Стежки

— Антоха, какие планы на завтра? — Дима, не стесняясь, распахнул дверь ателье, беспощадно гремя обычно мелодичным колокольчиком, — пятница-развратница, а? Катюшка уезжает к своим на денёк. Предлагаю завалиться в бар! — Бар — это хорошо, - не отрываясь от своего занятия проговорил Антон, — куда пойдём? Мы к вам, или вы к нам? — Ой, не, Тох, — захохотал друг, — ты меня прости, но я второго раза не переживу! Это ж за полчаса троим отказать — да мне даже погадать на вокзале реже предлагали. — Ну, что поделать, если ты хорошенький, но привередливый больно, — шутливо упрекнул его Шаст, — один из тех ребят был вполне серьёзно настроен. Так и останешься в девках, глупый. — Я постараюсь достойно это пережить. — Тогда мы к вам, получается? — Да, айда футбол смотреть и пиво пить? Может, среди наших приглянется тебе кто, — игриво повёл бровями Поз, — пробьёшь пару пенальти. — Ага, — рассмеялся Антон, — футбольные фанаты — они ж такие, да, Димас? — Ой, знаешь, — договорить ему не дали. Над дверью тренькнул колокольчик, Антон поднял глаза. В дверях стоял Арсений. Идеально сидящий костюм, дорогой галстук, небольшой кожаный дипломат, свёрток со, скорее всего, рубашкой и холодный отстранённый взгляд — всё обычно. Антон внутренне сдулся. — Арсений, добрый вечер, — спокойно поприветствовал он, — попрошу подождать меня буквально пару минут. — Здравствуй, Антон, — тихо ответил брюнет, проходя к примерочным под любопытным взглядом Позова, — я пока подготовлюсь. Стоило плотной шторке колыхнуться, закрывая Арсения, Дима подскочил к другу, быстро и беззвучно спрашивая: — Эт-то что за ферзь? А он чего такой весь из себя? — Не спрашивай, — буркнул Антон, чувствуя, как настроение снова начинает падать. Опять Арсений не расположен «дружить». Значит, из чемоданчика с масками придётся снова вытащить самую нелюбимую — профессиональная вежливость вкупе со спокойной отстранённостью, — клиент. Просто клиент. — Пиздишь, — фыркнул Дима, — как дышишь. Ладно, работай, — видя, что Антон не собирается развивать тему, он поспешил покинуть ателье, — но завтра, так и знай, я тебя забираю! — Ага, — под аккомпанемент колокольчика Шаст поднялся и подошёл к стойке, где на одной из вешалок висел готовый костюм Арсения. Внутри кофра уже лежал ламинированный вкладыш с рекомендациями по уходу за тканью и чек на материал и расходники. — Арсений, готов к примерке? — Да, готов, — он выдержал короткую паузу, — а это твой… — Мой друг. Один из тех, кто принимает во мне и голубого, и швея. — Просто друг? — в голосе явно чувствовалось любопытство, — ну, я имею ввиду… — Просто друг, — бросил Антон, шурша кофром, — ему, в отличие от меня, в личной жизни повезло. — А, — снова пауза. Арсений слушал, как шуршание приближается, — ты же не станешь заходить в примерочную? — Не стану, — устало отмахнулся Шаст, — не волнуйся. — Не знаю, — из-за шторки послышался саркастичный смешок, — могу ли чувствовать себя в безопасности? — О, — парень повесил вешалку с костюмом на металлическую штангу кабинки, — и чего же ты боишься? — Ну, сам понимаешь, — ещё одна ехидная усмешка, — мало ли, какие у тебя планы. Это переходило уже все границы из возможных. Едкие, язвительные комментарии, сопровождавшие каждый визит этого мужчины сюда, больно хлестали Антона по самолюбию и гордости. Какого хрена?! Он ведь ни разу не пытался сократить между ними дистанцию! Ни одного долбанного раза не нарушил выставленные каменной стеной границы! Так какого хрена этот высокомерный козёл смеет бросаться такими словами?! Антон развернулся на пятках и отдёрнул шторку примерочной. На чистом коврике стоял Арсений, успевший за это время натянуть новые брюки, и возился с пуговицей на поясе. Услышав шорох за своей спиной, он мгновенно подскочил и обернулся, намереваясь высказать недовольство. Шастун не дал ему даже пикнуть, оттеснив к зеркалу и нависая над мужчиной. Он внимательно и пристально посмотрел в испуганные голубые глаза и тихим опасным голосом спросил: — Ну, как? — его взгляд прошёлся по губам, спустился к шее, задержался на оголённых молочно-белых ключицах и вернулся к глазам, — как же мне объяснить так, чтоб ты, наконец, понял? — Ч-ч-что п-понял? — чуть слышно и очень высоко спросил Арсений. — Что твой белоснежный зад в безопасности, — Антон сделал ещё шаг в его сторону, и теперь, когда их разделяло не больше пары сантиметров, Арсений абсолютно точно прижимался голой спиной к холодной стеклянной поверхности. — Д-да? — голос дрогнул, выдавая страх. — Уверяю, — Антон опустил голову, обжигая дыханием шею, и шепнул, — если бы у меня были на него планы, Арс, — он остановился у самого уха и выдохнул, — ты бы знал. Его руки легли по обеим сторонам от головы Арсения, не давая шанса на побег. — Ты бы точно был уверен, — он отпускал всё своё напряжение в надрывном полушёпоте, обжигающем сознание Арсения, — если бы я хотел тебя трахнуть. Глаза Арсения распахнулись, когда он не смог сдержать резкий выдох. — Ч-что ты говоришь? — Говорю, что тебе не стоит волноваться. Мне не нужен секс с человеком, который трясётся от ужаса рядом со мной, — Антон оглядел его. — А ты не думал, — Арсений сглотнул, — что твоё самомнение слегка завышено? — Неужели, — хитро улыбнулся Антон. — Вдруг это не ужас, — он перевёл дыхание, — а отвращение? — Отвращение, значит? — всё так же по-лисьи улыбался Шаст. — Отвращение. Ты отвратителен, Антон, — выплюнул он, — отпусти меня сейчас же! Иначе я… — Как же ты удивишься, — гораздо тише и спокойнее сказал парень, всё ещё не двигаясь, — когда поймёшь, кто кого держит, — и посмотрел вниз. Арсений тоже опустил взгляд. Между их телами всё ещё сохранялось расстояние в несколько сантиметров. Антон, в силу своего роста, всё так же нависал над Арсением, но его руки по-прежнему оставались на зеркале. А вот длинные изящные пальцы, добела сжавшиеся на плотной ткани его толстовки, принадлежали вовсе не ему.

