сунули протухшую селёдку, - это ужасно. — Итак, — проигнорировал его брезгливость Антон. — Итак? — Раскроешь карты? — он видел, как Арсений борется с собой. Видел, что тот крайне неудобно себя чувствует здесь, и правда хотел помочь. Возможно, непринуждённый разговор — то, что нужно. — Моя сестра, — выдохнул мужчина так, будто этим всё было сказано. — Ветреная инфантильная особа. Я всегда говорил, что, если ей и светит брак, то только с коктейлем «Секс на пляже». — Любительница тусовок, — понимающе кивнул Антон. — Именно так и было… Но на горизонте внезапно появился Амур, влез в жизнь нашей семьи, и теперь она выходит замуж, а наш давний юношеский спор превратился в сущее наказание для меня. И, да, ты был прав — она загадала мне посещение этого клуба, да не просто, — он вздохнул в очередной раз, — мне нужно просидеть здесь полтора часа и, конечно же, сделать фото «до» и «после» с отметкой времени. Это наказание, катастрофа! - Ну, так уж и наказание… — протянул Антон, — сидим же нормально. — Не хочу тебя обидеть. Я благодарен за своеобразное спасение, но это всё ещё не то, чем я бы предпочёл заниматься прямо сейчас. — Но чем же? — Хм… скажем, книга. Или опера. Фильм на худой конец! Не гей клуб. — Могу представить. — Правда? — недоверие в голосе было слишком явным, - что же тогда ты здесь делаешь? — Пытался найти занятие на эту ночь, но встретил тебя. — Я не буду твоим занятием на эту ночь, — зачем-то снова напомнил Арсений. — Не сомневаюсь. В любом случае, я уже упустил все возможные варианты, так что, ну, хоть расскажи о себе. — И что ты хочешь знать? — Кто ты. Чем живёшь. Какие книги, фильмы, оперы любишь. Что-нибудь, чего не видно с первого взгляда. — Даже так? — Арсений удивлённо поднял брови, недоверчиво сверкнув красивыми голубыми глазами, — Что же тебе видно с первого взгляда? Антон окинул его оценивающим взглядом, что было сделано, конечно, для вида. На самом деле, он давно рассмотрел нового знакомого. — Тебе около 30. Ты не женат. У тебя есть стабильная работа, и, в целом, ты не сомневаешься в своём будущем. Воспитан в строгости, но не чрезмерной. Получил хорошее образование, и твой красный диплом до сих пор стоит в рамке под стеклом. Послушный, прилежный старший сын, отрада матери, оправданные надежды отца, — закончил Антон, — так? — Всё мимо, — отрезал брюнет как-то слишком поспешно. — Ложь, — ему стало смешно от такого искреннего неумения врать, каким в совершенстве владел Арсений. — Ты до противного проницателен, Антон, — сдался мужчина. — Это было несложно, — по-доброму улыбнулся Шастун, разглядывая неправильные, но очень приятные черты лица Арсения. — Ужасно. Я открытая книга. — Очень неплохая на первый взгляд. Я был бы заинтригован началом. — Ты, что, пытаешься… — Не делай из меня большого страшного геюгу, — отмахнулся Шаст, — Нет, не пойми неправильно. Если ты, к примеру, дашь мне свой номер, я обязательно приглашу тебя на кофе, в кино или просто на прогулку. — Ни за что, — отпрянул Арсений. — И я не стану настаивать. — Вот так просто? — Так просто. Итак, тебе нужны доказательства? — Вообще-то да… Но как — Мы можем записать видео твоей сестре. — Видео? — на красивом лице отразился ужас, - Что мы… — О, Господи… Я начну сомневаться в твоей гетеросексуальности, если ты не прекратишь видеть во всём подтекст. Ты просто покажешь, что всё ещё внутри, скажешь, мол, привет, Алина, ну или как зовут сестру? — Анна. — Привет, Анна, это Арсений, и я нахожусь в гей-клубе, а это Антон. И покажешь меня. — Как я мог позволить ей впутать меня в это? — Ну, ты всегда был послушным сыном, так что, смею предположить, твоё бунтарское начало взяло верх, — рассмеялся Антон. — Это даже звучит абсурдно… — Ты будешь снимать?

