Венец в океане/A crown in the ocean

Глава 2.

Трещина на багровом кувшине.

      

муз. Hiromitsu Agatsuma - Furinkazan -Tsuki Sayu Yoru

      — Мешочки криво расставила. И на полу труху не прибрала.       Не сказать, что Акико была недовольна. Иначе оценивать чужой труд она попросту не умела, а так по крайней мере давала понять, что работу увидела и проверила.       — Уважаемая, — обратилась к ней Хитоми. Ее руки сплелись в замок, а взгляд замер на старухе.       Акико молча добрела до своего кресла и, тяжело рухнув в него, положила трость на колени. Вопросы в голове Хитоми не позволяли спокойно дышать, особенно после случившегося днем. Слишком уж часто она вспоминала о древнем существе. Видела ли наставница Ичиби сама или это только слухи? И что за снадобья дает ей старуха? Почему солнце так вредит глазам и коже? Но затянувшееся молчание отбило у Хитоми желание расспрашивать.       — Наведу порядок, — кратко наклонив голову, Хитоми развернулась к погребу, но ее остановил скрипучий голос.       — Ты хотела сказать не это, — вязко прошипела Акико, пригрозив ей пальцем.       Старуха усмехнулась и, нахмурившись, точно читая мысли воспитанницы, погрузилась в размышления. Сморщенные пальцы нервно потерли подбородок, пожелтевший ноготь царапнул щеку.       «Волнуется или злится? Что у тебя на уме?» — гадала Хитоми, но Акико лишь отмахнулась от своих мыслей.       — Иди к себе. Приберешься, как солнце сядет.       — Приберусь до заката. Успею вечером на рынок, — выпалила Хитоми, но осеклась, стоило увидеть, как перекосилось морщинистое лицо наставницы.       — Похоже, у тебя проблемы со слухом, а не со зрением! Слышишь, что говорю? Иди к себе! И чтобы до заката духу твоего тут не было! — Трость звонко ударилась о пол, завершая разговор.       — Поняла, — неслышно цокнув, Хитоми плотно сжала губы и скрылась в своей комнате.       

***      

муз. Sarah Schachner - A Divided Land

      Время казалось тягучим и липким, а занять себя было совершенно нечем. Комната пуста. Потолок пересекали блеклые лучи, пробивавшиеся сквозь щели в запертой оконной створке. Ломаные линии света будоражили и искажали воображение Хитоми. Она представляла, как ее спасают из лап древнего чудовища. Под эти грезы веки слабели, тяжелели, постепенно скрывая светлые глаза, уставшие от пыли. Фантазии плавно перебрались в мир фантазий, где увидела она сон.

      «Чудовище становилось все больше и злее. За провинности оно било хвостом или корягой. Вот и сейчас взмахнуло мощной старой палкой.

      Но Хитоми рванулась к Солнцу, забыв покрыть голову венцом из диких трав, и остался тот лежать у закрытого окна, пока она в беспамятстве мчалась к ослепляющему свету.

      Солнце вспыхнуло багрянцем, извергая огненную лаву. Оно глядело на нее зелеными печальными глазами и тянуло сухие ладони. Да только огромный древний монстр вновь утянул несчастную в земные недра, сокрыв от белого света».