*** ***

— Всего доброго, Валентина, — по-доброму улыбался девушке Антон, — будем рады видеть вас снова. Довольная новым праздничным платьем девушка выпорхнула в вечернюю прохладу осенней Москвы, оставив Антона в уединении. Последние несколько дней выдались на редкость удачными — они с Катей успели отдать почти все небольшие заказы, отработать остатки некоторых тканей на красивые наборы домашнего текстиля на продажу, а Антон даже нашёл время, разумеется, после закрытия, чтобы наметить узор для вышивки на тонкой органзе из самого большого своего заказа — платья Анны. В остальном свадебный наряд был готов больше, чем наполовину. Оставалось несколько драпированных деталей, вышивка по подолу, россыпь кристаллов — и можно собирать. Подготовив на завтра всё, что может пригодиться для работы над платьем, Антон закрыл ателье. Если всё пойдёт, как нужно, уже в начале следующей недели он отдаст платье заказчице. Ему не терпелось увидеть готовый наряд на девушке. Антон, как и обещал, регулярно отправлял Анне фотографии и даже короткие видео о том, как продвигается работа. Обычно, он не делал такого для своих клиентов, но Анна настолько симпатизировала и располагала к себе, что он делал это, просто потому что хотел. Хотел порадовать, хотел обнадёжить и успокоить — платье будет готово в срок, не волнуйся. Каждый раз девушка отвечала очень эмоционально и искренне, восторгаясь его работой и благодаря за вынужденную спешку. Настроение Антона всегда поднималось после разговора с ней. Вот бы её старший брат был хоть немножечко похож на неё… Арсений… Мысли о нём привычно окутывали сознание, но Шастун уже не боролся с этим. Он принял свой интерес и даже влечение к этому странному мужчине. Принял вместе с невозможностью какого бы то ни было развития этих взаимоотношений. Их последняя встреча едва не закончилась полным крахом. Антон лишь хотел показать ему разницу. Хотел дать понять, что, будь он тем, кем его видит Арс, он вёл бы себя совершенно иначе. Арсений показательное выступление не оценил… Шаст видел, что внутри мужчины идёт борьба — понять и принять то, что ему продемонстрировали, или закатить скандал. Здравый смысл победил. Антон, конечно же, больше не приближался к нему на расстояние ближе полутора метров, так, на всякий случай, а сам Арсений уже на выходе остановился и почти небрежно бросил: — И что, эти приёмчики срабатывают? — Какие именно? – решил уточнить Шаст. — Ну как же. Вторжение в чужое интимное пространство, надрывный шёпот, грязные словечки. С этим набором ты соблазняешь мужчин? — Они срабатывают с тем, кто хочет, чтобы его соблазнили, Арс, — с лёгкой улыбкой ответил он. — Кошмар, — мужчина поморщился, — это так плоско. Не верю, что кто-то клюёт на подобное. — М-да? — Антон рассеянно поправлял отрезы на витрине, — что ж, тогда должен отметить, что тебе стоит быть осторожнее и несколько пересмотреть свои эмоциональные реакции. — Что? — нахмурился Арсений, — о чём ты? — Не знай я, как сильно ты ненавидишь всё, что касается геев, там, в кабинке, я мог бы расценить твою реакцию как возбуждение. А будь на моём месте кто-то менее принципиальный… — Замолчи, пожалуйста, — отмахнулся Арсений, — какая глупость! О чём ты вообще?! Я никогда в жизни не завёлся бы от всех этих низкопробных… — Ну что ты, что ты, — со снисходительной улыбкой прервал тираду Антон, — я ведь говорю, что речь не о тебе, абсолютном геененавистнике. Кто угодно, — он подмигнул, — только не ты. — Это что, какая-то очередная попытка… — Арс! — повысил голос Антон, порядком уставший от этих качелей, — нет никаких попыток. Услышь! Не было, нет и не будет. Я не собираюсь тебя соблазнять и, уж тем более, насиловать! Да, мне нравятся мужчины, но это не значит, что я собираюсь переспать с каждым бестактным, но симпатичным засранцем. Даже собаки кидаются не на любую кость, знаешь! Задетый отповедью, Арсений лишь скомкано попрощался, едва не споткнувшись