*** ***

Размеренные чёткие обороты электрического маховика успокаивали. Игла с продетой в самый кончик прочной нитью сантиметр за сантиметром соединяла детали. Тонкая ткань казалась почти прозрачной под ярким светом встроенной в машинку лампочки. Ловкие пальцы равномерно натягивали края. Антон увлечённо творил, закусив губу. Пятничная вылазка завершилась не по намеченному плану, но Антон не жалел. За последующий с момента их встречи час Арсений показался интересным, пусть и выказывал при любом удобном случае своё «фи» в сторону лгбт сообщества. У него была своеобразная привлекательная манера разговаривать — чуть надменно, используя много непривычных уху словооборотов. Хорошее воспитание и образование чувствовалось в каждом его движении и взгляде. Конечно, Антону не очень нравились резковатые выражения Арсения насчёт нетрадиционной ориентации, особенно, учитывая, что находились они в стенах гей-клуба. Но осуждать кого-то было не в его принципах. В конце концов, у Арсения есть право относиться к геям так, как он считает нужным. Они выпили ещё по паре напитков, и разговор пошёл более гладко. Новый знакомый обладал неординарным чувством юмора, умело применяя интеллект и парируя шуткам и подколам Антона. Когда время «наказания» закончилось, Арсений стал быстро собираться. Антон, конечно же, не мог не попытать удачу и ещё раз уточнил, не захочет ли тот встретиться на нейтральной территории для вполне нейтральной прогулки. Получив однозначный отрицательный ответ, он с чувством выполненного долга проводил Арсения до такси и, развернувшись, пошёл в сторону дома. Ещё некоторое время Антон чувствовал на себе чужой взгляд, но сдержал порыв обернуться и свернул за угол, стряхивая странное ощущение с плеч. До самой двери их квартиры он думал, и думал, и думал. Это знакомство отзывалось на разных концах эмоционального спектра. Однако, провернув ключ в замке, Антон очнулся и запретил себе тащить в дом смятение и неясные мысли. Тем более, на ночь глядя. Колокольчик над дверью мелодично тренькнул. В тишину помещения ворвались звуки шумного проспекта. Сочный звучный женский голос с упрёком к кому-то обращался: — … отвлечься от своих директорских дел на денёк! Если бы я каждый год выходила замуж, ещё можно было бы понять, но ты уже час бухтишь без умолку, вместо того, чтобы просто поддержать меня! В ателье вошла красивая высокая брюнетка, отчеканивая шаги тонкими шпильками туфель. Приталенный пиджак брючного костюма выгодно подчёркивал узкую талию и довольно широкие для девушки плечи. Возможно, спорт частый гость её расписания. Уложенные волосы тёмной волной струились по плечу, а изящные пальцы придерживали золотистую цепочку клатча. — Ой, доброе утро, — красиво улыбаясь, поздоровалась она с Антоном. Позади неё стоял ещё один человек, но отвести от этой клиентки взгляд было бы преступлением, — мы пришли к вам с кучей сложных вопросов и задач! — Доброе утро, — так же ярко улыбнулся Антон в ответ. Открытая манера вести диалог всегда нравилась ему, да и отчего бы не полюбезничать с красивой девушкой? — Я как раз ждал, кто сегодня подкинет мне интересных задач! А уж как я люблю сложные вопросы! — Мне нужно свадебное платье. — Примите мои поздравления! — с неподдельной искренностью в голосе сказал Антон. — О, благодарю! Так приятно! Видишь, — обернулась она к спутнику, — даже незнакомый молодой человек поздравил меня в отличие от родного брата. Антон наконец сфокусировался на госте и обомлел. Чуть позади Анны, а в её личности он теперь не сомневался, с видом наказанного за все деяния миров стоял Арсений. Он с досадой провёл рукой по волосам, покачал головой и закатил глаза, увидев Антона. Мученически выдохнул и, воздев взгляд к потолку, вскрикнул: — Боги, ну скажите же мне, что я просто сплю!!! На секунду в ателье воцарилась гробовая тишина. Анна в недоумении перевела взгляд с брата на Антона, и перед её глазами пронеслась пятничная ночь. Около полуночи её разбудил видеозвонок — нетрезвый и не очень довольный досугом Арсений наглядно продемонстрировал, что он честно отбывает своё наказание в стенах гей-клуба. А рядом с ним сидел улыбающийся и довольный, как кот… — Антон? — Анна даже вскрикнула от неожиданно пришедшего осознания, — Антон, это же вы? — Антон — это же я, — усмехнулся Шаст, — Арсений, разве это не