Стежки

— Антон? — кто-то осторожно, но очень взволнованно тряс его за плечо, — господи, Антон, проснись! Шасту до ужаса не хотелось открывать глаза, но что-то глубоко внутри зверски замёрзшего сознания подсказывало, что сделать именно это сейчас — очень важно. Жизненно важно. Он с усилием разлепил веки. Вокруг было приятно темно и неприятно холодно. Тело почти мгновенно начала бить крупная дрожь. Уснул, что ли? Бля, я ж сдохнуть мог. Холодно как.. Антон поднял взгляд. Силуэт, склонившийся над ним, оказался, ну, конечно, Арсением. — А… Ты, — Антон пьяно усмехнулся, — вот так встреча. Ты какими судьбами тут? — Я? Домой приехал, — растерялся Арсений, - решил, что на сегодня хватит. И, видимо, не зря, — сильная рука потянула Антона, заставив его принять сидячее положение, - давно ты тут? — Не помню. П-поздравляю, кстати, — лениво спохватился Шаст, — и тебя, и Аню. Хорошая девушка. — Спасибо. Да. Хорошая. Платье произвело фурор, — Арсений улыбнулся, — Аня счастлива, — Антону на короткое мгновение показалось, что Арсений помрачнел. Но Шаст не был уверен, что вообще хоть что-то правильно понимает сейчас. В конце концов, он уснул где-то у дома Арсения, абсолютно пьяный и уставший, потому что накидался в каком-то баре из-за неудачной попытки… Твою-то мать! Из-за неудачной попытки забыть Арсения! И сейчас встретил этого самого Арсения, который вернулся со свадьбы своей замечательной младшей сестры. Свадьбы, не будь которой, они бы больше никогда не встретились. Не было бы постоянных метаний и волнений, не было бы этих бессонных ночей, не было бы странного, щемящего душу чувства. Антона перетряхнуло. — Это хорошо, чт-то счастлива… Пуст-ть х-хоть она, — с намёком на тёплую печаль в пьяном голосе проговорил Антон, подрагивая от холода. — Ты дрожишь, — констатировал Арсений. — Замёрз, — Антон под вопросительным взглядом Арса оглядел помятого себя, оказавшуюся грязной скамейку и ночной безлюдный двор. Мужчина, видимо, ждал каких-то пояснений, - я шёл, уст-тал, сел, хотел вызвать такси, но телефон с-сдох. Я уснул и, вот, замёрз, — отчитался Шастун. — Пойдём, — мужчина поднялся и потянул за собой знатно шатающегося Антона, — согреешься, телефон зарядишь. За тебя волнуются, небось. — Что, — нагло ухмыляясь, Антон смотрел на него искоса мутным от алкоголя взглядом, — прям н-не страшно? Я большо-ой и стра-ашный гею-уга! У-у-у-у, — он сделал вид, что тянет руки в сторону Арсения. — Ты прости, конечно, большой и страшный геюга, — Арсений фыркнул, закатив глаза, — но вот сейчас вообще ни капли не страшно. Ты чуть живой. Шаста очень возмутил этот насмешливый тон, и он решил, что достаточно трезв, чтобы поставить наглеца на место, не споткнувшись о собственный язык. — А нич-чё тот факт, что… — Антон попробовал остановиться и остановить Арсения. — Даже не начинай! — мужчина не замедлил шаг. Через секунду Антона втолкнули в показавшийся невероятно тёплым подъезд.

*** ***

Практически ничего из последующих часов Антон не вспомнит никогда. Переохлаждённое и отравленное алкоголем сознание, попав в тепло, решило отключиться, так что, Арсению пришлось буквально волочь высоченного и тяжеленного парня в уборную. На всякий случай. В конце концов, организм — штука не железная! Антон периодически подавал признаки жизни, ворча и умоляя отвалить от него, но послушно сделал необходимые дела и даже позволил раздеть себя и запихнуть под горячий душ. Однако, уговорить его мыться оказалось непросто. Если не сказать больше. — Давай, Антош, ну, помоги мне чуть-чуть, — просил Арсений безвольное тело, — нужно принять душ. Завтра тебе будет гораздо легче, если сейчас помыться. Антон. Анто-он. Ну, не буду же я тебя мыть, честное слово! Будешь, — понимал он. Мокрый сам с головы до ног Арсений вытащил Антона из душа и быстро обтёр пушистым полотенцем, поддерживая то с одной, то с другой стороны. Продеть длинные руки в широкие рукава халата оказалось довольно непросто, и он потратил на это лишних несколько минут, за которые, видимо, сознание парня решило поднять голову. — О, — по-дурацки хихикнул Антон, — Арс. А ты чего это меня раздел? — Соблазнять буду, — решил отшутиться Попов, но, сам того не зная, попал в больное. — Чтобы ты, — он сделал долгую паузу, цитируя слова Арсения, однажды больно ударившие его, — соблазнял гея? Побойся Бога, Арсений, это ведь, — его глаза потемнели, — не для тебя. Ведь всё это, — он показал на себя, — вызывает в тебе лишь отвращение. — Антон, прекрати, — Арсению было до жути не по себе слышать неподдельную горечь в голосе Антона, — зачем ты… — Потому что это отвратительно, Арс, — он хмыкнул, — и я. Знал бы ты, насколько я… Отвратителен, — он сполз и уселся на крышку унитаза. — Ты отвратительно пьян, — Арсений присел рядом, опираясь на колено, — абсолютно и отвратительно пьян. Сейчас мы пойдём и ляжем спать, хорошо? — А я начну приставать! — Антон зачем-то продолжал храбриться, хоть и понимал, что ни на что сейчас не способен. — Посмотрел бы я на это, — хохотнул мужчина и приподнялся, — вставай. Нужно тебя выспать. Будешь спать до победного. — Что, прям, сколько хочу? — с надеждой поднял глаза Шастун, — прям можно спать-спать? — Прям можно, — улыбнулся Арсений и взял его под руку, — пойдём, пьянь. За окном едва-едва розовел рассвет, когда Арсений, наконец, закончил с делами. Первым делом он, конечно, уложил Антона под большое лёгкое одеяло, в которое тот сразу же закутался. Пришлось прибрать беспорядок, который они натворили своими хаотичными передвижениями по коридору. В конце концов, Арсений закинул в стирку вещи Антона. Изгвазданные джинсы он объяснить мог — Антон провалялся, чёрт знает, сколько, на грязной лавке. А вот сильно пахнущие сигаретным дымом и каким-то неприятным чужим парфюмом футболка и толстовка ясно говорили, что вечер Шастун провёл не за игрой в нарды. Мысль неприятно резанула сознание, но Арсений старательно гнал её. Антон не принадлежал ему — пора бы уже это понять и принять. Только, почему же этот факт никак не хочет укладываться в ровную стопочку рядом с остальными обычными, ничего не значащими фактами? Арсений со злостью и досадой швырнул ни в чём не повинную футболку в машинку и захлопнул дверцу. Он не будет думать об этом. Не будет. Поставив давно почивший телефон на зарядку, мужчина широко зевнул и осторожно присел на край кровати. Своей кровати, на которой, теперь уже в позе звезды, беззаботно спал согревшийся Антон. От него ещё пахло алкоголем, но, по крайней мере, не пахло никем чужим. Перед ним просто лежал Антон, расслабленный и даже милый. Арсений вздохнул, глядя в окно. Что ждёт их завтра? Чисто теоретически, у них больше нет поводов видеться, так что, наверное, стоит это принять. Арсений снова посмотрел на Антона. Я подумаю об этом, — решил он, ложась рядом, — завтра.