      Сон. Иногда, очень редко, Хитоми видела этот сон, а после долго не могла прийти в себя, снова и снова прокручивая туманные образы в мыслях. Руки дрожали, дыхание замирало, становясь почти неощутимым. Линии света на стенах и потолке давно растаяли — солнце скрылось за горизонтом. Пора идти в погреб.       За пределами комнаты царила зловещая тишина. Из-за нее каждый угол дома дышал темной, обволакивающей тревогой. Ставни на окнах были наглухо заперты на засовы, а все отверстия и щели плотно забиты мокрыми тряпками. Хитоми давно не видела, чтобы Акико делала что-то подобное, и это настораживало. Кто знает, какие мысли бродили в голове старухи? В последние месяцы женщина чувствовала себя совсем неважно. Было очевидно, что она готовилась к уходу и подводила Хитоми к неизбежным переменам.       Попытавшись успокоиться, Хитоми направилась к погребу, привычно повязав на лицо мокрый платок. Из мрака пахнуло затхлостью, сыростью и... железом. Сделав шаг, она почувствовала, как колени подкосились. На висках проступили выразительные очертания вен, по лбу скатилась капля пота. Преодолевая слабость, она бесшумно скользнула вперед, погружаясь в густую тьму подземелья. В углу слабо дрожали свечи, их воск пирамидками оплывал на черный пергамент. Приблизившись, можно было разглядеть красные иероглифы на старой бумаге. Хитоми подняла голову. Потолок был неестественно влажным, в темные углы расползались белые дорожки плесени. А с настенных полок исчезло все: мешочки с компонентами, связки трав, фляга с водой и ножи.       «Акико обычно за неровно стоящую колбу вспыхивает как порох. Как случилось, что сейчас здесь такой беспорядок?»       Голова кружилась. Ноги привели ее к рабочему столу в центре погреба. Под столешницей стояла небольшая, но доверху набитая походная торба. Рядом лежали ножи и склянки, а свежая бечевка была обернута вокруг свитка. Наставница собралась покинуть дом? Или спровадить саму Хитоми?       — Копаешься. Говорила же, чтобы после заката появилась.       Хитоми вздрогнула и резко повернулась на знакомый голос, доносившийся из темноты дальнего угла. Он казался странно помолодевшим. Хитоми не сразу признала Акико, но затем спешно двинулась к ней.       — Стой! Стой, где стоишь, Хитоми.       — Акико… — голос предательски дрогнул, и нога зависла над влажным полом.       Она потерла взмокшие глаза и стянула маску на подбородок. Хитоми не могла больше сдерживаться: по щеке пробежала влажная полоса. Акико не называла ее по имени уже очень давно, предпочитая обращаться обезличенно и игнорируя имя, данное родителями.       «Почему сейчас?» — подумала она и, тряхнув головой, заправила волосы за уши и подняла подбородок.       — Беда? — нахмурилась Хитоми.       Акико всегда учила ее искать укрытие без промедления. Этот навык пригодился ей лишь однажды, но старуха считала его самым важным для выживания.       

муз. Gustavo Santaolalla - The Last of Us

      — Живо к столу! — рявкнула Акико, и ее палец, словно пронзив темноту, вырвался на свет свечей. — И ни звука, пока не закончу.       Акико была строгим учителем. Вся ее сила, казалось, сосредотачивалась в тяжелой трости, которой она наказывала за малейшее непослушание. Старая, ворчливая, дряхлая женщина... Хитоми давно привыкла к такой жизни, но сегодня наставница по-настоящему пугала. Из угла выплыл темный силуэт. Тьма стала будто крыльями, раскинувшимися за спиной дряхлого тела, плесневелые завитки потянулись вслед за ней к Хитоми. Раздался громкий стук трости о пол, и мрак резко метнулся к свечам.       Хитоми зажмурилась. Трость со стуком упала и покатилась в сторону выхода, а на лоб девушки опустилась сухая, тяжелая ладонь.       — Хитоми… — раздался липкий, осязаемый шепот. Акико будто стояла на краю бездонной пропасти, отчаянно пытаясь удержать равновесие. Ее пугающая власть вдруг испарилась.       Черные ресницы взметнулись вверх. Сиреневые глаза встретились с серыми болотцами. Лицо старухи на миг показалось совсем молодым, но тут же вновь покрылось глубокими сухими бороздами морщин. И сквозь них проступила неожиданно мягкая улыбка.       — Ты способная девочка, Хитоми. Взрослая. Живи ты в родном селении, наверное, уже носила бы звание чуунина, — Акико тяжело выдохнула. — Тебе пора.       