судьба? — Аня, мы уходим, — Арсений развернулся к выходу. — Стоять, — в красивом голосе послышалась сталь, — мне всё равно, что происходит в твоей голове, Арс, мы остаёмся и заказываем платье и костюм здесь! — Я не собираюсь… — А ты соберись! — повысила она голос, — Соберись, заткнись и давай займёмся делом. Под цепким взглядом Анны Арсений вернулся и встал за её спиной с видом мученика. Антон постарался прогнать неприятное ощущение, щекочущее душу где-то в районе лёгких. Реакция Арсения на него была не слишком уж неожиданной, но вот так открыто выказывать свою неприязнь было по меньшей мере странно и не очень красиво. В конце концов, в их первой встрече не было ничего такого, за что Арсений мог бы так уж сильно обидеться! Антон ещё раз мысленно выдохнул, призывая себя оставаться прежде всего профессионалом. Если его не воспринимают как личность — неприятно, но не беда. Межличностные взаимоотношения не должны влиять на деловые. — Анна, давайте начнём с вас, — улыбнулся он девушке, — наверняка, у вас есть платье мечты! — О, да, — глаза Анны загорелись восторгом, пока тонкие пальчики быстро разблокировали экран телефона, — я покажу несколько фоток с разных ракурсов, а вы скажете, получится ли сделать эту фантастику. Следующие несколько минут Антон внимательно изучал изображения платья. Быстрыми отточенными движениями он делал набросок, от фотографии к фотографии изменяя и дополняя его. Сперва эскиз был нечётким и очень приблизительным, но силуэт быстро приобретал плавность линий и становился полноценным изображением свадебного платья. Закончив с одним наброском, он взял новый лист и принялся зарисовывать платье со стороны спины, прорисовывая красивый корсет и элементы лаконичного декора. Анна заворожённо смотрела за его работой. Казалось, парень полностью погрузился в процесс и не замечал ничего вокруг. — Как красиво у вас получается, Антон, — мечтательно проговорила она, — вы где-то учились этому? — Да, — ответил он несколько рассеянно, — закончил наш профтех. Мы с вами сейчас обсудим ткани и материалы для декора. Думаю, за основу лучше всего взять плотный атлас. С оттенком вы определились уже? — Я пока не решила, — Анна задумалась, — мне бы хотелось что-то не совсем уж белоснежное, знаете. — Конечно, — он кивнул, — если максимально придерживаться традиций, можно рассмотреть молочный оттенок, ну, а если вы бунтарь, — Антон заговорщически подмигнул, — можно рассмотреть шампань или поиграть с вариантами айвори. У Анны буквально отвисла челюсть. — А какие варианты есть у айвори? — О, их множество! — Антон сделал шаг назад в приглашающем жесте, — знакомьтесь, — он стал указывать на отрезы ткани, плотным рядком выставленные на вертикальной витрине, — сатин дюшес в оттенке коричневый айвори, айвори крем, айвори беж, персиковый айвори, айвори роуз и, — он отмахнулся от последнего варианта, — бумажный айвори нас не интересует, слишком белый. Анна с восторгом рассматривала блестящие отрезы нежных оттенков. — Мне нравится коричневый, — изящный пальчик указал аккуратным ноготком на самый тёмный из цветов. — Наши вкусы здесь сошлись, — с улыбкой кивнул Антон. Позади громко хмыкнул Арсений, пробормотав что-то вроде «ну конечно». Антон удержался от комментариев. Не хотелось доказывать, что он не пытается просто угодить, — поверх него прекрасно ляжет прозрачная органза с вышивкой в молочном тоне. Оттенки не будут сливаться, но и не создадут контраст. Для вашей модели платья — это отличное сочетание. Что скажете? — Это будет очень красиво, — нежно улыбнулась Анна, рисуя в голове картинки будущего наряда, — Антон, вы просто чудо! Не зря мне вас советовали! — У меня есть одно предложение по поводу кристаллов, — он взял свой набросок и указал на подол, — вот здесь их как будто слишком много. Платье прекрасно! Оно воздушное и лёгкое, а такая масса камней визуально делает его тяжелее. Это не плохо, нет! Я просто хочу сказать, что, всего лишь поиграв с количеством камней, мы получим два разных платья. Одно — лёгкое и нежное, другое более торжественное, претенциозное. — А вы как считаете, какое из них мне подошло бы лучше? — Без сомнений, вам подойдут оба, но, — он сделал паузу, подбирая слова, — думаю, в один из самых счастливых и радостных дней в жизни, вероятно, вам захочется лёгкости. Я могу быть неправ! — Нет! — Анна