Стежки

— Да что там за Антон? — негодовал новоиспечённый супруг Анны, в который раз услышав, как она восхваляет того подругам, — мне не стоит ли волноваться по этому поводу? — Нет, Серёж, не стоит, — чуть уставшая и захмелевшая от бесконечных тостов Аня мягко улыбалась мужу, — он просто профессионал своего дела, и я не могу перестать рекомендовать девочкам обратиться к нему. Он просто волшебник! — Нет, теперь я точно заинтересован. Не помню, чтоб ты кого-то так расхваливала. Даже свою мастерицу по маникюру, — на это Аня только с улыбкой закатила глаза. — Тебе не стоит думать о чём-то дурном, Сергей, — Арсений привлёк его внимание, — Антон, которого так нахваливает Аня, действительно очень хорош в своём. И он действительно не угроза вашим отношениям. — А ты так уверен в этом? — недоверчиво хмыкнул Сергей. — Конечно. Аня любит тебя — это главное. А Антон предпочитает, скажем так, мужское общество женскому. Так что, — он многозначительно замолчал, не закончив мысль. — Он что-о, — протянул Сергей изумлённо, — да ла-адно? Прям реально из этих? — Да, — кивнула Аня, — я же говорю, тебе не о чем волноваться. — Может, вам просто показалось, а вы теперь на парня наговариваете? Ну, не сам же он вам об этом рассказал! Не может быть, чтоб человек не стеснялся об этом направо и налево болтать! Его ж убить могут! Вот, вы как решили, что он … этот… фу! Да неправда всё это! — Правда, Серёж, — успокоила его Аня, — Арсений же с ним в гей-клубе познаком… — Аня не вовремя поняла, что это не самый лучший аргумент, но было поздно. — Арсений что сделал? — Сергей переводил ошарашенный взгляд с супруги на её брата, — ты, что, тоже? — Нет, я не «тоже», — он устало смотрел на Аню. Ну, зачем она болтнула об их нелепом споре?! — Так вышло… — Ага. Вышло, — хмыкнул Сергей, — вошло, а потом вышло, — и невесело рассмеялся. — Да уж, Арсений, не думал я, что ты… — Да причём здесь я? — вскинулся Арс, — у жены своей спроси, как я там оказался. — Даже знать не хочу, — отрезал Сергей, — я вообще об этих говнюках знать ничего не хочу! И про Антона твоего — тоже! Мерзость! — Не смей так называть Антона, — Арсений сказал быстрее, чем успел подумать. Но… — О-о, ну, всё ясно, Ань, ты бы предупредила меня чуть заранее, что у тебя брат… — Так, хватит, — в голосе Анны послышалась сталь. Она понимала, что атмосфера накаляется, и что отчасти сама в этом виновата, — Сергей, прекрати. Я всё расскажу тебе позже, а сейчас мы закрываем эту тему. Арсений, извини. Я не должна была наши с тобой дела выносить в люди. — Всё хорошо, Ань, — он поднялся, — я, наверное, поеду. Коротко попрощавшись с сестрой, некоторыми гостями и совсем уж коротко — с новым родственником, Арсений сел в такси. За весь день, вечер и почти уже целую ночь, сколько длились гуляния, он едва ли выпил больше пары бокалов шампанского. Странно, как резко его отвернуло от алкоголя после их встречи с Антоном в ту ночь после мальчишника. Нет, на Сергея он не обижался. Он видел, что мужчина прилично выпил и, возможно, сейчас в нём говорит алкоголь и усталость. Наступит утро, они обговорят всё и уладят разногласия, но… Арсений был до сих пор смущён своим выпадом, попыткой защитить честное имя Антона в его отсутствие. Антон не был мерзостью. И говнюком не был. Сергей не должен был так говорить о нём! Но разве сам он, всего лишь месяцем ранее, не был того же мнения и об Антоне, и о каждом, кто разделял его, Антона, интересы…? На душе стало противно от самого себя. В памяти всплыли картины их тихих вечеров в ателье. Антон отдаёт ему идеально сидящий сейчас костюм в красивом чехле с памяткой по уходу внутри. Антон ловко и аккуратно чинит рукав его пиджака, рассказывая о своём детстве, о своей матери и их общем деле. Антон шутит и улыбается ему, прощая глупости и грубость. Антон точными движениями укладывает каким-то инструментом узор на тончайшей ткани, отпивая кофе. Который ненавидит. Но пьёт, потому что его принёс «симпатичный засранец». Антон улыбается, встречая его, пьяного и наглого, на пороге ателье. Антон целует его. Антон на пороге его квартиры… В его квартире. Между ними пара сантиметров. Между ними пропасть. Арсений тяжело вздохнул. Машина медленно завернула во двор, мазнув светом фар по подъездам. — Остановите, пожалуйста! — Арсений подхватил портмоне и буквально на ходу выскочил из машины, — Антон?!