*** ***

Яркий луч неприятно и чувствительно резанул по закрытым векам, мгновенно выдернув Антона из сна. Он попытался спастись от яркого света, зажмурившись и спрятав лицо в подушку, но тут же распахнул глаза. Подушка была чужая. Он медленно огляделся. Постельное бельё, коврик у кровати, тумба, на которой лежал, заряжаясь, абсолютно точно, его телефон, огромный телевизор, платяной шкаф — всё было чужим. Чужим был и голос, негромко подпевающий какой-то весёлой иностранной песне под мерное шипение сковороды на плите. Чужим, но очень узнаваемым. Антон обмер, мгновенно вспомнив, когда и как оказался здесь, в его, Арсения, постели. Воспоминания закружились перед мысленным взором, сменяя друг друга. Клуб. Коктейль. Максим. Его руки, его запах везде. Их взаимные жаркие ласки. Момент осознания. Долгая дорога. Грязный бар на обочине. Разноцветные стопки одна за другой. Уже не кажущиеся расслабляющими сигареты. Снова дорога. Холод. Гул в ногах. Холод, а потом… Арсений. У Антона похолодели руки. Получается, Арсений разбудил его, замёрзшего и совершенно пьяного, притащил буквально на себе в тепло, отмыл, переодел, уложил спать. … Будешь спать до победного, — вспомнил он сказанные с тёплой улыбкой слова. На душе стало как-то липко. Он точно говорил Арсению что-то обидное. Что именно — Антон не помнил, но отчего-то был в этом уверен. Он подтянул одеяло к груди, снова утыкаясь в подушку. Звуки из кухни сопровождались чудесными ароматами чего-то, однозначно, вкусного, а исполнитель, едва закончив одну композицию, затянул следующую. Нельзя было сказать, что Арсений имел потрясающий голос, но он прекрасно ориентировался в иностранном тексте и неплохо подражал манере исполнения, что подкупало и заставляло вслушиваться. И Антон вслушивался, как можно внимательнее, лишь бы не думать о том, что происходило в его жизни прошедшей ночью… Когда началась следующая песня, а Арсений, как оказалось, знал и её, Антон откинул одеяло и тихонько побрёл в направлении ванной, стараясь не мешать шоу продолжаться. На полочке в ванной на свежем полотенце лежала нераспечатанная зубная щётка, а на вертикальной сушилке подсыхали его выстиранные вещи. Приехали, — мельком подумал парень. Неожиданная мысль о том, что все пути к отступлению отрезаны, и сбежать от неловкой встречи и ещё более неловких разговоров не получится, вдруг превратила лениво-сонное настроение Антона в паническую атаку. Ему придётся провести в компании Арсения, как минимум, несколько часов, пока не высохнут вещи. Говорить о чём-то. И это после того, как Арсений видел его в таком состоянии, в каком не видел даже Димка. Механически помывшись, почистив зубы и отплевавшись от какой-то, наверняка, модной, но очень противной пасты, Антон ещё раз ополоснул лицо холодной водой и вышел. Ароматы вкусной еды усилились, и он недовольно унял громкий китовий зов, сопроводивший последние аккорды песни. Арсений невесомо передвигался у столешницы кухонного гарнитура, наливая кофе. Он выглядел… Да потрясающе он выглядел! Лёгкие завитки волнистых волос колебались при любом движении, на губах играла спокойная расслабленная улыбка, руки двигались уверенно и быстро. Антон завис, разглядывая его бесхитростные действия, пока не понял, что Арсений остановился, глядя на него в ответ. — Привет, — улыбнулся мужчина, — уже выспался? — Н-наверное, — отозвался Антон хрипло. Арсений отодвинул стул в приглашающем жесте, но Шаст оставался на месте. — Садись. Я приготовил перекусить, — он вернулся к плите, достав из высокого шкафчика белоснежную плоскую тарелку, — не знаю, как ты относишься к омлету с куриной грудкой. Надеюсь, положительно, — перед Антоном появилась всё та же тарелка, но теперь на ней красовались аккуратные кусочки омлета с зеленью и, кажется, курицей. — Не стоило, — тихо проговорил Шастун, смутившись такому вниманию. — Стоило. После вчерашних возлияний нужно восстановить силы, — в руках Арсения уже была прозрачная кружка с приятного цвета зеленоватой жидкостью, напоминавшей чай, — или, подожди, — мужчина осёкся, — ты не любишь омлет с курицей? — Мелко нарезанная мать, — заторможено пробубнил Антон, берясь за вилку, — обжаренная в собственных детях, — под ошалевшим взглядом Арсения он подцепил крупный кусок, отправив его в рот, — мне нравится. — Это звучит, как катастрофа, Антон, ты знаешь? — мужчина поморщился, разглядывая содержимое своей тарелки, — я теперь есть не смогу. — М-м-м, - блаженно протянул парень, разжёвывая следующий кусочек, — не сможешь сам — я помогу. Это вкусно. — Ах, так это был всего лишь ход, — усмехнулся Попов, глядя, как тарелка Антона стремительно пустеет, — засчитано. Если захочешь добавки… — Я пошутил, — Антон очень старался не прочавкать это с набитым ртом, — я вообще-то много не ем, просто сейчас что-то, — он замялся. — Просто сейчас начало четвёртого, — хохотнул мужчина, — возможно, это как-то связано. — Сколько? — Антона подбросило на стуле, — это я столько проспал? Ты чего не разбудил-то меня? — Я же пообещал, что ты сможешь спать, пока не выспишься, — Арсений пожал плечами, расправляясь со своей едой, — сегодня воскресенье, насколько я знаю, у тебя выходной. Антон, открыв рот, медленно осознавал, что проспал явно больше положенных всемирной организацией здравоохранения восьми часов. Которых, к слову, за последний месяц он и так не добирал на постоянной основе. А Арсений просто жевал свой… обед, получается. Он будто и не был задет тем фактом, что в его доме, в его постели дрыхнет левый пьяный мужик. Да настолько не был задет, что сейчас даже предлагал тому добавки. Мужчина поднялся, отойдя к плите. Антон мало-помалу успокаивался, наблюдая за неспешными передвижениями хозяина квартиры. В конце концов, ну выспался и выспался. Только надо будет своим отзвониться, чтоб не волновались. — Я помню, что кофе ты не любишь, — перед Антоном возникла горячая кружка. Чай пах невероятно вкусно, — но, кроме кофе и зелёного чая, у меня ничего нет. Я редко встречаю гостей, кроме Ани. Так что… — Я щас из твоих рук, — Антон