хлопнула в ладоши, — всё правильно! Мы сделаем камней меньше, чем в оригинале. Пусть их будет совсем немного, и сами они будут не очень крупными. — Сделаем россыпь по подолу — вы будете легко искриться на солнце, — Антон так легко погрузился в процесс обсуждения, и так быстро в голове нарисовался готовый образ, что ему уже не терпелось приступить к раскройке, — если позволите, ещё одно предложение? — Антон, я готова выслушать всё, что вы можете предложить! – она тут же поняла, что эти слова можно истолковать по-разному и поспешила поправиться, — я имею ввиду относительно платья. — Ты его в другом отношении не заинтересуешь, не бойся, — молчавший всё это время Арсений медленными шагами мерил помещение, — как бы умело Антон ни играл роль ценителя женской красоты, он лишь старается не упустить клиента. И, должен признать, у него получается! Ты, вон, уши развесила. — Господи, Арсений, ты что говоришь такое? — Анна с ужасом уставилась на брата, — Антон так помогает мне, даёт ценные советы! Ты, что, не видишь, как хорошо он разбирается в этом? — Знаю я, в чём он разбирается, — хмыкнул Арсений. — Я разбираюсь во всём, чем занимаюсь, чего бы это ни касалось, — без злобы, но твёрдо сказал Антон и вновь посмотрел на Анну, — поэтому и хотел предложить поиграть с декором в верхней части платья. У вас красивые плечи и руки, думаю, их можно было бы подчеркнуть, к примеру, — он на ходу менял эскиз, — прикрыв одну из бретелей драпированной деталью. Конечно, это должно быть что-то лёгкое — шифон или вуаль, чтобы не перегружать верх. Но это только предложение. — Как же я счастлива, что пришла сегодня сюда! — девушка прикрыла лицо ладонями, — Конечно! Это очень красиво! Но, Антон… — она взволнованно смотрела на него, — вы правда сможете сделать всё это вот так, как нарисовали? — Вы сможете контролировать весь процесс, — подмигнул Антон, стараясь не обращать внимания на скептичное выражение лица стоящего рядом Арсения, — Я буду приглашать вас на примерки, к тому же, могу высылать фотографии процесса, если хотите. — Конечно, хочу! Но сколько времени уйдёт на пошив? Свадьба через месяц. — Увидев удивлённые глаза Антона, Анна поспешила оправдаться, — да, знаю, я затянула с этим, но теперь готова даже свадьбу перенести, лишь бы предстать перед женихом и гостями в этом произведении искусства! — Само платье пошить — дело не слишком долгое. Основная работа здесь будет с декором, — Антон задумался, справится ли с этим заказом в такой срок, учитывая остальную работу, — даже, если я прямо сейчас закажу необходимые элементы, они придут не раньше следующей недели. — Вы меня убиваете, — печально опустила глаза девушка, — сама виновата… Сидела ждала чего-то. — Подождите расстраиваться, — Антон мельком глянул в список заказов. Возможно, ему предстоит чуть больше поработать, но это не пугало его, — давайте всё закрепим, уточним детали, снимем мерки, и я попрошу вас внести частичную предоплату. — Так вы берётесь? — Конечно, — он снова тепло улыбнулся, — самому не терпится начать, честно говоря! Вы выбрали очень красивый вариант. — Спасибо, Антон! Вы какой-то невероятный вообще! — Ань, столько сахара, — недовольно фыркнул Арсений, — у меня сейчас диабет разовьётся. Анна изменилась в лице. — А ещё у вас есть один ворчливый клиент, которому нужен костюм. — И именно им я сейчас займусь, — Антон натянул маску вежливого парня, который ни с кем не собирается конфликтовать, — итак, Арсений, какие есть пожелания насчёт костюма? — Простой однотонный коричневый костюм-тройка. Короткий, но не слишком, однобортный пиджак. Контрастный жилет в клетку, вероятно, молочного цвета. Лёгкая ткань, никаких излишеств. Антон укладывал информацию в голове, формируя список вопросов для уточнения. — Отлично. Давайте определимся с оттенком коричневого, — Антон указал на вертикальную витрину с отрезами тканей, — вам подойдёт практически любой, но я, если позволите, — он многозначительно посмотрел на Арсения, — предложил бы не чистый коричневый для вас. — И что бы вы предложили для меня? - скептично усмехнулся мужчина. — У вас глаза очень интересного оттенка — голубой лёд, — Антон смотрел прямо, — я бы подчеркнул их, поиграв со спектром. Если мы заинтересованы в оттенке коричневого, то пусть это будет, например, глубокий тауп. Ну, или так называемый