у самой двери, и вылетел на проспект, оставив за собой шлейф приятного парфюма и противный липкий осадок на душе. В пятницу, правда, Диме удалось немного отвлечь Антона походом в очень атмосферный и неплохой паб. Парни от души повеселились, быстро найдя себе компанию единомышленников, и даже успели совершить пару попыток покорить танцпол. Танцевать ни один, ни второй особо не умели, но это было неважно. Даже обладая практически нулевыми навыками в танцах, парни привлекали внимание — к ним неоднократно подходили девушки, приглашая то за свой столик, то потанцевать. Одна из красоток умудрилась почти повиснуть на Димке, на что тот, конечно же, сообщил ей, что он не одинок и не ищет женской компании. Он всегда был честен перед Катей. Антон любил их любовь — столько лет прожито вместе, столько преград пройдено плечом к плечу, столько новостей встречено рука в руке, и сейчас, когда уже несколько недель известно, что Катя ждёт ребёнка, Антон искренне радовался за друзей. Ещё одна девушка настойчиво предлагала Антону пересесть за её столик и даже уйти из паба и прогуляться, так что он вынужден был соврать, сказав, что тоже не одинок, почувствовав в моменте, насколько это ложь. И снова мысли о красивом, но гордом козле заняли захмелевшую голову. Антон попытался, было, отвлечься, переключиться, но настроение было безвозвратно упущено, так что, вызвав такси, парни разъехались по домам. Дима уехал готовиться к встрече с любимой, Антон — к мерному тиканью часов в тишине родного дома. Гнетущей, абсолютной, густой тишине. Поёжившись от прохладного порыва осеннего ветра, Антон прибавил шагу. Нужно было зайти в магазин, чтобы подкупить кое-чего из продуктов, а ещё — посмотреть пару-тройку видео по люневильской вышивке перед сном. Завтра ему предстоит начать расшивать подол платья, так что, нужно вспомнить тонкости, да и просто помедитировать над монотонной чёткой работой умелых рук. Клиенты нечасто заказывают нечто подобное — ручная вышивка — удовольствие не из бюджетных, но в оригинале платья Анны присутствует как раз такой вариант. Что ж, желание клиента — закон. Антон терпеливо дождался, пока старенькие датчики движения у дверей местного магазина отреагируют на его появление «в кадре» и вошёл в ярко освещённый зал. Полка за полкой, он собирал необходимые продукты, пока внезапно не услышал очень знакомый звук — звук рвущейся плотной ткани. За ним тут же последовал повышенный тон, высказывающий кому-то своё возмущение. Антон повернул за угол и столкнулся лицом к лицу с… Ну, конечно, кто же ещё… Разозлённый и растерянный Арсений стоял в проходе между стеллажей и с досадой оглядывал разорванный рукав, несомненно, дорогого пиджака, а из стенда с товарами, будто издеваясь над ним, торчало металлическое крепление шелф-токера. Антон подошёл ближе. — Неприятно, — он осмотрел рукав, — не поцарапался? — Что? — Арсений поднял на него глаза, — А. Антон, — он снова взглянул на пиджак, — нет, не поцарапался. Кто вообще это сюда повесил?! — Реклама — двигатель торговли, — он пожал плечами. — Неприятно, — рассеянно протянул Арсений его слова, — Он нужен мне завтра… Другой костюм в химчистке, а в рубашке на совет директоров не придёшь, — он фыркнул, — И вечер ведь… Закрыто везде. Антон знал, он был абсолютно уверен, что должен попрощаться и уйти. Это было самым логичным сейчас. Просто попрощаться и просто уйти. — Пойдём, — просто выдохнул он, не успев остановить себя. — Куда? — Арсений недоверчиво посмотрел на него. Шаст мысленно дал себе затрещину, но отступать было некуда. — Туда, где ты в очередной раз будешь ждать от меня подвоха, — он устало смотрел на мужчину, — а я в очередной раз удивлю тебя. — Не понял. — Ателье, Арсений. Я зашью пиджак, — Антон взял его корзинку и пошёл в сторону касс. — Так закрыто же, — Арсений торопливо семенил за ним. — Ну, а сейчас будет открыто. — У тебя, что, привилегии есть? — Ага. Вроде того.