муз. Daniel Deluxe - Vendetta

      Все случилось мгновенно.       Ладонь Акико ударила Хитоми в солнечное сплетение. Девушка упала на черный пергамент, широко распахнув глаза и беспомощно раскинув руки. Дряхлые пальцы сорвали с ее головы повязку, обнажая скрытые причудливые узоры на коже. Акико с силой надавила пальцем в самый центр зеленых лучей на лбу, а второй рукой с размаху ударила по багровым иероглифам на столе.       Воздух вокруг мгновенно раскалился. Свечи разом погасли, темное помещение заполнил ядовитый изумрудный свет, от которого плесень на потолке прямо в полете превратилась в труху. В глазах Акико отразилась мимолетная растерянность.       Кто-то кричал. Снаружи? Или это кричала сама Акико? Нет, ее рот был плотно закрыт. Визг внезапно сменился хрипом. Боль терзала горло, голова раскалывалась, а сердце бешено билось в груди, словно пойманная птица. Силы стремительно покидали тело.       «Умираю?»       Акико тоже судорожно сжалась. Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Старуха медленно осела на пол, шумно хватая ртом воздух, ее пальцы скрючились у сердца. Хитоми вдруг разрыдалась — от страха, обиды и невыносимой боли. Отдышавшись, она приподнялась на локтях, попыталась встать, но ноги не держали, и она рухнула рядом с Акико. Черные свитки скатились со стола прямо к ним. Взглянув на бледное лицо наставницы, Хитоми с трудом выдавила из себя вопрос:       — Что ты сделала?       Голову будто стянул терновый венец, кожу неприятно щекотало чем-то теплым. Волосы? Нет. Горячая струйка плавно очертила контур вокруг глаз, потекла по скуле к шее. В нос ударил резкий запах крови.       — Не вышло, — Акико зашлась в кашле и глухо рассмеялась. — Но и это облегчит тебе жизнь, моя девочка. Немного. Тебя не так просто убить... Не этим способом.       Хитоми резко вытерла лоб. На сухих губах наставницы виднелись сгустки крови. Девушка замерла, не произнося ни слова.       — Уходи из Деревни Скрытых Песков. Здесь ты утратишь себя и веру в людей, — серые глаза старухи становились водянистыми, почти прозрачными. — Иди туда, где горы утопают в зелени, а солнце согревает крыши домов, а не плавят. Там ты найдешь ответы на свои вопросы. Там твой дом. Уходи. Скоро сюда придут.       Усталые глаза Хитоми заметались. Цепляясь за последние вдохи Акико, она выпалила дрожащим голосом:       — Ичиби — миф?       — Не миф. Демон крадет и пожирает сны, — с болезненной усмешкой произнесла Акико. Сейчас бы она с удовольствием прихлопнула назойливую девчонку своей тростью, но палка откатилась далеко, да и собственные руки ее уже не слушались.       Хитоми нахмурилась, смахивая кровь со лба. Акико умирала, а ей нужно было успеть узнать правду. Она торопливо пробормотала:       — Что ты сделала со мной?       — Иди же, глупая!       — Ответь! — неожиданно для себя Хитоми мертвой хваткой вцепилась в ворот Акико, и та снова тихо закашлялась в смехе.       — Печать сломала. Будь я моложе, сняла бы ее совсем. Но тянуть уже нельзя. Старая я стала… Видишь, что сделала со мной эта метка? А тебя я долго готовила.       — Снадобья... — прошептала Хитоми, медленно выпуская ткань из пальцев.       — Верно, смышленая.       — Дождусь. Придам земле, — голос Хитоми прозвучал твердо и сухо, точно бумага, но губы продолжали дрожать, а голова гудела.       — Уходи, сказала! Идут сюда. Беги, пока можешь. И, — она слабо потянулась четырехпалой рукой к ящикам, — найди символ песка. Возьми его с собой, это мой подарок тебе. И возьми свитки. Они станут твоим пропуском в другой мир. Люди Листа примут тебя. Ступай... Полежу, отдохну.       Акико тяжело выдохнула и, закрыв глаза, затихла.       

муз. Estas Tonne - Cycles of Life

      Хитоми еще какое-то время сидела неподвижно. Теплые капли крови на лбу застыли, неприятно стягивая кожу. На коленях она склонилась перед ушедшей женщиной, мысленно молясь и благодаря наставницу за все. Осторожно поднявшись с песчаного пола, Хитоми направилась к ящикам.       В одном из них она нашла жилет шиноби с оружием, отмычками и прочими мелочами, которыми пока совершенно не умела пользоваться. Под жилетом скрывалась синяя лента с металлической пластиной — на ней был четко выгравирован символ.       На самом дне сундука лежали сандалии и изношенный мешковатый болотный плащ Акико. Времени на размышления не оставалось. Хитоми начала торопливые сборы.       Ступни легко скользнули в обувь — сандалии оказались слишком большими, но это было лучше, чем ничего. Она спешно натянула жилет и плащ. В потайном кармане обнаружился небольшой запас монет. Символ деревни, свитки и пергамент Хитоми надежно спрятала в одежде, торба привычно повисла за спиной. Окутав голову грязной повязкой, чтобы скрыть лоб, она вышла из погреба и тихо прикрыла за собой дверь.       — Спасибо за приют, Акико. И прощай.       Не оборачиваясь, Хитоми покинула песчаную нору и растворилась в холодной пустынной ночи.