жёлудь. Что скажете? Арсений смотрел на два абсолютно одинаковых на первый взгляд цвета и не мог понять, издеваются над ним или нет. Каким таким образом они могут взаимодействовать с его глазами? И когда этот Антон вообще успел рассмотреть его глаза? Оба отреза были какими-то… серо-коричневыми, что ли. Цвет приятный, конечно, но в чём разница? — Они же одинаковые, — смущённо выдохнул он, — в чём здесь разница? — Арс, ты чего? — Анна подлетела к брату, — конечно, жёлудь! Бери жёлудь, смотри, мы же будем на фотографиях смотреться просто идеально! — Ты с мужем должна идеально смотреться, а не со мной… — С мужем я без тебя разберусь, — отрезала девушка, — а с тобой у нас ни одной нормальной фотографии за всю жизнь нет. Антон, — она повернулась к нему, — мы выбираем вот этот, который жёлудь. А Антон в этот самый момент стоял и думал, как повезло жениху этой девушки. Невероятная красота и стать не могли не притягивать взгляд, но это было далеко не самым большим её достоинством! Уверенность в себе, умение вести диалог, приятная, но не излишняя эмоциональность и открытость — Антон подумал, что, будь он сторонником традиционных ценностей, то прямо сейчас серьёзно бы влип… — Конечно, — он сделал пометку с номером оттенка, — молочная клетка для жилета у нас тоже есть. Вот и она, — он выудил из плотного ряда тонкий материал. — Идёт, — кивнул Арсений. — Теперь по модели в целом, — он взял чистый лист, — вы хотите свободный крой или более облегающий? — Антон, вы же так помогли моей сестре, — будто с издёвкой усмехнулся Арсений, — неужели не посоветуете что-нибудь и мне? — Отчего же? — Антону начинал надоедать надменный тон и высокомерное поведение мужчины. Но клиент есть клиент. Даже, если это вредный Арсений, — Вам подошли бы оба варианта в разных исполнениях. Высокий рост, статная фигура, хорошая осанка — на вас и картофельный мешок сядет, как родной, но, — он внимательно оглядел Арсения, от чего тот заметно поёжился, — я бы подчеркнул широкие плечи на контрасте с тонкой талией и узкими бёдрами. Для этого, конечно, нам нужно нечто облегающее. Вопрос в том, насколько? — Что вы имеете ввиду? — Я могу предложить прямой крой брюк и приталенный пиджак — это будет выгодная партия. А могу, — он хитро улыбнулся, — пошить костюм, который будет облегать ваше тело, как вторая кожа. — Н-нет, не надо мне никакой второй кожи, — отшатнулся Арсений, — у меня и с первой всё в порядке! Первого варианта будет достаточно. — Отлично, — ещё улыбаясь своей маленькой дерзости кивнул Антон, — тогда, господа, приглашаю вас на снятие мерок. С Анной они управились быстро. Платье — вещь, которая не требует трёх десятков тщательных замеров, так что, Антону не понадобилось и двух минут, чтобы записать необходимые цифры. А вот с костюмом Арсения дело не заладилось с самого начала, когда Антон попросил снять пиджак и жилет для более точных замеров. Мужчина ненадолго завис, осмысливая просьбу. — Господи, надеюсь, брюки снимать не нужно? — он даже не пытался скрыть издевательский тон. — Вообще, — выдохнул Антон устало, — чем меньше на вас одежды, тем точнее будут цифры. Но вы ведь предпочтёте пойти на свадьбу в мешке, только бы большой страшный гей не увидел ни сантиметра вашего тела, так? — Совершенно верно, — абсолютно серьёзно кивнул Арсений, — предпочту. Антон промолчал, терпеливо обходя мужчину то с одной стороны, то с другой. Поведение Арсения ему очень не нравилось. Мало того, этот надменный засранец умудрился понравиться ему сначала — от этого на душе становилось особенно гадко. Антон переписал на распечатанную схему замеры, касающиеся жилета и пиджака, и присел перед Арсением, упираясь коленом в пол, чтобы снять мерки для брюк. Мужчина перед ним был действительно очень хорошо сложен. Работа над этим костюмом будет в удовольствие, не смотря даже на тот факт, что хозяин тела оказался тем ещё хамом. Сантиметровая лента обхватила плотным кольцом мускулистое бедро, сползла на колено, на упругую икроножную мышцу и ниже, на щиколотку. Антон записал цифры на схему. Развернув ленту, он натянул её вокруг подтянутых бёдер и так же записал результат. Но стоило ему дотронуться до внутренней стороны бедра концом ленты, Арсения будто передёрнуло. — Ты всю дорогу собираешься меня лапать? А? — он с ледяной холодностью смотрел на Антона сверху