*** ***

- Ты совсем ничего не ешь. Невкусно, что ли? — Катя расстроенно глянула на парня, — ты скажи, я чего другого соображу. — Катюшка, не выдумывай, всё вкусно! Аппетита просто нет. Но чаёк твой травяной выпью с радостью, — Антон потянулся за чашкой. Задолжав друзьям визит в гости с прошлой недели, он проводил тихий субботний день в их компании. За долгие годы крепкой дружбы их взаимоотношения перешли на тот уровень, когда в переписке отсутствуют слова «привет» и «пока», а всё, что есть в холодильнике, автоматически превращается в общее. Антон знал практически всё о своих друзьях, а они — о нём. Наверное, именно поэтому сейчас он чётко ощущал щекой пристальный взгляд Димы. Он знал, как именно Дима смотрит на него. Хуже того, он знал, почему. Но ответить на этот взгляд означало бы начать разговор, а Антон не был готов. Не сейчас. Не в этот день. Возможно, даже не в этой жизни. Его ночь снова прошла в мыслях и метаниях. Увидев в дверях чужой квартиры разгорячённого ванной Арсения, Антон окончательно понял, что пропал. Мужчина, сам того не зная, выпал из привычного для Антона образа. Вечно строгий, надменный, высокомерный Арсений в идеально выглаженном костюме с дорогими запонками и наручными часами в одно мгновение превратился в Арсения… домашнего. В того, кто может, растерявшись, открыть дверь, стоя в одном полотенце. В того, кто может смутиться собственной неловкости и сбежать в соседнюю комнату. В того, чьи щёки будут полыхать алым ещё долго после того, как он оденется и выйдет к гостю. Подумать только, во что может превратиться простая передача платья. Метнувшись в комнату, где он оставил кофр с платьем, Антон судорожно приводил мысли в порядок, пытаясь дышать как можно глубже и ровнее. Всё в порядке. Ничего страшного не произошло. Он не сделал ничего плохого. Хотел — да, сделал — нет. Значит, и обвинить его никто не может. Мало того, Арсений даже не узнает, что происходило за закрытой дверью, так что, сейчас главное — успокоиться и сделать то, для чего он, собственно, пришёл сюда. Арсений вышел из спальни, облачённый в свободные домашние штаны и лёгкую футболку. Антон невольно задержал на нём взгляд, оценивая. Домашние вещи выглядели, как что-то специально купленное, а не как у него самого — для дома всегда подходило то, что больше не подходило для улицы. Ещё одна, очередная ступень огромной лестницы между ними. Лестницы, наглядно демонстрирующей, насколько далеки они друг от друга. Пусть даже речь шла не о финансовой стороне вопроса — Антон, хоть и не стал бы соревноваться с Арсением в доходах, не бедствовал уже много лет. И дело всё ещё было не в этом. Они просто казались полными противоположностями. Как свет и тьма. Как тепло и холод. Как Антон и Арсений… Антон раскрыл кофр и осторожно извлёк оттуда платье, аккуратно развесив его на любезно предложенную напольную вешалку. Он ещё раз показал, как отрегулировать и затянуть корсет, хотя вообще-то Арсению эта информация была нужна, примерно, как курице — тапки. Антон на автомате проговаривал правила ухода и чистки платья, невесомо проходясь пальцами по элементам декора, швам и драпировке, будто хотел напоследок убедиться, что невеста не попадёт в неловкую ситуацию с разошедшимися стежками или отлетевшей пуговкой на корсете. — Поэтому никакого утюга. Все неровности исправляем только отпар… — Антон повернулся к Арсению и замер на полуслове. Мужчина стоял совсем близко всё время, и Шаст справедливо думал, что тот придирчиво рассматривает изделие вместе с ним. Но глаза Арсения были прикованы к его, Шаста, лицу. Он внимательно изучал Антона, казалось, совсем не обращая внимания на платье. Заметив, что парень сбился, Арсений тихо подсказал. — Отпаривателем? — Отпаривателем, — рассеянно повторил за ним