***

В ателье царил приятный полумрак — Антон не стал включать потолочный свет, чтобы не привлекать внимания. Неурочные клиенты сейчас были бы не на руку. Яркая подсветка встроенной в швейную машинку лампочки давала ему достаточно света, чтобы увидеть всю проблему. Простым швом дело не обойдётся — кусок ткани был нещадно искромсан о металлическое крепление. Что ж, заплатка — значит заплатка. Шаст отошёл к витрине с отрезами. Арсений медленно прохаживался по залу. Этот швейный мир действовал на него странно гипнотически — здесь было спокойно, тихо и как-то… по-домашнему. Арсений к такому не привык. Он рос в городской суете, всегда куда-то торопился, не давая себе передышки. И только попадая сюда, в это странное место, он чувствовал, как время замедляется, переходя на спокойный шаг. Он скользил взглядом по помещению: плотные ряды тканей вдоль стен, витрина с фурнитурой, инструментами для рукоделия и украшениями, ещё одна — с огромным количеством мотков и катушек, несколько манекенов с нарядами у другой стены, ширма. Любопытство взяло верх, он шагнул за ширму. За ней оказались столы. На одном из них стоял ноутбук, лежали какие-то журналы и стояла фотография в простой деревянной рамке. На старом снимке молодая женщина обнимала мальчишку лет девяти или десяти у новогодней ёлки. Оба улыбались. Арсений услышал шаги за спиной. — Хозяйка? — спросил он, указывая на снимок. — Ага. — Красивая женщина, — добавил он тихо. Антон улыбнулся так тепло, что у него защемило сердце. — Самая! — в ответ на вопросительный взгляд гостя он пояснил, — мама. — Твоя мама хозяйка? — Ну, да. — А на фото, значит, — Арсений поражённо перевёл взгляд на фото. — Я. Мне тут десять. Я уже два года знаю, что отец нас бросил и три года как умею держать иглу так, чтобы не убиться, — он тихо хохотнул и отошёл к рабочему столу, разворачивая ткань. — В десять лет? — Чисто бытовые моменты. Первый заказ самостоятельно отдал за сутки до пятнадцатилетия. Двенадцать лет назад. — Рано ты. — Повторял за ней. Она шила вечерами и ночами, чтобы заработать дополнительные копейки, — Антон помолчал, намечая будущие швы, — Потом, когда их завод разорился, мы только этим и жили. Я помогал, сколько мог, когда понял, как обстоят дела. Но, как и говорил, — он пожал плечами, — первые самостоятельные деньги заработал только в пятнадцать. — Должно быть, было нелегко, — Арсению вдруг стало не по себе. — Ну, непросто, но терпимо. Потом поступил в профтех, да, тоже на швею. Многое узнал, многому научился, стал, вроде как, специалистом. Мы тогда решились снять это помещение — страшно было, жуть, — Антон рассмеялся, вспоминая, сколько волнения было вокруг этого вопроса. — Да, аренда дело шаткое.. — Ну, оно давно наше. Расплатились с банком, кайфуем, — Шастун ярко и искренне улыбнулся. Арсений сглотнул. — Она растила тебя одна? — Да. Так и не захотела снова… ну. Отношений. Да и некогда было, честно говоря! Поначалу она вообще почти не спала. Всё шила, шила. Ну, и я с ней, — он встал и протянул мужчине пиджак, - Ну, надень-ка, гляну, ровно ли. — Антон, — Арсений стоял, не двигаясь, и собирался с духом, - Извини, пожалуйста, за всё, что я наговорил. Если бы я знал, через что тебе пришлось пройти… — он замолчал, не зная, чем можно оправдать всё сказанное ранее, и слишком сосредоточенно натягивал пиджак. — Что, не вёл бы себя, как надменный козёл? — улыбка Антона была по-настоящему доброй, хоть хитрый прищур и выдавал некоторый сарказм. — Обещать не могу, — Арсений виновато улыбнулся, — но я бы старался, да. — И на том спасибо, — намётанный взгляд проследил линию рукава, оценивая свою же работу и находя её вполне удовлетворительной. — Скажи, сколько я должен, — Арсений потянулся к дипломату. — Нисколько. — Нет, так не бывает! Ты открыл ателье поздно вечером, потратил своё время. Да ещё и… — Ещё и что? — Я бы, наверное, мимо прошёл на твоём месте, — виновато опустил глаза брюнет. — Видишь, как хорошо, что ты на своём месте, а я на своём, — фыркнул Шаст, — Ничего не нужно, я не возьму. А извинения приняты. — Ты всегда такой? — Арсений пристально посмотрел на парня. — Какой? — Ну, как будто смирился со всем дерьмом мира и теперь просто плывешь по течению. — Так если этого дерьма целая река, — Антон пожал плечами, — есть ли смысл с ней бороться? — Не знаю, чем могу оплатить тебе… — Он полез во внутренний карман пиджака, — вот, возьми, пожалуйста. Это моя визитка. Небольшое агентство недвижимости. Ну, если вы решите расширяться или понадобится что-то ещё, сделаем в лучшем виде! — Спасибо, — тонкие пальцы ловко подцепили пластик. Номер Арсения, как клиента, был записан у него вот уже больше двух недель, но карточка Арсения Сергеевича Попова в его руках была чем-то большим, чем просто набор цифр. Это была тонкая-тонкая ниточка. — Ну, я пойду. Ещё раз спасибо, что не прошёл мимо, — Арсений развернулся. — Арс! — Что? — Ты всё же дал мне номерок, — Антон торжествующе улыбался своей незначительной победе. Арсений удивлённо уставился на него, а потом скривился и фыркнул. Только на этот раз Антон не услышал привычного отвращения и брезгливости. — А ведь я почти забыл, что ты большой страшный геюга… Ниточка натянулась, но выдержала.