вниз, — Долго это ещё будет продолжаться? — Осталось всего два замера, не волнуйтесь, — угрюмо проговорил Антон, — и, да, я не могу по-другому измерить длину внутренней стороны бедра. — О, очень удобно, понимаю, — ехидно скривился мужчина, — ты поэтому пошёл в швеи, да? — Не понимаю, о чём разговор, — не поддался на провокацию парень. — Ну, как же, ведь здесь можно вот так запросто… — Арсений, замолчи, — колючий холодный голос Анны остановил его тираду, — больше ни слова! Ты услышал меня? — Да Ань, что я сказал? Антону ведь поэтому очень нравится здесь работать? Тебе ведь нравится в ателье? — Мне нравится моя работа, — холодно процедил Антон, — потому что вся моя жизнь связана с ней. Подавая документы в профтех, я думал не о том, как буду лапать клиентов, а о том, что научусь тому, что позволит мне и моей семье не голодать. — И как? — не унимался Арсений, — Эта работа приносит большие деньги? — Арсений! — вскрикнула Анна. — Всё в порядке, Анна, — остановил её Антон, — Деньги… Они, может, не самые большие, но их хватает. — Как относятся друзья к такому нестандартному выбору? — Друзья на то и друзья, чтобы принимать друг друга любыми. — И как же вас называют в узких кругах? Портняжка-симпатяжка? — Можно и так, — вымученно улыбнулся Антон, — но мне больше нравится голубой швей. — Арсений, мы уходим, — жёстко процедила разозлённая девушка, дёргая брата за рукав рубашки, — Антон, вы, пожалуйста, простите нас, - Она буквально вытолкнула Арсения из ателье, на ходу сунув ему в руки его пиджак, — Арсений Сергеевич сегодня что-то чересчур разговорчив. Я зайду к вам вечером, хорошо? Простите ещё раз, — с выражением искреннего сожаления смущённо повторила она. — Всё в порядке, не думайте об этом, — дверь ателье захлопнулась, Антон бессильно опустился на стул. Он чувствовал себя бесполезной оболочкой, из которой вытянули жизнь и бросили на проезжую часть, где по ней прокатилось сотни три грузовых автомобилей. Не хотелось ничего. В голове не было мыслей. На душе не ощущалось эмоций. Антону было… пусто.

*** ***

Шум проспекта даже частично не оправдывал повышенного тона в разговоре брата и сестры. — Ань, ты себя слышишь вообще? –постучал пальцем по виску Арсений, — Ты упрекаешь меня в том, что я, видите ли, обидел парня! Парня, Ань! Обидчивый нашёлся. Анна зло стучала шпильками по брусчатке. Ей хотелось стукнуть брата, на полном серьёзе отвесить ему подзатыльник. Антон показался ей очень приятным парнем и хорошим специалистом, к тому же. Она искренне не понимала, как Арсений мог так низко вести себя с ним. Какая разница, кто с кем спит, ведь они пришли совершенно за другим. — Дело в том, что ты обидел человека, Арс. Человека! — выделила она, — Причём, он, в отличие от тебя, вёл себя как профессионал. Не ответил тебе грубостью ни разу, хотя ты это ой как заслужил. — Да он просто понимает, что всё это правда! — саркастично ухмыльнулся брюнет, — Ань, взрослый мужик работает швеёй и трахает мужиков — это нормально по-твоему?! — Это честный труд, Арсений. Да, он не сидит в кресле директора, как твоя напыщенная задница, но его деньги заработаны честным путём, он хороший человек. Это же видно! А о его личной жизни ты вообще думать не должен. — В смысле не должен? Ань, он практически облапал меня! Он ещё в клубе такие взгляды кидал… - он поморщился. — У тебя не в меру завышена самооценка, знаешь? — скривилась Анна, — Антон просто делал свою работу, а ты вёл себя, как последний придурок. — Бесполезный спор, — отмахнулся Арсений, — Ни о чём. — Это точно, Арс, — она вздохнула, — Папа бы просто пнул тебя давным-давно, без лишних слов, и был бы прав, — они остановились у перекрёстка. — Не впутывай в это родителей! — холодно процедил Арсений. — Пока, — девушка развернулась на каблуках и оставила брата в одиночестве. Ей не верилось, что её самый родной человек мог так вести себя. Да, с тех пор, как родители оставили их одних в этом мире, Арсений сильно изменился. Он много работал, многого добился, благодаря жёсткости характера, но это всё ещё не давало ему права говорить в таком тоне с людьми. Было жутко стыдно перед Антоном — парень вообще огрёб ни за что. Ей предстояло вернуться в ателье, чтобы ещё раз всё обсудить и договориться о сроках и примерках, но девушка понятия не имела, как смотреть этому человеку в глаза.