шумно втянул носом казавшийся спасительным и чистым аромат чая, — даже яд выпью, если предложишь. — Ну, что ж я, зверь, что ли? — Арсений с понимающей улыбкой смотрел, как оживает Шаст с каждым глотком безалкогольного, наконец, напитка, — желал бы тебе чего плохого, просто прошёл бы мимо. — Спасибо, — опустив голову, тихо обронил Антон, — что не прошёл. — Ты бы тоже не прошёл, — без нотки вопросительной интонации заметил мужчина. — Я? — Антон на несколько секунд завис, представляя себя на месте Арсения. Да он бы с ума сошёл, попадись ему Арс в таком состоянии посреди ночи на скамье у его подъезда. Он и приблизительно не представлял, что должно было бы произойти в жизни директора агентства недвижимости, чтобы он напился настолько, что… Память услужливо подбросила воспоминание о том, каким Арсений был в тот самый вечер. Вечер, мгновения и картины которого не раз и не два не давали Антону заснуть. Вечер, когда… — Ты, — осторожно кивнул Арсений, — не прошёл бы. Это ведь уже было. Ты помог мне тогда, с пиджаком, помнишь? Антон помнил. — Так это ты должок вернул, получается? — от этой мысли на душе стало как-то прохладно. Чай показался кислым, в желудке неприятно ворочалась еда, а голова снова потяжелела. Арсений молчал, глядя на него с какой-то необъяснимой тоской. — Нет, — мужчина опустил взгляд на остатки своего омлета, ковыряя его вилкой, — не должок. Пауза становилась вязкой, неприятной. Атмосфера лёгкой шутливости и хорошего аппетита развеивалась со скоростью света, превращая светлую кухню в эпицентр неловкости. Случилось то, чего Антон боялся больше всего, а он не мог просто взять и уйти. — Вещи мои постирал, — зачем-то констатировал Шастун. — Ты испачкался, — Арсений, казалось, уцепился за возможность продолжить беседу, — наверное, на лавке было грязно. Или ты падал? — он сделал робкую попытку улыбнуться. — Не падал я, — буркнул Антон, — ещё не хватало! Не такой уж я пьяный был, — он смотрел на улыбающегося Арсения исподлобья, — падал… Фантазируешь… — Не фантазирую, — усмехнулся Попов, — а предполагаю, основываясь на пережитом опыте. — Это ты о чём это? — недоверчиво уставился на него Антон. — Ну, пока я тебя мыл, — Арсений сделал многозначительную паузу, подождав, пока до Антона дойдёт смысл сказанного, — ты несколько раз пытался стечь по стене в канализацию. Поэтому… — А тебе не приснилось ли? — Антон нахмурился, — ты со свадьбы тоже, видать, хорош был, вот и придумываешь нам обоим приключения. — Я не пил, — коротко и абсолютно серьёзно ответил Попов, вызвав удивлённое недоумение на лице Шаста, — не хотелось, — и он отвёл взгляд, не желая вдаваться в подробности. Не мог же он начать трогательный рассказ о том, как один поцелуй с Антоном на пьяную голову перевернул все его моральные устои, повседневность и сон. Не рассказывать же, как сильно Арсений винил себя в том, что вообще приехал тогда к Антону, вызвав у того почти праведный гнев своим поведением. Не признаваться же, что он практически ненавидел себя за то, что сделал это пьяным, тем самым лишив себя части воспоминаний и, наверняка, ощущений… Поэтому он просто молчал. Молчал и Антон. Нельзя было показать, как сильно его взволновали слова Арсения о том, что тот мыл его… Что Антон был абсолютно раздет и беспробудно пьян перед Арсением, пока тот отмывал его тело от… Антон мысленно поморщился, вспомнив Макса. Не думай об этом. Просто не думай об этом. Антон мысленно умолял себя отключить воспоминания и снова вернуться на эту светлую и тёплую кухню, где перед ним сидел Арсений. Арсений, который был с ним в душе, а Антон толком и не помнит этого. Наверное, даже хорошо, что он был пьян. В противном случае его ждал бы инфаркт. Или инсульт. Или сначала инфаркт, потом инсульт. А потом — каменный стояк, не иначе. Окажись они сейчас в одной душевой вдвоём, Антон потерял бы остатки разума. Но вчера Арсений был трезв, значит… — Арс, — Антон неловко прочистил горло, — я в душе, — он замялся, — я же ничего не… Делал? Ну… — Просил меня отвалить, в основном, — облегчённо выдохнул напрягшийся Арсений, — пару раз даже был весьма убедителен. А ещё, — он многозначительно замолчал, вызывая постепенно проявляющуюся на лице Антона панику, — угрожал, что ты большой и страшный геюга, который вот прямо сейчас будет приставать, — он проговорил это с максимальной шутливостью в голосе, на какую только был способен. — Но я же не… — Ты был чуть живой, Антон, — успокаивающе прервал его Попов, — было больше смешно. — Смешно ему было, — пробурчал Шаст, — смешливый какой. — Ладно, — примирительно подытожил мужчина, — давай так. Твои вещи всё равно мокрые, так что, уйти ты не можешь, хотя я вижу, ты бы уже сбежал, если бы была возможность, — Антон смущённо отвёл глаза, не желая давать тому хоть мало-мальское подтверждение, — мне сегодня никуда не надо, дел тоже никаких, так что, предлагаю провести остаток дня в лени. Можем посмотреть что-нибудь — у меня сохранены какие-то фильмы, но можно и поискать. Если захочешь, можно доспать — ленивый выходной должен быть ленивым выходным. — Звучит, как рай, — мечтательно кивнул чуть успокоившийся Шаст. В конце концов, не идти же домой в мокрой одежде, — только мне надо своим позвонить. Наверное, Диман уже искал меня. Может, и мама тоже. — Звони, кому нужно, — Арсений поднялся, собирая посуду, — а я закончу здесь и поищу свои сохранёнки. — Арс, — позвал Шастун откуда-то из коридора, — а у тебя «Властелин колец» есть?

*** ***

Антон не был удивлён, когда на первом часу фильма про хоббитов и «мою пре-елесть» он почувствовал, как Морфей постепенно утаскивает его в своё царство. Он особенно не противился, слыша ровное, мерное и глубокое дыхание в полутьме рядом. Арсений сдался первым, что не удивительно, ведь он встал гораздо раньше. От мужчины тонко пахло гелем для душа и лёгким парфюмом. Антон глубоко вдыхал, постепенно расслабляясь и погружаясь в сон. Он не знал, почему, но был уверен, что именно сейчас все его биоритмы настроены на крепкий, здоровый и практически целебный сон.