Шаст, скользя взглядом по красивому лицу. Наверное, Арсений принимал очень горячую ванну, ведь от него до сих пор буквально исходило тепло, а щёки, казалось, стали даже ярче, чем были. И глаза… Холодные голубые глаза блестели, словно у него была лихорадка. Очевидно, он прилично перегрелся, лёжа в горячей воде. Лучше бы Антон не думал об этом, потому что взволнованное близостью Арсения сознание тут же услужливо подкинуло слишком волнующую картину, где посреди просторной ванной комнаты окутанный тёплым влажным паром Арсений, сбросив с бёдер то самое полотенце, погружается в пенную и очень ароматную воду. Ему подошло бы что-то терпкое, пряное, но с нотками свежих цитрусов или мягкой ванили. Пена скрывает красивое упругое тело, оставляя жадному взгляду лишь незначительные участки бледной гладкой кожи, не позволяя рассмотреть целиком, но это неважно. — Горячий пар, — начал он заторможено, но запнулся, осознав, что говорит практически шёпотом, — горячий пар расправит складки, но не повредит. Структуру… Ткани структуру. Не повредит. — Горячий пар, — едва заметно кивнул Арсений, не отрывая от него взгляда, — то, что нам нужно. … Нам… В голове Антона рвались фейерверки, не иначе, ведь слух явно подводил его. Или не слух. Горячий пар не был необходим. О, нет! Он уже принял их двоих в свои объятья. Антон буквально ощущал на коже температуру воды (или не воды), мысленно опускаясь в пену рядом с Арсением. Пряно-лимонный аромат пены органично сплетался с естественным ароматом уже порозовевшей от тепла светлой кожи. Пар вокруг них был настолько густым, что, казалось, вот-вот станет сложно дышать. Или пар не виноват, и Антон просто хотел дышать не кислородом воздуха, а этим красивым расслабленным и одновременно напряжённым мужчиной? Хотел найти спасительный воздух, живительную влагу и космическую энергию на его губах и кончиках пальцев, скользящих по его собственной руке под водой. Хотел видеть не свет солнца, а огни Северных морей его глаз. К чёрту пение птиц и шум водопада, если он прямо сейчас может сорвать тихий прерывистый стон на выдохе простыми, но уверенными касаниями. Во дворе за окном внезапно заиграла громкая неприятная музыка, выдёргивая их из этой игры в гляделки. Антон отвернулся. Застёгивая кофр, он ощущал, как горят щёки. Эйфория от происходящего оправдывала лёгкое головокружение и вакуум в сознании, которое отказывалось воспроизводить хоть мало-мальски связные мысли. Арсений отошёл от него и теперь усиленно вглядывался в темноту осеннего вечера через стекло. — Ещё раз поздравляю с приближающимся событием, — вежливо и осторожно начал Антон, — тебя и Аню. Она хорошая, — его голос стал тише, — надеюсь, её семейная жизнь сложится хорошо. — Спасибо, — Арсений повернулся, но всё ещё не смотрел на него. Глаза цвета голубого льда судорожно искали, за что зацепиться, но не находили ничего достойного, — я передам Ане твои поздравления. Спасибо и тебе. За наши с ней образы. — Моя работа, — Антон мялся, никак не решаясь просто развернуться и покинуть чужую квартиру, но пауза затягивалась. Ситуация становилась всё более неловкой буквально с каждой секундой. — Я… Пойду, — он развернулся в сторону выхода. Арсений молча сделал несколько шагов за его спиной. Антон был уже в прихожей, когда практически у самого его уха прозвучало тихое: — Не хочешь, — короткая пауза, — чаю? Я должен был сделать это сразу, но… растерялся, кажется. Антона бросило в дрожь. Он не должен так остро реагировать на простое вежливое предложение. Не должен! Арсений всего лишь соблюдает правила приличия, и только. — Спасибо за предложение, — подрагивающим голосом проговорил парень, — но уже поздно. Я. Мне нужно идти. Ах, как сильно он не хотел этого говорить! Как сильно хотел остаться, чтобы… Да хотя бы