*** ***

Дни текли неспешной чередой, утопая в привычном Антону однообразии. Единственное, что изменилось за прошедшую неделю — он стал систематически задерживаться в ателье после закрытия. Заказ на шикарное свадебное платье был слишком интересным, чтобы от него отказаться! Конечно, Анна затянула с походом в ателье до последнего, но Антону действительно очень хотелось пошить её платье. Странно, наверное, но, когда ты большую часть жизни провёл за созданием и починкой одежды, появляется в душе какой-то азарт, связанный с этим. Ему предстояло серьёзно сместить свой график, чтобы успеть и с платьем Анны и с текущими более мелкими заказами. К которым, кстати, относился и костюм Арсения. Арсений… Антон остановил маховик и зажмурился, отпуская натянутые края ткани. В понедельник вечером, когда Анна вернулась в ателье, Антон всё ещё чувствовал себя неважно. Он видел, как неудобно чувствует себя девушка, и старался, как мог, сделать вид, что всё произошедшее не так уж сильно тронуло его. Только вот её было не провести… Анна ещё не раз извинилась за поведение брата, не пытаясь как-то объяснить или оправдать его. Эта честность подкупала, и Антон для себя решил, что расшибётся в лепёшку, но порадует эту девушку своей работой! Заказанные элементы декора он ожидал уже к следующему вторнику, а пока занялся расчётами и созданием выкройки. На сегодняшний же вечер ему предстояла встреча с братом Анны — первая примерка костюма для семейного торжества. Шаст даже подумывал, не принять ли ему что-то успокоительное, чтобы ненароком не сорваться, когда Арсений снова заведёт свою пластинку, но идею эту он быстро отмёл. Антон взрослый человек, который может контролировать свои эмоции и поведение, к тому же, возможно, ему стоит снова выйти в общество после работы. Конец недели всё-таки. Вдруг, на этот раз повезёт, и он проведёт ночь в приятной компании! Возможно, тогда и мысли об Арсении перестанут донимать. Было бы неплохо, потому что уже четвёртый день, начиная с того самого неприятного утра понедельника, каждую свободную минуту мысли Антона возвращались к Арсению. Каким приятным собеседником он был в баре, когда забывал, что это за место. Как интересно говорил, как смешно шутил и как красиво разбегались морщинки-лучики, когда улыбались его глаза. И каким он предстал перед Антоном в ателье… Высокомерный, надменный, напыщенный болван, не обладающий эмоциональным интеллектом и хоть толикой эмпатии. Контраст двух этих образов был настолько резким, что Антону временами казалось, что всё это — игра его сознания, и, на самом деле, в пятницу и в понедельник он общался с двумя разными людьми. Мозг категорически отвергал мысль о том, что ему так понравился настолько неприятный тип. На Москву медленно опускались осенние сумерки. Колокольчик мелодично оповестил о посетителе, Антон вышел в зал. У двери, немного щурясь под ярким светом потолочных ламп, стоял Арсений. Шаст мысленно сделал глубокий вдох, выдохнул и накинул маску приветливого работника ателье. — Арсений, — он вложил в приветствие всё дружелюбие, на которое был сейчас способен, — доброго вечера! Первичный вариант костюма ждёт вас, — он указал на примерочные. — Здравствуй, Антон, — голос Арсения был странно тих. Антон на секунду даже решил, что ему показалось, — возможно, я опоздал с этим вопросом, — он прочистил горло, — но мы ведь можем перейти на «ты»? Нет, Антону не показалось. Мужчина, такой резкий и неосторожный в выражениях несколько дней назад, буквально преобразился. Теперь он был даже как будто бы вежлив и учтив. «Может, у него биполярка вообще?» Антону захотелось рассмеяться, но он усилием воли сдержался — если уж Арсений вышел на тропу мира, нужно постараться его не спугнуть. — Конечно, можем. Меньше официоза, — осторожно улыбнулся он, — проходи. Будешь чай или кофе? Антон с тихой гордостью смотрел, как Арсений крутится перед зеркалом в ярком свете ламп. Было видно, что ему нравится костюм даже в черновом варианте. Он принёс с собой рубашку для примерки, так что, не считая не до конца обработанных деталей и некоторых швов, образ казался вполне себе завершённым. Да, модель была выбрана довольно простая, но глубокий насыщенный цвет действительно подходил Арсению, а лёгкий блеск ткани делал костюм интересным и привлекающим внимание. — Мне нравится, — он обернулся на Антона, с довольной улыбкой разводя руки и демонстрируя себя, — ты один над ним работаешь? — Один. — И ты в одиночку успел сделать это за четыре дня? — За два, — уточнил Антон, — неполных. Сам видишь, конечно, он