*** ***

Звонко щёлкнул замок на двери. Антон погасил потолочный свет и удобно устроился за станком. Два больших прямоугольника из отполированных деревянных пластин, плотно закреплённых друг на друге, крепко держали прозрачную органзу. На ней, подсвеченные снизу, виднелись очертания узора, который должен превратиться в пышные цветы, вышитые металлизированными и шёлковыми нитями, стеклярусом и кристаллами. На первых стежках рука подрагивала — на смотря на тренировочные отработки, браться за итоговую работу было волнительно, но уже через пару минут тонкий крючок уверенно цеплял и протягивал блестящую нить через лёгкий материал. Антон работал в тишине. Мысленно он снова проживал свою последнюю встречу с Арсением. Надменность и высокомерие, обычно сопровождавшие этого мужчину, отступили, когда он попал в затруднительное положение со своим пиджаком. Удивительно, что, только будучи уязвимым, Арсений шёл на контакт. Как в их первую встречу в клубе, позавчера в магазине, рассматривая разорванный рукав, он казался растерянным и сбитым с толку. Поразительно, но это сделало его… человечнее? В любом случае, такой Арсений нравился Антону. Просто человек, с которым можно говорить, который не фыркает и не шарахается. Который улыбается. Его улыбка нравилась Антону особенно. Та, настоящая, которую он видел всего-то пару раз. Искренне улыбаясь, этот красивый мужчина становился ещё красивее. Антон остановил себя. Стоп-стоп-стоп! Забудь об этом. Ты знаешь, что он думает о тебе и твоих предпочтениях. Или мало было сказано, чтоб ты точно понял? Ну ещё раз подойди к нему ближе, чем на метр — тебе напомнят. Где гордость, Тох? Да… Нужно выбросить из головы лишние мысли и выбраться уже, наконец, на «прогулку». В конце концов, не сошёлся на этом Арсе клином белый свет! Мало, что ли, красивых мужиков вокруг?! Красивых, не закомплексованных, заинтересованных в приятной компании мужчин. Тем более, завтра пятница! Ручку двери снаружи несильно дёрнули. Антон не поднял головы. В конце концов, на табличке указаны часы работы, так что, рано или поздно, до неурочного посетителя дойдёт, что он припозднился. Спустя мгновение в стекло аккуратно постучали, действительно аккуратно, будто извиняясь. Антон закрепил продетый стежок, отложил крючок и, лениво хрустнув затёкшим позвоночником, поплёлся к двери. В тусклом свете уличных фонарей был хорошо различим силуэт. Шаст даже замер на мгновение, не веря своим глазам, прежде, чем провернул ключ в замке. — Арсений? — Больше спросил, чем поздоровался он, — Всё в порядке? — Я, — кивнул мужчина, входя в полумрак ателье, — всё в порядке. Я просто, — он запнулся, — ну, шёл мимо и увидел, что тут горит свет. Подумал, что ты снова остался после работы, и… В общем, — он неловко выставил перед собой картонную подставку с двумя большими стаканами кофе, — я подумал, что, возможно, немного тахикардии на ночь не помешает. — О, — поражённо выдохнул Антон, принимая кофе, — в общем-то приятно. Но не стоило. Мне как-то неудобно. — Ерунда, — в привычной манере фыркнул Попов, — что неудобного может быть в чашке кофе? Тем более, если к ней подают кусочек медовика, — откуда-то, будто из воздуха, в его руках обнаружилась картонная коробка, источающая невероятный медовый аромат. Антон вдруг почувствовал, что на самом деле прилично проголодался. — Арсе-ений, — широко улыбнулся он, — да вы умеете удивлять! Ну, не стой в дверях, что ли, — Антон проводил его к столу, — располагайся, — он с тоской посмотрел на остывающий напиток и торт, — мне нужно чуть добить узор. Ловкие пальцы умело управлялись с тонким крючком, цепляя нить и закрепляя стежок за стежком с изнанки ткани. С этой стороны было не очень понятно, какой получается узор, но Арсений в какой-то момент подумал, что это и не важно. Оказалось, смотреть за работой рук профессионала — весьма увлекательное занятие. — Ты научился этому в училище? — Основам — да, но мне понравилось, и я прошёл курсы. Именно вышивки, — он отложил крючок и подсел за стол, подтянув к себе угощение, — Это очень интересно на самом деле. М-м, как вкусно! Какое-то время они просидели в тишине, которая сегодня не казалась колючей и напряжённой. — Над тобой не шутили? — Арсений аккуратно начал тему, которая всерьёз не давала ему покоя, — Ну, ты парень, а шитье преимущественно занятие женское. — Смеялись, — Антон пожал плечами, — В школе. Во дворе. Потом в училище. Но тогда мне уже было плевать, — он грустно улыбнулся, — Знаешь, тяжело только первые несколько лет. — Мне жаль. — Это не твоя вина, — Шаст снова пожал плечами. — Моя, — кивнул Арсений своим мыслям, — Я был с тобой таким же… — Надменным козлом? — усмехнулся