*** ***

Подушечки пальцев скользили по мягкой тёплой коже, ощущая россыпь мурашек. Пальцы чуть заметно подрагивали от напряжения и желания. Жар чужого тела опалял нервы и заставлял плавиться хмельное сознание. Рука хаотично оглаживала плавные контуры, уверенно массируя упругие мышцы и прослеживая рельефный рисунок вен. Чувствительные рецепторы сходили с ума, ощущая у самой шеи тонкий естественный аромат чужого тела. Тела, которое в полумраке беспрестанно двигалось под руками. Грудная клетка вздымалась и опадала, напряжённые мышцы на животе подрагивали, а горячее дыхание сорвалось на тихий хрип, когда пальцы скользнули ниже. Туда, где под абсолютно лишней сейчас тканью полыхал пожар. Под закрытыми веками мелко искрило, когда ладонь проследила контуры упругой твёрдости, скрытой бельём. Антон непроизвольно сжал руку, намереваясь сейчас же избавиться от мешающей преграды, и услышал красивый, низкий стон. Он резко двинул ладонью вниз, нуждаясь в этом звуке снова и снова. Губы нашли чужую шею, впиваясь в тонкую кожу, и, да, снова этот божественный стон откуда-то сверху. Антон зажмурился, понимая, что знает этот голос очень хорошо. Он поднял голову и увидел искажённое возбуждением лицо… — Макс? — Антон изумлённо распахнул глаза. Картинка мгновенно изменилась. Приятный полумрак сменился абсолютной темнотой, среди которой двумя бриллиантами сверкали глаза Арсения. Антон метнул взгляд вниз по их телам и замер. Во сне он буквально обвил Арсения руками и ногами и сейчас лежал, прижимая того к себе так сильно, как только мог. А левая рука его покоилась на… Господи! Арсений был не просто возбуждён. Антон понял только сейчас — мужчина дрожал и мелко поверхностно вдыхал раскалившийся между ними воздух. Твёрдый член в руке Антона дёрнулся, напоминая о себе. В голове гремела канонада, будто кто-то бегал по заминированному полю. Арсений в его руках. Арсений буквально горит в его руках. Горит рядом с ним. Арсений… Антон двинул рукой по его члену, отчего мужчина протяжно застонал, выгибаясь. Он повторил движение снова, но сильная рука крепким хватом остановила его. — Кто такой Макс? — голос был хриплым. Ото сна или нет — неважно. Антон похолодел. — Ч-что? — Ты только что назвал меня Максом, — Арсений быстро приходил в себя, — кто это? — Я не называл Максом тебя. Сам офигел, — в целом, он не врал. Только, почему-то развивать эту тему совершенно не хотелось. — Где ты вчера был? — Арсений сбросил его руку с себя и серьёзно посмотрел в глаза. — Ты действительно хочешь знать, или опять спросил, не подумав? — Антон вспыхнул. Да, Арс сходу понял, в чём дело, но уверен ли он был, что им нужно об этом поговорить? — Тогда понятно, — мужчина отвернулся, поднимаясь с постели. — Что тебе понятно? — Антон тоже встал. — И как? Успешно? — Арсений внимательно высматривал что-то в темноте ночи за окном. — Было бы успешно, ты не нашёл бы меня среди ночи на скамейке, — хочет правду, значит… — Хорошо. — Не соглашусь, — Антон фыркнул, скрывая неуверенность в голосе. — Секс с незнакомыми людьми — не самый правильный выбор, — парировал Арсений. — Может я всех знакомых уже… — Ложь, — отмахнулся Арсений устало, будто перед ним маячила назойливая муха. — Правда? — парень даже не пытался нивелировать скепсис в голосе. — Не всех, — уже тише добавил мужчина. — А вот тут мы быстро закрываем эту тему, — отрезал Антон, разворачиваясь к двери. Он совершенно не хотел продолжать этот разговор. — Я имел ввиду твоего друга, — бросил ему в спину Арс, — Дима, кажется. — Дима не кажется, — Антон даже не притормозил, — он есть. — Ха. Ха, — прозвучало с насмешкой, но как-то тоскливо. — Животик не надорви, — дверь в ванную хлопнула, скрывая Антона от собеседника, но тот, казалось, не собирался уступать. — Дерзишь, — Арсений шёл за ним до самой двери. — А ты опять говоришь двусмысленно! — послышалось шуршание одежды. — Ты слышишь то, что хочешь слышать! — разговор медленно повышал тон. — Не хочу я этого слышать, — крикнул Шаст из ванной. — Да? А чего хочешь? — Арсений говорил буквально в дверь. — Арс! — Что?! — У тебя хорошая память? — Антон злился, явно злился. — Не жалуюсь, — издевательски скривился Попов. — Помнишь, я обещал… — Хватит! — Арсений не выдержал и сорвался на крик, — хватит пугать меня образом большого и страшного гея, Антон! — А ты не из пугливых стал? — звякнула пряжка ремня. — Я не боялся тебя! — Ах, да, я помню, — голос был приглушён, вероятно, парень надевал плотную толстовку, — тебе было противно. — Нет, — от напоминания тех неприятных слов, что он так легко бросал Антону, Арсений мгновенно растерял свой пыл. Дверь в ванную распахнулась. — Нет? — Антон удивлённо и недоверчиво смотрел на него. Он был полностью переодет в свою, возможно, ещё влажную одежду. — Было, — Арсений больше прошептал, чем сказал это. — Что-то изменилось? — не надежда, не радость, не насмешка, не злость. Что-то было в этом вопросе такое, что ставило его ребром. Арсений чувствовал, что от его ответа зависит что-то важное. Он судорожно соображал, что же должен ответить сейчас, чтобы Антон прекратил метаться по его квартире, собираясь уйти. Как назло, на ум не шло ни слова. — Забудь, — Антон протиснулся мимо него в коридор. — Куда ты в ночь, — проклиная себя за тугой в нужный момент ум, Арсений потянулся за ним. — Домой, — он распихивал по карманам лежавшую на тумбе мелочёвку, ключи и сигареты. — Антон, — из голоса разом пропала злость, повышенный тон и желание продолжать ссору, — не дури. Шаст обувался, не поднимая головы, не встречаясь взглядом с Арсением, попутно обещая себе больше никогда не возвращаться. Ни в эту квартиру, ни к этому мужчине, ни даже к мыслям о нём. Это слишком тяжело — быть так близко и не иметь возможности сделать хоть что-то. Особенно после… Ещё эта дебильная ситуация с Максом. Отчаяние накатывало волнами. Одна за другой они омывали уставшее от всего сознание Антона. Он устал. Действительно устал бороться с этими чувствами. Тихое «пока», и он дважды щёлкнул незамысловатым дверным замком, потянув дверь. Снаружи повеяло тоской и одиночеством. Внезапный сильный удар толкнул её обратно. Дверь обиженно громыхнула, защёлкиваясь. Антон замер, осмысливая, что только что произошло. Он медленно повернулся. Арсений стоял совсем близко. Его лицо отражало столько эмоций одновременно, что Антон бы рассмеялся, если бы мог. Растерянность и страх странным образом перемежались с решительностью и силой во взгляде. — Уйдёшь вот так? — потемневшие голубые глаза искали ответы в ярких зелёных, — вот так просто? — А как ты хочешь, чтобы я ушёл? — его голос стал тише, в нём сквозило недоумение. Повисла долгая пауза. Их глаза не отпускали друг друга. Не звучало ни слова, ни звука, но Антон отчётливо слышал биение своего, а может, и чужого сердца. Арсений молчал, и это молчание убивало. Антон кивнул каким-то своим мыслям и снова взялся за ручку двери. В следующее же мгновение к его спине прижалось сильное крепкое тело. Пальцы до боли сжали его плечи, дыхание у самой шеи было поверхностным и рваным. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — Арсений провёл кончиком носа по шее, втягивая его запах, — Антон, — он зарылся в растрёпанные кудри, прижимаясь ещё ближе, — пожалуйста, не уходи. — Арс, — каждое движение, каждое прикосновение ощущалось мощным разрядом тока, — прекрати, — до боли хотелось сжать Арсения и не отпускать, но краем сознания он ещё мог соображать и совершенно не понимал, что происходит, — Арс, что ты делаешь? — Я не отпущу тебя, — рыкнул мужчина в самое ухо, вслепую дёргая непослушными пальцами короткую молнию на толстовке, — не хочу, чтобы ты уходил. Эти слова выбили из груди Антона последний кислород, на глаза навернулись слёзы. Он так отчаянно боролся со своими чувствами к этому мужчине и так легко проигрывает им прямо сейчас. Обернувшись, он притянул Арсения к себе и, переполненный эмоциями, зашептал в самые губы: — Ты снова делаешь меня своим экспериментом, Арс. Так нельзя. Завтра опять придёшь просить прощения, а? За что ты так со мной? — он чувствовал неподдельное желание Арсения, видел, с какой жадностью тот смотрел на его губы, чувствовал, как изящные пальцы крепко держат его через одежду, но ему было страшно. Чертовски страшно заглянуть в их «завтра». Когда Арсений поймёт, что сделал ошибку, а его, Антона, сердце будет окончательно уничтожено. Это больно ранило и злило одновременно, — я ведь говорил тебе, Арс, предупреждал, что следующая твоя пьяная ошибка… — Я не пьян, — перебил Арсений, вжимаясь в него, — но это похоже на опьянение — чувствовать себя в твоих руках. — Ты, — Антон уже понимал, что проиграл. Гори всё огнём, он не остановится, — Если завтра ты снова превратишься в козла, Арс, я… — Поцелуй меня. Короткая просьба сожгла предохранители в его голове. Пальцы скользнули в волнистые волосы, крепко сжимая их. Желание в голубых глазах было таким отчётливым, таким искренним и сильным, что Антон едва удерживал себя от резких движений. Он медленно обвёл взглядом дрожащее тело Арсения, прижатое к нему и шепнул в самые губы: — Ты понимаешь, что я не смогу остановиться? — Да, — тихо выдохнул Арсений. Антон столько раз представлял, как снова целует эти губы. Столько раз прокручивал в голове их поцелуй. Казалось, что, появись у него эта возможность, он воспользуется ею, не задумываясь. На деле же ему было дико страшно. Первое прикосновение не было жадным или властным. Напротив, оно было наполнено нежностью и трепетом. Антон мягко целовал мужчину, в которого был безнадёжно влюблён, дрожа от переполнявших его эмоций, и наслаждался медленным погружением в густую пучину ощущений. Но лёгкие, трепетные касания не устраивали Арсения. Он хотел снова чувствовать на себе силу и голод Антона, его безудержную страсть и желание. Поэтому, спустя несколько томительных секунд, он настойчиво провёл языком по чужим губам, требуя впустить его. Поцелуй стал другим. Хватка в волосах усилилась, а другая рука Антона решительно легла на его горло, мягко, но уверенно оглаживая. Горячие губы Антона сминали и ласкали его собственные, язык скользил по языку. Дышать становилось сложнее, но Арсений предпочёл бы скорее отказаться от кислорода, нежели согласился бы прервать это мгновение. Он отдался этому поцелую и этому страстному молодому человеку, так стремительно ворвавшемуся в его размеренную обыденность. Антон медленно и осторожно вёл их в направлении спальни. В пылу жаркого поцелуя они всё же задели стену и не рассчитали расстояние до постели, так что, неловко уткнувшись в её край, потеряли равновесие и рухнули друг на друга. — Прости, — опомнился Антон, оглядывая Арсения, — не ударил тебя? — Нет, — Арс снова потянулся к желанным губам. — Стой, — Антон мягко остановил его, — Арс… — Что? Ты не хочешь? — мужчина недоуменно смотрел снизу вверх, — Ты ведь хочешь. Я чувствую… Он действительно чувствовал. Особенно теперь, когда Антон вжимал его своим весом в кровать, он отчётливо ощущал твёрдый член у своего бедра. — Хочу. Даже не представляешь, как сильно хочу, — Антон обеспокоенно заглянул в глаза цвета льда, — хоть и не понимаю нихрена. Арсений снова утянул его в поцелуй, без стеснения отдаваясь страсти. Он требовательно потянул толстовку вместе с футболкой наверх, давая понять, что эти элементы одежды ему очень мешают. Антон ненадолго оторвался от него, чтобы сбросить так и не просохшие до конца вещи. Теперь он нависал над Арсением наполовину обнажённый с горящими от желания глазами и жадно изучал лежащего под ним мужчину. Пальцы ловко подцепили край футболки, обнажая молочно-белую кожу на животе и груди. Секунда — и Арсений резким движением сорвал с себя хрустнувшую швами вещь. Первый контакт кожи с кожей обжигал и распалял обоих. Руки беспорядочно исследовали тела. Антон с жадностью целовал шею и ключицы Арсения, срывая с его губ сладкие стоны. Безотчётно вдавливая мужчину ритмичными движениями в кровать, он чувствовал, как тот становится в его руках податливее, отдаваясь нахлынувшему желанию, как его взгляд меняется, становится диким и жаждущим. Арсений немного раздвинул бёдра и теперь подавался навстречу ласке, ловя общий ритм. Антон дёрнул его брюки вниз, цепляя вместе с ними и бельё. Налитый член влажно шлёпнул крупной головкой о живот. Арсений шумно втянул воздух, когда пальцы Антона обхватили его теперь без всяких преград. — Антон, — он потянул парня на себя, — иди ко мне, — не желая оставаться безучастным, он ловко справлялся с пряжкой ремня и тугой пуговицей на плотной