ещё не закончен, у меня есть и другие заказы. Но на следующей неделе во вторник или среду, если всё будет хорошо, ты сможешь его забрать. — Поверить не могу, — Арсений снова посмотрел в зеркало, — всё так аккуратно. Ровно, — он оглядывал себя, — и сидит, как… — Как будто на тебя шили? — усмехнулся Антон. — Да, — смутился собственной неловкости Арсений, — примерно так. Только я до сих пор не понял взаимосвязи цвета костюма с цветом моих глаз. — Она есть, поверь мне, - Антон подошёл, поправляя лацканы пиджака. Арсений заметно отшатнулся, — понял. Понял. Не трогаю, — кивнул он, отступая. Вся радость от момента была безвозвратно утрачена. Да, Арсений вроде бы больше не издевался над Антоном и его работой, но ясно дал понять, что всё ещё видит в нём потенциальную опасность для своей задницы. Смешно, честно говоря, учитывая, что сам Антон за время их знакомства не предпринял ни одной попытки на эту самую задницу покуситься. — Извини, — пробормотал Арсений. А вот это уже что-то новенькое! Чего-чего, а извинений Шаст от него ну точно не ожидал, — я не… — Ничего, всё нормально, — на всякий случай заверил его Антон. В конце концов, личные границы никто не отменял. Ещё одна пометка насчёт поведения рядом с Арсением — никакого физического контакта. — Хочу сказать, я приятно удивлён. Уже сейчас ясно, что костюм будет замечательным! И, — он снова прочистил горло, — должен извиниться за то, что говорил тогда. Ну, насчёт твоей работы… — Я понял, — остановил его Антон, — понял. Принято. Повисла неловкая пауза. Арсений скрылся в примерочной, шурша костюмной тканью, а Антон крепко задумался. Получается, его новый знакомый всё же осознал, что был слишком резок с ним и даже груб. Да так ясно осознал, что даже решил извиниться! Возможно ли это? Наверное, Анна приложила к этому свою изящную ручку. Антон улыбнулся сам себе, пока раскладывал на огромном столе большой отрез сатина, того самого, который в итоге должен стать платьем для этой милой девушки. — Это будущее платье Ани? — прозвучал почти над ухом голос. — Да. Сейчас буду вырезать детали. — Разве твой рабочий день не заканчивается, — он глянул на часы, — через десять минут? — Заканчивается, — кивнул Антон, — но, чтобы всё успеть, на ближайшие пару недель мой график терпит изменения. — Это из-за платья, — не вопрос. Констатация. — В том числе. Но это не страшно, — Антон развернул плотную выкройку клина юбки вдоль основы, — не волнуйся за торжество. Я успею. — Даже не сомневаюсь, но, — он помедлил, — мы должны доплатить тебе. — Нет, не должны, — он обошёл стол, обводя контур детали по изнанке, — я знал, на что иду. Да и отчего бы не поработать над интересным заказом. — То есть, тебе действительно настолько нравится твоя работа? — абсолютно серьёзно спросил Арсений. — То есть, с первого раза ты мне не поверил? — отбил вопрос Антон. — Не поверилось как-то, — он пожал плечами, — Я бы не смог. — Ну, а я смог, — Антон улыбнулся, — Меня радует радовать людей. — Но оставаться после работы… — недоверчивый смешок, — Неужели нет желания как-то расслабиться, отдохнуть, выйти куда-то в люди? — Почему же? Я как раз сегодня собирался заглянуть, — он хитро посмотрел на мужчину, — ну, в то место, где мы познакомились)) — Не продолжай, — резко бросил брюнет. Снова резкая перемена — да что ж это…? — Ты принимаешь это слишком близко, — внимательные зелёные глаза пробежали по Арсению, будто хотели найти ответ, — Почему? — Почему? — казалось, этот вопрос всерьёз огорошил его, — Я это объяснить должен? — Нет, — Антон отвернулся, возвращаясь к ткани, — Не должен… Арсений быстро ушёл, снова оставив неприятный осадок от их встречи. Антон упорно не хотел понимать, почему такая острая реакция следует каждый раз, когда заходит речь о его ориентации и взглядах на жизнь. К тому же, Арсений мог бы и предугадать, в какую сторону повернётся ответ на его вопрос. А ведь сначала всё шло очень даже хорошо — Антон на некоторое время снова видел перед собой другого Арсения. Того, кто умеет разговаривать, не отпрыгивая от собеседника. Кто может быть вежливым и приятным в общении. Но всё это резко оборвалось, стоило Антону подойти к нему, не имея никакой коварной мысли, кстати! И от этого было ещё обиднее. Ещё около часа Антон размечал и вырезал детали платья, делая отметки на бумажной схеме с эскизом. Монотонная работа в тишине немного успокаивала, но больше не прибавляла настроения. В начале десятого вечера он свернул наработки, выключил свет, закрыл тяжёлые жалюзи и, изредка пиная камешки, понуро побрёл домой.