просто так. Понимая, что ему ничего не светит с этим неприступным гордым мужчиной, Антон был готов довольствоваться малым. Вот, хотя бы, просто совместным чаепитием! Только он прекрасно знал, как плохо ему будет потом, когда он вернётся в тишину своей квартиры. Как мысли об Арсении снова и снова не будут давать ему спать. Как его полуобнажённый образ станет являться, только закрой глаза. И он являлся. За всю ночь Антон так и не сомкнул глаз. Потеряв сознание где-то под утро, он проспал пару беспокойных часов, пока его не разбудил звонок Димы. Друг настойчиво приглашал Антона в гости, не желая слышать отказов. Так что, разбитому и не выспавшемуся Антону пришлось, не торопясь, привести себя в человеческий вид и отправиться по осенней прохладе неспешным прогулочным шагом в соседний район. Дома у Позовых ему всегда было тепло и спокойно. Дима, как всегда, что-то починял. Судя по всему, на этот раз какое-то Катино украшение. Не золотое, скорее всего, такое бы отдали мастеру в ювелирку. Что-то, поблёскивающее разноцветными камешками и тихонько позвякивающее тонкой цепочкой. Катя накрывала на стол, ловко лавируя прилично округлившимся животиком между кухонным гарнитуром, обеденным столом, плитой и холодильником. Из небольшого и почти современного чугунка валил густой ароматный пар — внутри явно было что-то пряное и мясное. У Антона негромко, но протяжно заурчало в животе, хотя аппетита он не ощущал. Он, казалось, вообще мало, что ощущал. Просидев за тёплой дружеской беседой уже пару часов кряду, Антон почти расслабился. Кате даже удалось немного его накормить, забалтывая новостями о подрастающей в ней малышке. Антон искренне увлечённо слушал, как дочурка Позовых, ещё не народившись, устраивает вечеринки и парады с маршами в мамином животе. Он с интересом рассматривал и сравнивал бережно припрятанные в бумажные конвертики снимки с процедуры УЗИ, на которую Катерина на днях ходила уже во второй раз. Удивительно, как крохотный комочек с первого снимка смог всего за пару месяцев превратиться в настоящего, только очень маленького человечка с ручками, ножками, крохотным носиком и малюсенькими пальчиками. И ещё более удивительно, что уже в начале следующего года этот человечек станет ещё больше и наконец посетит грешную Землю, обрадовав своих родителей и всех-всех, кто останется рядом с ней столько, сколько будет суждено. Антон тепло улыбался, глядя на первые в жизни фотографии девочки, которой посчастливится родиться в замечательной семье замечательных людей, когда его телефон протяжно завибрировал. Потом снова и снова, и так до тех пор, пока недоумевающий парень не потянулся и не разблокировал экран. Мгновение, ещё одно и ещё. Антон едва заметно изменился в лице. Ничего особенно примечательного, просто вспыхнул и потух взгляд, чуть опустились брови, сошла на нет улыбка. Дима пристально наблюдал, как друг листает какие-то фотографии, всё дальше уходя от них с Катей в свои мысли. — Антох, — тихо, но напряжённо позвал он, — нормально всё? — А, — Антон, будто нехотя, отложил телефон, всё ещё глядя в экран, — нет. То есть, да. Невеста прислала фотки готового образа. Ну, я для портфолио попросил. — Ой, дай гляну, — оживилась ничего не подозревающая Катерина, — платье, конечно, шикарное получилось, — она потянулась к телефону. Антон не препятствовал, он посмотрел на Диму. Разумеется, его ожидал «я знаю, о ком ты молчишь» взгляд. — Ой, Антош, нам точно нужны эти фотографии! — Катерина поражённо разглядывала изображение за изображением, — А костюм для мужчины этого ведь тоже ты пошил, — она посмотрела на Шаста, — может, уговоришь его тоже разместить у нас пару фотографий? Тем более, фотки прямо с мероприятия. Такие живые, настоящие, — она вернулась к экрану, — спроси у