парень. — Спасибо, что напомнил. Но да. А ведь ты с самого начала вёл себя, как… ну… — почему-то стало сложно подбирать правильные слова рядом с этим парнишкой. — Человек, обладающий эмпатией? — подсказал Антон. — Да. — Всё в порядке, Арс. Это моя жизнь, я привык и стараюсь не принимать близко. — Хреново, что приходится. Ты ведь правда хороший парень. — О как, — изумлённо поднял брови Шастун, — А под иголками-то у ежика, оказывается, мягкое пузико. — Не смей лезть ко мне под иголки! — мгновенно вскинулся Арсений, — В смысле, не смей… — Арс. Я не лезу к тебе. Ни под иголки, ни в штаны, - вымученная улыбка Антона неприятно резанула по совести, — Ну, вспомни хоть одну попытку! Давай. — Ты прав, — мужчина опустил глаза, — Я просто никак не могу собрать в голове воедино образ гея и хорошего парня из местного ателье. — А ты меньше думай о моей ориентации и больше смотри, как на хорошего парня из местного ателье, — предложил Шаст. — Попробую, — он запоздало спохватился, — подожди, а считается, что ты назвал меня симпатичным? — Я назвал тебя симпатичным засранцем, Арс, — усмехнулся Антон, — это нельзя считать подкатом. — Мой разум говорит свернуть эту тему, — фыркнул Попов, — но моё эго требует ответов. — Ответов? — Ну, ты назвал меня симпатичным, — Антон с удивлением отметил, что на этот раз на красивом лице Арсения не было привычной брезгливой гримасы, — но не пытался, как ты говоришь, подкатить. Почему? Антону стало действительно смешно. Что за вопрос? Что за претензия в голосе? — Арсений Сергеевич, — сквозь смех выдавил Шаст, — да вы готовы были меня сжечь вместе со всеми моими подкатами, убеждениями и взглядами на жизнь, хотя я просто подошёл и завёл непринуждённый разговор. Если бы я подкатывал к каждому красивому мужчине, который понравился мне с первого взгляда, меня убили бы примерно в течение месяца. — Понравился? — переспросил Арсений, разбалтывая остатки кофе в своём стаканчике. — Господи, ну это всё, что ты услышал? — весело улыбаясь, уточнил Антон, — Только не начинай шарахаться от меня, пожалуйста! Я вполне могу оставаться на расстоянии с тем, кто мне нравится, — Антон собрал салфетки и упаковку от десерта и бросил их в мусорную корзину. — То есть, я тебе нравлюсь? После всего, что я… — Да, — кивнул Антон, не дослушав. — Но ты не станешь это как-то обозначать? — недоумение в голосе стало очевидным. — Знаки есть, — Антон опрокинул остатки кофе в себя и метким броском отправил стаканчик вслед за коробкой, — их просто нужно уметь видеть. — Не понимаю… — голубые глаза проследили за полётом и вернулись к Антону. Тот смотрел прямо, чуть заметно улыбаясь, — например? — Например, я ненавижу кофе.

*** ***

— Антошка, — голос Димы из динамика, наверняка, был слышен на несколько метров вокруг, — как жизнь молодая? — Привет, Димасик. Работаю, — Антон щёлкнул замком на двери, — сегодня долго буду сидеть. — С платьем тем возишься всё? — Да, — он звонко хрустнул пальцами и развернул станок с вышивкой, — свадьба через неделю, а я ещё даже собирать его не начал. Нужно за выходные закончить всю подготовку. — Эх, Антошка, что ж ты Катю не попросишь? Она бы подсобила чем. Ты там каждый день, говорит, остаёшься. Так без глаз будешь к следующим выходным — как тогда красавчиков искать, м? – сквозь шутливый тон чувствовалось волнение. — Всё хорошо, Дим. Я этот заказ принял, мне и заканчивать. Да и платье само по себе очень красивое, так что над ним не в лом работать. Времени только не всегда хватает… — Ладно. Я хотел тебя к нам позвать посидеть. Катюшка тут готовит вкусности всякие. — Спасибо, ребят, я в следующий раз, без обид? — Да какие обиды, Тох, — усмехнулся друг, — работай. Давай. — Давай, — Антон отложил телефон и взялся за крючок. Ровные стежки складывались в изящный узор. Прочная армированная нить крепко удерживала бусины, пайетки и кристаллы. Движения крючка постепенно ускорялись и становились всё больше автоматическими, позволяя мыслям понемногу рассеиваться, отвлекаясь от процесса. Арсений… В голове возник уже привычный образ. Вьющиеся непослушные каштановые волосы, статная фигура, прямая чуть напряжённая спина, сильные плечи, длинные пальцы, пронзительно голубые глаза и …чёрт, эта улыбка! Антон шумно выдохнул. Вчера он долго ругал себя за то, что признался Арсению в собственной симпатии, по сути, вручив тому свой единственный козырь. Из плюсов — Попов не превратился обратно в козла, узнав об этом. Им даже удалось спокойно поговорить и расстаться на нейтральной ноте. Правда, после тонкого намёка насчёт кофе мужчина заметно смутился. И тому, что не угадал с напитком, и тому, как открыто Антон заявил о своей симпатии. Но