джинсе. Антон не противился, он не меньше хотел ощутить на себе долгожданную ласку этого мужчины. Ласку, о которой мог только мечтать столько времени. Он помог Арсению справиться со своими джинсами и на секунду замер, оказавшись, наконец, полностью обнажённым. А перед ним лежал такой же обнажённый душой и телом Арсений. — Арс, — Антон наклонился к нему и прошептал в губы, — ты так нужен мне, — крепко сжимая желанное тело, он смотрел в голубые глаза, — так нужен! — Я чувствую, — с лёгкой одурманенной улыбкой ответил Арсений, проводя пальцами по члену Антона. — Да я не об этом, — Антон усмехнулся, — ну, не только об этом. Я не могу перестать думать о тебе, — короткий поцелуй в скулу, — днями, ночами, — ещё один в уголок губ, — целыми неделями я пытался, — осторожный чмок в нос, — и всё равно не мог тебя забыть. Что бы я ни предпринимал… — Например, Макс? — вопрос прозвучал почти невинно, но Антон понял, что это не шутка. Арсений хотел знать. — Например, Макс, — он кивнул и посмотрел прямо в голубые глаза, — и я не смог. — От твоей одежды воняло. Им, — Арсений посерьёзнел. — Не сомневаюсь. Но, когда дошло до дела, я не захотел, чтобы он прикасался ко мне. — То есть, ты к нему? — Мы прямо сейчас должны обсудить мой необдуманный поступок? — нет, Антон не злился, но ему было очень неловко. — Обсуждать? — Арсений хитро улыбнулся, — нет. Может, я просто хочу узнать, что ты делал с ним, — в его глазах заплясала игривая и соблазнительная похоть. Руки снова притянули Антона ближе, — почувствовать то же, что чувствовал он, — бёдра снова пришли в движение, сталкивая их в самых чувствительных местах, — покажешь мне, что ты делал с ним? — Арс, — Антон потерялся где-то между серьёзностью момента и чувственными движениями Арсения, — что ты говоришь, — он опустил взгляд. Арсений плавно скользил своим членом по его, дразня неспешным равномерным ритмом. — Покажи мне, — руки легли на ягодицы Антона, прижимая его ближе. Ритм немного ускорился. — Арс! — Антон медленно уплывал из реальности, — он не видел даже десятой доли того, как я хочу тебя, — он поймал темп и усилил нажим, — не видел. Не увидит. Мне нужен. Ты. Перевернись, — и он с трудом оторвался, дав Арсению возможность изменить положение. — Антон, я… — нота нерешительности, прозвучавшая в его голосе, заставила сердце сжаться. Неужели, он думал, что Антон сделает всё вот так? — Я не сделаю ничего неприятного, — Антон успокаивающе гладил его спину, оставляя поцелуи вдоль позвоночника, — не сделаю больно. Не бойся, — он чувствовал, как тело Арсения снова расслабляется, — приподнимись, — мягкая подушка скользнула под живот, несколько поцелуев заставили ягодицы покрыться мурашками, — не думай ни о чём. — Ты же не, — его голос оборвался, когда Арсений ощутил влажное тепло, скользнувшее по его дырочке. Пальцы Антона крепко держали его ягодицы, разведя их в стороны, а язык по-хозяйски уверенно вылизывал нежные складочки. Арсений не подозревал, что в этом месте может быть столько нервных окончаний, что эта откровенная ласка может приносить такие невероятные ощущения. Не замечая этого, он сам стал подаваться назад, навстречу языку, дарящему наслаждение. Влажные, пошлые звуки наполнили комнату, перемежаясь с шумным дыханием и тихими стонами, больше похожими на скулёж. Антон медленно и неотвратимо терял рассудок, лаская Арсения так откровенно и жарко. Он чувствовал, как мужчина движется ему навстречу, пытаясь угнаться за потоком ощущений. Его собственный член требовал внимания, пульсируя и подрагивая, но прямо сейчас он хотел показать Арсению, как может быть хорошо, если отбросить предрассудки и отдаться ощущениям. Хотел показать, что будет внимательным и осторожным с ним, если только Арс позволит. Язык мягко скользнул сквозь колечко мышц, тут же вызвав напряжение в только что расслабленном теле. — Тш-ш, — Антон ласково погладил его, — не напрягайся и не сжимайся. Больно не будет, — он влажно поцеловал раскрасневшийся от ласки вход, — позволишь? Арсений, не в состоянии говорить, просто кивнул, давая Антону свободу действий. Его размазывало по кровати от осознания, каким пылким и открытым любовником оказался этот тихий парень. Тот совершенно без стеснения вылизывал его, собираясь, очевидно, углубить ласку. Когда язык снова вторгся в него, Арсений лишь вздрогнул, но больше не пытался уйти от этого. Он отдал контроль над ситуацией Антону. Шаст плавился от данной ему вседозволенности. Арсений больше не напрягался и не замирал, чувствуя его язык в себе. Антон ускорил движения, буквально трахая его языком, и почувствовал, как мужчина короткими толчками подаётся назад. Он приподнялся на локтях и зачарованно смотрел на припушхие раскрасневшиеся стеночки входа, где, наверняка, было так узко и горячо. Но для этого у них ещё будет время. Сейчас он не станет инициировать проникновение. Разве что… — У тебя есть смазка? — Антон проследил взглядом, куда показал Арсений, и быстро подполз к прикроватной тумбочке, — ты ведь не будешь бояться? — он говорил вкрадчиво, негромко, стараясь не показать, насколько взволнован. — Ты собираешься войти? — в голосе почувствовалась тревога, — я думаю, что пока не готов. — Войти, но не так, как ты думаешь, — Антон поднял руку, продемонстрировав пальцы, покрытые прозрачным гелем, — так что, просто расслабься. И повернись ко мне. — Возьми презерватив, — Арсений указал туда же, на тумбочку. — Арс, он не нуж… — Возьми! Я к этому никак не готовился, так что… — он не закончил, но Антон и не собирался особенно спорить. Если Арсу так спокойнее, пусть будет так. — Хорошо, — на его губах играла хитрая улыбка, пока он раскатывал тонкий латекс по пальцам, — но ты должен понимать, — скользкие пальцы поглаживали расслабленный вход, пока Антон, нависая над мужчиной, почти мурлыкал тому в губы, — что теперь тебе придётся принять сразу два пальца. Ты готов? — Я н-не знаю, — нерешительность стала более явной, и Антон поспешил сменить тон на более успокаивающий. — Всё в порядке, Арс, я буду очень осторожен, — кончик пальца мягко протиснулся внутрь, сделав несколько осторожных поступательных движений, — вот видишь, какой ты умничка, — лёгкие поцелуи успокаивали и возвращали возбуждение на прежний уровень, — ты всё делаешь правильно, — горячий