него, ладно? — Да, Антош, — язвительно повторил за супругой Дима, — спроси у него. Вот, прямо сейчас позвони и спроси, — он внимательно изучал Антона, который от этих слов буквально вжался в стул, — а то сколько ж можно-то не спрашивать. Скоро дорожки разойдутся ваши, и поздно будет. Спрашивать-то. Язвительная интонация друга вкупе с жестоко правдивыми словами насчёт их с Арсением ближайшего будущего вызвали под кожей неприятный зуд. Антон потупился и заёрзал, не желая развивать тему. Впрочем, он понимал, что Дима прав: заказы выполнены, свадьба в разгаре, услуги Антона семейству Поповых, скорее всего, не пригодятся в ближайшие лет пятьдесят-сто, а сам Арсений вряд ли когда-нибудь зайдёт в ателье, чтобы проведать случайного знакомого гея. А Антон… Антон не станет искать встреч. Не первый красивый мужик на его памяти, и не последний. Плевать, что его улыбка даёт по сердцу триолями. Плевать, что маленькая юркая капелька воды на его теле высекала мириады искр в сознании. Плевать, что, когда он оказался совсем близко, Антон титаническим усилием воли удержал себя от необдуманных действий. Плевать… Антон резко встал из-за стола, коротко извинившись перед изумлённой Катей и напрягшимся Димой, обулся и вышел. Ему просто нужно выбросить Арсения из головы. Не было его там месяц назад, и дальше бы не было. Пусть убирается обратно в свой мир, куда Антону нет и не будет дороги. Где для него нет места.

*** ***

Громкая музыка била по и без того раздражённому сознанию, отстукивая знакомый, но не самый любимый бит. В честь субботнего вечера, видимо, администрация клуба завела все потолочные и настенные стробоскопы — световые лучи мелькали перед глазами, скользили по одежде, столику, полу и танцующим людям. Антон сидел здесь уже больше двух часов и просто пил. Нет, он не был алкоголиком или особым любителем увеселительных заведений. Скорее, наоборот, для него подобные выходы были практически жестом отчаяния. Придя сюда в прошлый раз, он намеревался завести кратковременное знакомство с вполне определённой целью. Да, кто знает, возможно, мимолётная встреча могла бы закончиться чем-то большим, чем одноразовый секс, который Антону вообще-то не нравился. Но в тот злополучный вечер Шастун встретил напуганного и смущённого, но оттого не менее гордого и самодостаточного Арсения. Антон дураком не был, так что, сразу понял, что с этим мужчиной им не по пути, однако, спустя пару дней тот сам появился на пороге их ателье. Именно с того дня крылатые качели начали свой разбег… Антон, конечно, не вёл счёт, но, если бы каждый раз, когда он старался обойти острые углы и не ранить чувствительную натуру Арсения своим существованием, ему давали бы сотку, на данный момент он вообще не переживал бы за своё финансовое положение. То же самое было бы с Арсением, получай он вознаграждение каждый раз, когда на эти углы нарывался. Антон лениво цедил какой-то не в меру разукрашенный коктейль. Почему он взял это цветное безобразие — сам не знал. Бармен за стойкой внимательно оглядел его и сказал, что точно знает, что ему нужно. Не то что бы Шаст привык полагаться на всезнающих малознакомых мужчин, но в этот раз ему попросту было всё равно. На вкус разноцветная жидкость оказалась приятно цветочной и совсем ничтожно отдающей алкоголем — он поморщился. — А вы туда ничего не забыли добавить? — он глянул на парня за стойкой. Тот хитро улыбнулся и поспешил успокоить Антона. — Там всё, что нужно, дружище. Не нужно недооценивать нашу рецептуру. И не переборщи, а то встать не сможешь! И оказался прав. Эффект от коктейля пришёл, когда Антон уже занял столик. Где-то внутри него собиралось лёгкое тепло, расходясь по телу мягкими приятными волнами опьянения. Голова медленно пустела. Арсений, — думал Антон про себя, — да