беды не случилось — тонкая ниточка их взаимоотношений прошла проверку на прочность, выдержала и, кажется, даже стала немного крепче. Хорошим ли это было знаком — Антон не знал. Привязываться к гомофобно настроенному мужчине никак не входило в его планы, но просто взять и выбросить его образ из головы уже не получалось. Дерьмовая ситуация, безусловно! Ещё немного, и невинная симпатия, которую Антон легко держал при себе, могла перерасти во что-то более серьёзное, а это уже точно было бы лишним. Но как можно не думать о его красивых ледяных глазах? Как не вспоминать лёгкую дрожь, которая била тело Арсения, прижатое к холодному зеркалу тесной примерочной? Как не ощущать сильный хват пальцев, намертво вцепившихся в толстовку Антона? Что творилось в его голове в тот момент? Действительно ли это было отвращение? Из размышлений Антона вырвал громкий стук в стекло двери. Он глянул на время — начало двенадцатого. Кого может принести нелёгкая в такой час? Нужно обзавестись плотной шторкой, чтобы снаружи не был виден свет… Шаст, зевнув, поплёлся к двери. Стук повторился. Замок издал звонкий щелчок, дверь приоткрылась. Облокотившись на косяк, у двери стоял Арсений. Помутневший взгляд лениво скользил по Антону, не выражая никаких эмоций. Мужчина просто… изучал его? — Всё ещё работаешь, — сбивчиво проговорил он, и до Антона донёсся крепкий запах алкоголя, — трудяга. — Ох ты, а кто это у нас накидался, — весело усмехнулся Шаст, — заходи, если уж пришёл, — он впустил пошатывающегося гостя внутрь, — пришёл проконтролировать работу? — Ну что-о ты, — пьяно протянул Попов, — как я могу контролировать проф, — он икнул, — фессионала. — Да вы мне льстите, Арсений Сергеевич, — Антон вовремя подставил под него стул, — оп, давай-ка аккуратнее. Не расшибись у меня тут. — Не расш.шибусь, не волнуйся, — Арсений принял стакан с водой, — ох. Вода. Организм удивится. — И где же, если не секрет, так успешно спаивают директоров агентств недвижимости? — парень снова сел за вышивку, вполглаза поглядывая на гостя. — На мальчишнике. Вообще-то я не планировал вот так, — он задумчиво покрутил пластиковым стаканчиком, — а потом мысль за мысль, дума за думу, и вот, я здесь. В твоём царстве. В твоих владе-ениях! Антон насторожился. Он очень сильно надеялся, что просто неправильно понимает. Тем временем, Арсений неловко и как-то лениво расстёгивал пуговицы на пиджаке, выпутываясь из него. — Чего домой не поехал сразу? — Антон сосредоточенно работал крючком, — Спать, наверное, хочется, нет? — Нет, — стул скрипнул по плитке пола, Арсений встал, — не хочется, — медленные шаги приближались, — можно посмотреть? — облокоившись на спинку стула Антона, он склонился над станком, окутывая парня облаком алкогольных паров, смешанных с дорогим парфюмом и естественным ароматом тела. Эта внезапная близость и этот коктейль били по ощущениям, буквально заставляя волосы на загривке приподниматься. — Смотри, — Шастун старался не принюхиваться к нему слишком откровенно, — только это изнанка. Здесь мало, что понятно. — Хм, — протянул Арсений, отстраняясь, — а ты можешь показать мне… больше? — и пусть он указал на станок, Антон был готов поклясться, что говорил он не о вышивке. — Что же ты хочешь увидеть? — он встал напротив Попова. — Что ты можешь показать, — хмельной взгляд снова соскользнул с Антона на органзу, — ты ведь можешь? — Могу, — Антон отщёлкнул крепления и одним движением перевернул раму, открывая взгляду Арсения свою работу, — смотри, — он повёл бровью, недоумевая, что, собственно, происходит прямо сейчас. Почему весь визит Арсения сюда сегодня выглядит, как чистая провокация? Его взгляд, неожиданное сокращение дистанции, двусмысленные разговоры — это начинало походить на какой-то влажный сон, если бы не одно «но». Арсений Сергеевич Попов ненавидит геев и всё, что с ними связано. — Очень красиво, — голубые глаза медленно скользили по рельефу декоративной вышивки, — у тебя, как это говорится, — он усмехнулся, глядя теперь на Антона, — золотые ручки. Умелые, а. — Если это комплимент, то спасибо, — нет, поддаваться на это было нельзя. Антон всё ещё не понимал причин этой перемены, но твёрдо был уверен, что всё это не к добру. — Комплимент… — пьяно хохотнул Арсений, — хорошо. Давай назовём это так, — он отошёл от станка, приближаясь к Антону, — Комплимент для мастера на все-е руки, — неожиданно его пальцы скользнули по кисти, — и не только на руки, да? Это, кажется, переходило все границы. Ни добрые знакомые, ни товарищи, ни даже друзья так фамильярно себя не ведут! Арсений открыто провоцировал. Знал, что Антон испытывает к нему симпатию, и провоцировал. Почему? Проверяет