шёпот ласкал шею. Антон вышел из Арсения и надавил на вход уже двумя пальцами, — дыши со мной. Арсений тонул в ощущениях, глядя в зелёные, потемневшие от страсти глаза. Он слышал, как Антон хвалит его, чувствовал, что сейчас ему предстоит что-то большее и дышал. — Вдох, — Антон держал его взгляд, убеждаясь, что его слышат, — выдох, — оба резко выдохнули. — Вдох, — парень прижался ближе и подался вперёд, двинув бёдрами, — выдох, — Арсений почувствовал, как, преодолев тугое кольцо мышц, пальцы скользнули внутрь. Больше Антон не говорил. Он медленно, выдох за выдохом, погружался всё глубже, пока не вошёл полностью. Арсений глубоко судорожно дышал, дрожащими руками цепляясь за его плечи. — Вот так, Арс, — шептал Антон, целуя его снова и снова, — смотри, как хорошо ты принял меня, — короткими движениями он осторожно двигался внутри Арсения, внимательно наблюдая за реакцией. Собственное возбуждение требовало немедленного внимания, хоть немного ласки и прикосновений. Разгорячённый новыми ощущениями мужчина, распластанный под ним, стал медленно и плавно насаживаться на пальцы. Антон едва не задохнулся от переполнявших его эмоций, почувствовав это. Он знал, как привести Арсения за грань и собирался сделать это прямо сейчас. Он крепко обнял Арсения, притянув его к себе, и глубоко поцеловал. Мужчина пылко отвечал, делая всё более резкие и сильные движения на его пальцах. Руки его блуждали по телу Антона, пока не нашли каменный, истекающий смазкой член. Первое неловкое движение пустило по телу парня несколько сотен электрических разрядов. Антон толкнулся в сжатый кулак, пытаясь угнаться за сладостью ощущений. В голове кружилось, тело рвалось получить то, чего так давно хотелось. Он толкнулся снова и снова, подстраиваясь под ритм, в котором двигался внутри Арсения. Тот поймал темп, и их захватила волна, стремительно приближающая обоих к краю. Арсений чувствовал внутри такие правильные, точные толчки, запускающие по телу импульсы острого удовольствия. Антон делал с ним что-то совершенно невероятное, мягким пульсом ударяя в особенно чувствительное место где-то глубоко внутри. Арсений не подозревал, что когда-то будет испытывать такое наслаждение, даже не прикасаясь к себе. На мгновение он подумал, что мог бы кончить от одних только ощущений внутри, но рука машинально потянулась к члену, чтобы ускорить и без того близкий оргазм. — Нет, — Антон прорычал это где-то у его уха. Рука остановилась, не решаясь ослушаться, — ты кончишь так. — Я не смогу, — почти проскулил он, — Антон, я не смогу. — Ещё как сможешь, — пульсация от пальцев усилилась, импульсы стали ярче и острее, — ты ведь хороший мальчик? Ты же будешь послушным, правда? — Антон продолжал свою сладкую пытку, включив в Арсении какую-то неизвестную ему самому прежде черту, -убери руку, Арс. Я знаю, как заставить тебя кончить без единого прикосновения. Хоть и очень хочу взять его в рот прямо сейчас. Взять так глубоко, — Антон сам плыл и от того, как выглядел сейчас Арсений, принимая его в себе, и от того, что говорил ему сам. И он действительно хотел, — но мы оставим это на потом. Сейчас я покажу тебе, что ты на самом деле можешь, — Антон немного усилил нажим на чувствительное место и ускорился, видя, как подбросило Арсения. Он двигался, не останавливаясь, и шептал прямо в губы Арса, оставляя лёгкие поцелуи, — невероятный. Сладкий. Такой горячий. Такой нежный. Мой. Арс. Ты мой. Я не отдам тебя. Не отпущу. Не оставлю. Арсений напрягся, цепляясь за его плечи, и коротко вскрикнул, выгибаясь Антон понял, что тот на самом краю. Он действительно хотел, чтобы Арс кончил вот так, от его пальцев, но в это мгновение он был готов на всё, чтобы подарить этому мужчине незабываемый оргазм. Антон рывком опустился вниз и, не покидая его тела, обхватил каменно-твёрдый член губами, сразу сделав несколько глубоких движений. Арсений громко вскрикнул, вжался в его лицо и с низким гортанным стоном кончил глубоко в его горло. Антон, игнорируя выступившие слёзы, глотал снова и снова, забирая себе всё, что давал ему Арсений. Проглотив последние капли и сняв с пальцев презерватив, Антон медленно поднимался по чужому телу влажными поцелуями. В этом трогательном жесте было всё: благодарность, обещание, нежность, чувственность. Арсению показалось, что он мог бы прослезиться сейчас, если бы не… — Антон, — тихо позвал он, — ты ведь не кончил. — Нет, — его ошалевшее от происходящего сознание всё ещё было сосредоточено на Арсе, но невероятное желание прожить пик наслаждения рядом с этим мужчиной стучало в висках, — перевернись. Больше не было страхов, не было сомнений. Арсений знал, что Антон не сделает ничего, не получив его согласия, поэтому послушно повернулся к нему задом и замер. Прохладная капля смазки охладила разгорячённую кожу, но не доставила неприятных ощущений. Арс слышал, как влажная ладонь скользит по возбуждённой плоти позади него. Антон лёг на него, придавив своим весом. Его член уместился аккурат меж ягодиц Арса. Их тела совпали, как кусочки паззла. — Не бойся, — шепнул Антон тихо, — я не стану… — Я знаю, Тош, — и мужчина сам двинул задом, имитируя фрикцию, — ну же, давай. Покажи мне. — А-арс, — Антон терял остатки самоконтроля, глядя, как Арсений притирается к нему, — я почти уже, — он сжал чужие бёдра своими, — я совсем близко. И он стал с силой врываться в горячую тесную ложбинку, крепко удерживая Арсения под собой. Он старался не сделать больно, старался быть нежнее и аккуратнее, но сейчас это было уже не в его силах. Ощущение приближающегося оргазма сметало барьеры и рушило границы. Арсений поймал его ритм и подмахивал ему, приближая развязку. На последних движениях Антон громко вскрикнул, добела сжав упругую ягодицу пальцами, и кончил, окропив россыпью жемчужных капель поясницу Арсения. Ещё несколько секунд он, рвано дыша, смотрел на эту картину, после чего бессильно рухнул поверх всего этого безобразия, целуя шею и плечи мужчины, лежащего под ним. Он не мог видеть с такого ракурса, как Арсений блаженно улыбается, но чувствовал это какой-то частью своего сознания. — Я испачкал тебя, — невнятно пробормотал Шастун. — Сходим в душ. На этот раз ты меня моешь, — Арсений смотрел на него с улыбкой, — а то нечестно получается. — Да, ты у нас