пошёл ты в задницу, Арсений. Или в передницу. Или куда ты там привык ходить? А ты ведь привык. Ты по-любому привык! Тебя, сто процентов, часто посылают. С твоим-то характером. Ой, Антон, ты ведь не ворвёшься ко мне в примерочную, — Антон мысленно передразнивал, зло кривляясь, — Да хотел бы я — ты бы просил к тебе ворваться! И не только в примерочную. А ты ведь и просил. Приехал ко мне. Пьяный. Не нужно было останавливаться тогда. Мучиться, так хоть не в одиночку. Во я дурак. Как Димка и сказал, дурак. Димка всегда меня видит насквозь. Что бы я без него… - Антон опустил голову, глядя в пол, — Родится малышка — вообще не отойду от неё! Попрошу Катю научить меня всем этим детским штукам и буду ей помогать. Пусть растёт девчушка и видит, что… Что геи не такие уж… Мерзкие и противные. И я. Не такой. Я живой вообще-то и тоже любить могу! Перед его столиком остановился мужчина. Антон видел только его ноги, обутые в кроссовки. Просто играть со мной не надо. Я ведь тоже человек. Он медленно поднял голову, скользя взглядом по статной, хоть и не высокой фигуре. Спортивный костюм на незнакомце выглядел неплохо и отлично сидел. Аккуратная короткая стрижка совершенно не походила на непослушные вихры Антона. И любить хочу… А не отвращение вызывать. Я не заслуживаю отвращения ни в твоих глазах, ни в чьих других. Мужчина осторожно и очень красиво улыбался ему, но молчал в нерешительности. Антон медленно отставил бокал с остатками напитка. Я не игрушка и не мальчик для битья, Арс. И никогда им не буду. — Добрый вечер, — сказал он, поднимаясь. Незнакомец удивлённо поднял брови, оценив разницу в росте, но остался на месте, — меня Антон зовут.

*** ***

Огни фонарей быстро мелькали, оставаясь в зеркале бокового вида извивающейся размытой змейкой. Впереди сверкала огнями и неоном ночная осенняя Москва. Редкие деревья за окном покачивались на ветру, по проспектам и улицам тут и там прогуливались парочки, торопились попасть в тепло заработавшиеся допоздна люди, кто-то ловил такси, кто-то медленно брёл, куда глаза глядят. В салоне было тепло и приятно пахло чем-то древесным и строгим. Антон удобно уселся, в кои-то веки, на достаточно просторное для его длинных ног пассажирское сиденье и с неподдельным интересом изучал водителя. Тот вёл автомобиль уверенно и расслабленно, свободно чувствуя себя в разреженном к ночи потоке. На нём уже не было толстовки, так что, Антону открывался прекрасный вид на мощные бицепсы и крепкие предплечья, увитые рельефом вен. Спортивки удачно обтягивали сильные ноги, оставляя для фантазии целый простор. Из-под ворота футболки по плечам и шее мужчины, представившегося в клубе Максимом, вилась абстрактная татуировка, заканчиваясь где-то за ухом. Где именно — Антон планировал узнать в ближайшее время. Он несильно, но требовательно сжал бедро Максима. Тот улыбнулся, не отводя взгляда от дороги. — Почти на месте, — с улыбкой в голосе сказал он, — потерпи немного. — Я же само терпение во плоти, — наигранно возмутился Антон, не убирая руки, — смотри, разве я делаю что-то? Вопреки своим же словам он двинул рукой вверх по бедру, с нажимом проходясь вдоль упругой мышцы. Максим не ответил и не попытался препятствовать, Антон продолжил. — Я ведь просто сижу и скромно жду, — его рука практически добралась до паха, — когда ты привезёшь меня к себе и покажешь свою коллекцию классических фильмов, — пальцы скользнули дальше, туда, где под плотным трикотажем чувствовалась упругая твёрдость, — или коллекционный выпуск виниловых пластинок, — он на пробу несильно сжал, тут же услышав резкий вдох, и повторил движение, — да хоть магнитики со всех вокзалов Москвы, — плоть под его руками становилась твёрже с каждой секундой, — я готов посмотреть всё, что ты захочешь показать.