границы дозволенного? Хочет удостовериться в правдивости слов? Что ж, в эту игру могут играть двое. Антон проследил за его пальцами, остановившимися на запястье, не пытаясь отдёрнуть руку. — Остальное, боюсь, выходит за рамки моей специальности, — он пристально посмотрел в ледяные глаза, — если я правильно понимаю. — Почему же? — Арсений ответил на его взгляд, — у тебя, например, прекрасно развито воображение. Ты ведь сразу представил Анино платье в нескольких вариантах, тканях, да? — Ах, это, — усмехнулся Шастун, — да. С воображением проблем нет, — он откровенно прошёлся глазами по рубашке и брюкам Арсения. — Даже так? — Чего ты добиваешься, Арс? — всё с той же лёгкой улыбкой спросил Антон, давая понять, что он не дурак и прекрасно понимает, что Арсений играет, — Я не собираюсь быть актёром в твоём спектакле. Твоё поведение, конечно, выглядит довольно соблазнительно, но, чтобы завтра ты снова плевался ядом при виде меня? Нет, увольте, у тебя ничего не выйдет. — Ах, Антон, ты разбиваешь мне сердце, — он картинно прижал руку к груди, — Это смешно! Чтобы я соблазнял гея? Нет-нет, — он подошёл совсем близко, нагло вторгаясь в чужое интимное пространство, — это не для меня. Ах, твою-то мать, да какой же ты козёл, — со злостью подумал Антон. Он рывком развернул Арсения к стене, заключая его в кольцо рук. — А ты стал смелее, — прошептал он, глядя, как расширяются зрачки голубых глаз, — что случилось? Несколько рюмок, и ты больше не боишься, что у меня могут быть планы на твой зад? — откуда-то с его левого плеча маленький красненький чертёнок нашёптывал Антону поддаться. Сколько раз он запрещал себе даже думать о чём-то подобном. Сколько бессонных ночей провёл, занимая мысли чем угодно, только не позволяя им возвращаться к Арсению. И сейчас, когда этот своенравный мужчина буквально предлагал себя… — Я и не боялся тебя, Антон, — выплюнул Попов с презрением, но Антон ясно ощущал, что он дрожит, — никогда не боялся. Всё это вызывает во мне только отвращение, — голос сочился ядом, но дыхание было прерывистым и неглубоким, — это отвратительно! Ты отвратителен, — Арсений ткнул пальцем в его грудь. — Правда? — Антон не отреагировал на прямое оскорбление. Он повёл носом, вдыхая аромат парфюма, аромат Арсения, — и что же тогда ты делаешь сейчас здесь? — он наклонился к самому уху и прошептал, — зачем пришёл ко мне? Следующие несколько мгновений между ними висела густая тишина. Пальцы Арсения крепко ухватили кофту Антона, он притянул парня к себе так, что оказался буквально зажат между ним и стеной. Потемневший взгляд быстро скользнул по лицу Антона. — Отвратителен, — выдохнул Арсений и впился в его губы, крепко удерживая свободной рукой за шею. Антон не хотел отвечать. Он не должен был отвечать, но поцелуй с привкусом алкоголя был развязным и отчаянным. Секунда, и настырный язык настойчиво требует впустить его, а руки с силой прижимают Антона к горячему телу. Он легко мог перебороть своё желание, но чужое, такое откровенное и нуждающееся… Антон вжал Арсения в стену, отпуская себя. Он целовал исступлённо, грубо, властно, пропустив пальцы в непослушные волосы, оттягивая их. Он управлял им, владел этим мужчиной прямо сейчас. Арсений дрожал в его руках, отдаваясь поцелую, отдаваясь ему. До нехватки воздуха в лёгких, до тугого ощущения взведённой пружины внизу живота, до бесконтрольного движения бёдер. До хриплого гортанного вскрика, когда ответное возбуждение оказалось таким явным, таким обжигающим. Отрезвляющим. Антон оторвался от Арсения, пройдясь по нему диким взглядом. Искусанные влажные призывно приоткрытые губы, растрёпанные волосы, затуманенные вожделением глаза — всё в нём буквально кричало о продолжении. Он спровоцировал, а Антон не смог сдержаться. Отвратителен, — прозвучало в сознании, — ты отвратителен. Антона замутило. От переизбытка ощущений, от досады на самого себя, от кажущегося теперь приторным запаха чужого парфюма. Он оттолкнул мужчину от себя, игнорируя явный протест. Не сильно, просто чувствительно. Нужно заканчивать этот спектакль одного актёра. Поклон, овации, занавес. Молодец, Арс. Ты справился со мной. Не без козырей в рукаве, но ты разыграл партию филигранно, и теперь можешь с полным правом называть меня отвратительным, мерзким, каким угодно. И будешь прав. Если не вдаваться в детали. Антон холодно оглядел его с ног до головы. — Уходи, Арс, — тихо бросил он. — Ч-что? — Арсений сделал несколько шагов навстречу, — Но… — Ещё шаг! — остановил его Антон одним лишь взмахом руки, — клянусь, ты пожалеешь, если сделаешь ещё хоть шаг. — Антон… — Убирайся. Едва появившаяся между ними нить с громким треском оборвалась.