за честность, — подмигнул ему Антон, — это я заметил. — Антон, — Арсений вмиг изменился в лице, — я, конечно, — он замолчал, а Антон на девяносто процентов был уверен, что знает, что его терзало, — не то что бы я, — да нет, на все сто процентов знает, — короче, всё это, ну, то, что произошло, это же не просто так… — Это же не просто так, — со спокойной улыбкой прервал его Шаст, — с моей стороны это с самого начала не просто так. Как я уже сказал, ты нужен мне. Я хочу быть с тобой. Вместе. Вместе просыпаться, вместе засыпать, готовку готовить, уборки убирать, ремонты ремонтировать, Новые Года и Хэллоуины встречать. Или что там ещё люди празднуют. Рассветы встречать, красивые такие. Да и некрасивые — тоже. Домой торопиться, потому что ты ждёшь… — Но я без понятия, как мы можем… — Я пока тоже не дам тебе чёткого плана, Арс, — Антон посерьёзнел, — но я не готов потерять тебя просто из-за сомнений и страха. — Хорошо, — задумчиво протянул Арсений, — но… Блин, Аня с ума сойдёт, когда узнает! — Ну, я не настаиваю, чтобы ты весь в радужное нарядился, — хохотнул Антон, хотя ему и было приятно, что Арсений не собирается держать его в секрете. — В радужное? Это что-то значит? — Арс непонимающе нахмурился. — Мелочи, — отмахнулся Антон, но тут же добавил, — я тебе всё расскажу об этом, если захочешь. — Захочу, — уверенно кивнул Арсений, - с чего начнём? — С душа, Арсюшка, — снова подмигнул ему повеселевший Антон, — с душа! Арсений недовольно поморщился. — Арсюшка? Антон…

*** ***

— Не знаю, Ань, — торопливо говорил Арсений в трубку, — в ближайшие полчаса я в ателье буду. Потом, честно, не знаю. У меня встреча в пять, после — свободен, — он выслушал сестру, — ну, хорошо, давай попробуем так. Дверь ателье негромко звякнула колокольчиком, впуская вместе с ним внутрь морозный воздух и несколько снежинок. Мерный звук работающей машинки за ширмой затих, и Екатерина неторопливо вышла в зал. — А, — улыбнулась она, — Арсений, здравствуй. — Катюш, привет, — он осторожно приобнял её, — не нужно было тебе подниматься. Тяжеловато, наверное, уже. — Ничего-ничего, ещё четыре недели точно с этой бочкой ходить, — усмехнулась девушка, указывая на живот, — так что, лишний раз размяться не помешает. А Антон, кстати, скоро вернётся. Они с Димой пораньше за тканями поехали, пока всё не разобрали. — Я подожду? — спросил мужчина, указывая за ширму, — я тихонько посижу. — Проходите, Арсений, — из-за перегородки вышла Майя, — Кате тоже нужно перерыв сделать, — она многозначительно посмотрела на чуть уставшую девушку, — выпьете с ней чаю. Волшебным образом, все близкие Антона, даже Майя, показавшаяся Арсению сперва колючей и жёсткой женщиной, приняли и его, и их с Антоном отношения. Конечно, мама бы не была мамой, если бы не устроила обоим серьёзный разговор продолжительностью в несколько часов. Но по итогу ей ничего не оставалось, кроме как признать, что её сын давно определился со своей дорогой в жизни. А Арсений оказался серьёзным и воспитанным молодым человеком, который с таким теплом смотрел на её сына, что она просто отступила, не желая стать для них обоих противником или врагом. Самым сложным оказалось наладить отношения с Дмитрием. Парень отчего-то взъелся на Арсения и первое время называл его херзём. Антону пришлось провести с обоими разъяснительную беседу. Арсу он рассказал о своём срыве, истощении и обмороке в период, когда они никак не могли перестать обрывать тонкие нити между ними. Диме — о том, что Арсений не ставил себе цели довести его до такого состояния. А не влюбись Антон, он бы и внимания не обратил на выходки и слова незнакомого мужика. Так, понемногу, мужчины сошлись на том, что оба желают Антону только добра, хоть и по-разному к этому вопросу подходят, и, вроде как, стали приятельствовать. С Катериной было проще всего. Девушка в ответ на признание Антона только улыбнулась, сказав, что давно догадывалась. Дима, конечно же, ей ничего не говорил (во что Антон не верил ни секунды)! Простой разговор состоялся и у Арсения с сестрой. Аня долго отчитывала его, что он целых несколько недель молчал. Она любила брата и, конечно, желала ему счастья. Такого, какое он сам для себя выберет. Если Арсений выбрал того доброго, милого парня из ателье, почему она должна быть против? Единственное, о чём Анна просила — временно придержать этот факт на расстоянии от Сергея. Супруг был довольно однозначен в отношении однополых пар, так что, ей предстоял долгий путь по подготовке его нежного сознания к такой новости. Арсений налил себе и Катерине чай в простые, но красивые кружки советских времён и уселся за стол, когда колокольчик над дверью истерично дзынькнул. Дверь распахнулась, едва не ударившись о стену. Повеяло холодом. — Я сказал — всё! — Арсений сразу узнал этот голос, — больше ни слова, Ань! Если тебе нечего скрывать, то давай разберёмся прямо сейчас! — Сергей, прекрати устраивать цирк, — голоса приближались, — я просто хотела заказать у Антона платье, а теперь нас выгонят за твоё поведение! — А я себя никак не веду, чтоб нас выгнали! Майя, Катя и Арсений вышли из-за ширмы одновременно. Дверь снова дзынькнула. В облаке морозной дымки в ателье ввалился Дима с десятком свёртков в руках. — Нет, ведёшь! — не унималась Анна. — Я просто хочу узнать, что это за Антон такой волшебный! Где он? — Сергей оглядел помещение, — Антон, ты здесь? — невысокий мужчина обернулся на девушку, перебирающую образцы тканей не вертикальной витрине, — кто такой Антон? — Антон — мой мастер, — нисколько не смутившись, ответила девушка. Сергей перевёл взгляд на Аню. — Антон и мой мастер, — кивнула она, сложив на груди руки. — Антон — мой друг, — голос Димы, прозвучавший за спиной, заставил Сергея дрогнуть и на секунду обернуться. — Наш, — выйдя вперёд, уточнила Катя. Дверь снова распахнулась, впуская виновника вечеринки. Он тоже нёс на себе несколько свёртков. Немая сцена застала его врасплох. — Наш друг, — согласился Дима. Сергей обвёл взглядом всех присутствующих. — Антон — мой сын, — подала звучный голос Майя, сверля незнакомца глазами. Взгляд Сергея остановился на Арсении. Тот неторопливо подошёл к Антону, взяв из его рук несколько мотков. — Антон — мой… — он задумался и заглянул в любимые зелёные глаза, — мой Антон.