*** ***

В квартиру они ввалились, не глядя ни по сторонам, ни под ноги. Спотыкаясь и наталкиваясь на стены, парни, не разрывая жадного поцелуя, быстро перемещались к спальне. С Антона как-то разом пропали и толстовка, и футболка, а требовательные губы Максима увлечённо изучали его ключицы и соски. Антон с большим желанием вжимал парня в себя, придерживая, не давая отстраниться. Впрочем, тот и не пытался. Антон развернул Макса к кровати и легко подтолкнул. Прижав его своим весом, он с силой двинул бёдрами, сбивая чужое дыхание с неровного ритма. Его губы без стеснения исследовали шею Максима. Он втягивал тонкую кожу, чувствуя губами пятичасовую щетину и тонкий приятный аромат парфюма. Антон контролировал свои движения, стараясь не оставлять на чужой шее отметин и не сжимать Максима слишком сильно, чтобы не оставить синяков. Он чувствовал у бедра приятную твёрдость и понимал, как сильно его хотят — это заводило, заставляя тело чуть подрагивать в ожидании более откровенной ласки. Максим подтянул его к себе и заглянул в глаза. — Душ? — Пару часов как оттуда, — сбивчиво ответил Антон, снова опускаясь к шее. — Отлично, — облегчённо выдохнул Максим, — всё хорошо? — Всё супер, — оторвавшись от своего занятия Шаст вопросительно глянул на него, — почему спрашиваешь? — А, не, я думал, что… Да показалось, — парень смущённо отвёл взгляд. — Показалось, — игриво начал Антон, медленно заводя его запястья за голову, - а мне кажется, что ты слишком много думаешь, — его рука скользнула под пояс спортивных штанов, обхватывая налитый член, — нужно с этим завязывать, да? Он внимательно смотрел, как изменился взгляд Максима, когда тот почувствовал уверенные ласкающие движения. Когда бёдра подались вверх навстречу руке, сжимающей пульсирующую плоть. Антон снова припал к его шее, медленно опускаясь к ключицам и не прекращая двигать плотным кольцом пальцев по напряжённому члену. Он без труда удерживал руки Максима вверху, не позволяя освободиться, медленно забирая у парня весь контроль над ситуацией. Макс снова и снова подкидывал бёдра, ловя волны удовольствия. Его грудь хаотично вздымалась и опадала под жаркими поцелуями. Антон провёл пальцем по влажной чувствительной головке, и Максим буквально воспламенился. — Антон, — парень, казалось, переступил точку невозврата, дыхание срывалось на стоны, красивые глаза были прикрыты, — вот так, ещё, — Антон повторил лёгкое движение пальцев ещё и ещё раз, — так хорошо. Не останавливайся, — член в его руке стал твёрдым, каменно-твёрдым. Антон знал, что это самые сладкие мгновения и не остановился бы сейчас ни за что. Теперь он ещё крепче держал чужие запястья и сильнее сжимал пальцы, толкая Максима за грань. Тот лишь беззвучно глотал воздух, выплёскиваясь в руку Антона. Крупная дрожь не оставляла его тело, пока не сошла на нет последняя волна. Максим немного лениво открыл глаза и с мягкой улыбкой посмотрел прямо на Антона. — О-ох. Ты какой-то… — он замолчал, подбирая слова, — ты… Но в голове Антона, прогоняя мгновенно ослабевшее возбуждение, уже звучал совсем другой голос. … отвратителен. Ты отвратителен, Антон. Во рту стало кисло, на душе — гадко. … Всё это вызывает во мне только отвращение… Антон опустил глаза, понимая, что его внимательно изучают. — А, нет, не показалось, — голос Максима был тихим, но звучал в голове подобно грому, — дай угадаю. До себя ты мне даже дотронуться не дашь, так? — Извини, — Антон поднялся, не решаясь смотреть в ответ, — ты не причём. С тобой классно… — Но хотел бы ты быть не со мной, — усмехнулся Максим, — я понял. Нет, сначала подумал, что, правда, показалось, но теперь уверен. Хочешь кофе? — Даже не дашь мне в морду? — Я дурак, что ли? — рассмеялся Макс, — нормально всё. Не думай об этом. Так, что? Кофе? — Не, — Антон натянул футболку, — пойду я, Какой у тебя адрес? Улица в смысле. — Максимова. Давай такси вызову? — Максим с улицы Максимова, — невесело усмехнулся Шаст, — не надо, спасибо. Я пройдусь. — Номерок оставишь? На всякий случай. — Нет. Думаю, это лишнее, — Антону не нравилось, как он поступает с Максимом, но куда уж хуже, чем оно уже есть, — извини. — Порядок, — кивнул, казалось, ни капли не расстроенный Макс, — счастливо. На улице было холодно. Не так холодно, как на душе, конечно. Антон вышел на оживлённый ночным движением проспект, глянул на указатель и пошёл в сторону своего района. Идти предстояло далеко. Не полчаса, не час и даже не два. Ему было ужасно неловко перед Максимом, и он правда надеялся больше никогда не встречаться с ним. Возможно, тот рассчитывал на что-то большее, чем быстрая дрочка, но именно сегодня и именно ему попался Антон. Разбитый и безнадёжно погрязший в собственных переживаниях. Зачем он вообще поехал с Максом?.. Да потому что невыносимо это — думать об одном единственном человеке днями и ночами напролёт, зная, что между вами ничего и быть не может. Невыносимо! Но всё это почти уже позади. Больше они не увидятся. Антон справится с этим, чего бы ему это ни стоило. Да, такие попытки, как сегодня, очевидно, не для него. От них будет только хуже. Возможно, нужно просто дать себе время. Время лечит. Время поможет. Кстати, о времени. Антон глянул на едва оживший экран. Зарядка на минимуме, времени — почти три часа. И неприятно холодно. Выпитый в клубе алкоголь давно выветрился, забрав с собой остатки внутреннего тепла, поэтому экстренно согреваться пришлось в первом попавшемся по пути баре. Пять цветных шотов и пару выкуренных одна за другой сигарет, конечно, потратили его время, но сделали своё дело — Антон снова прилично захмелел. Он даже задумался, а не повторить ли попытку оживить свою сексуальную жизнь, раз уж он снова среди людей. Правда, идею эту он быстро отмёл, осмотревшись и поняв, что здесь не то место, и его, скорее всего, убьют. А потом накатило. Прошлая бессонная ночь, как и все предыдущие, напомнили о себе мягкой ватностью в теле. Телефон больше не показывал время. Он вообще больше не показывал. Нужно было попасть домой. Пьяно попрощавшись с барменом и почему-то — с незнакомыми парнями рядом, Антон снова вывалился на холодную улицу. Он знал, куда нужно идти, но его жутко удручало расстояние, которое он, в лучшем случае, преодолеет минут за сорок. Ноги, заплетаясь, несли к дому. Голова пустела с каждой минутой всё больше. Больше не хотелось приключений. Хотелось спать. Жутко хотелось спать. На глаза всё чаще попадались знакомые места. Спортивная площадка, которую Антон отлично знал, но не ходил сюда, потому что слишком далеко, сейчас казалась самым лучшим творением человечества. Встретить её значило быть практически дома! Но ноги буквально отказывались нести его дальше. Кофейный автомат сожрал всю мелочь, но даже не попытался отдать Антону оплаченный кофе. Пальцы озябли и не желали слушаться. Он ещё раз посмотрел на телефон — без изменений, лёжа в кармане, он так и не зарядился. Антон огляделся — ни души. Разумеется, кто в такую… рань выйдет из дома? Никто. Антон устало плюхнулся на красивую, наверное, скамейку во дворе высоченной новостройки. Ноги гудели и подрагивали. Ну зачем он опять пил? Почему не вызвал такси? Был бы уже дома! Ладно. Ему просто нужно немного отдохнуть. Всего лишь перевести дух, и он встанет и дойдёт до своей квартиры. Тёплой квартиры, где есть горячая ванна и огромное мягкое одеяло. Он согреется и мгновенно уснёт. И будет видеть только самые тёплые сны. Что-то про Кипр. Про Гоа. А лучше вообще… Про Африку!