Венец в океане/A crown in the ocean

Глава 5.

Тени не спасут от Солнца

      

муз. Sanoi - Conquistador

      Девушка и юноша. Они молча смотрели друг на друга. Изучали друг друга. Хитоми задыхалась от нахлынувшей тревоги, хотя лицо юноши оставалось абсолютно невозмутимым. Его взгляд пугал, пробирал до мурашек и казался мучительно знакомым.       Ночь. Алое солнце. Удар. Крик. Песчаный шар. Воспоминания мелькали с головокружительной скоростью, не желая складываться в единую картину. Страх отпечатался в подсознании, как грязные следы на чистой рисовой бумаге. Сердце колотилось рьяно, во рту стоял привкус крови. Хитоми попыталась сделать глубокий вдох, но легкие лишь слабо трепетали. Она пыталась зацепиться за реальность, мысленно пересчитывая ингредиенты для мази от ожогов, как учила Акико, но формулы рассыпались, уступая место чужой беспомощности и собственному губительному любопытству.       Под этим пристальным, давящим взглядом мозг будто плавился. Юноша сидел напротив, расслабленно положив ладони на колени. Прямая спина, развернутые плечи, размеренное дыхание — он напоминал сытого удава на раскаленном солнце камне.       Теперь, при дневном свете, Хитоми разглядела его одежду и окончательно убедилась: перед ней самый настоящий шиноби. Багровая ткань на солнце отливала ярко-красным — знак принадлежности к знатному местному роду. Поверх плотной, застегнутой до подбородка рубашки был надет выцветший болотный жилет. Точно такой же, как у Акико. Жилет, который теперь принадлежал Хитоми.       До этого дня она никогда не видела ниндзя вживую, не считая почившую наставницу. Слышала, что их ремесло опасно и неблагодарно, а в арсенале полно жутких вещей: ромбовидные ножи, заточенные звезды, тяжелые шары на цепях и неудобная обувь.       Юноша, словно высеченный из гранита, высился над ней. Молчал. Ждал, когда та заговорит. Черные тени вокруг глаз и отсутствие бровей делали его лицо суровым. Но в его взгляде читалось что-то еще: будто он потерял что-то важное и безуспешно пытается это забыть.       Губы Хитоми дрогнули, но слабая воля не позволила издать ни звука. Скованная ужасом, она не могла даже отвести глаз. Казалось, стоит ей отвернуться — и он убьет ее. Изумрудный взгляд гипнотизировал, лишая мыслей о побеге. Он замер, как кобра перед броском, и Хитоми со страхом ждала, когда раздуется капюшон.       

муз. Estas Tonne - Cycles of Life

      Зубы ее разомкнулись, рот открылся в немом вопросе, когда, не нарушая полуденную тишину, юноша медленно достал из-за спины флягу. Это была ее ффляга.       «Обыскал», — промелькнуло в голове. Кожа покрылась мурашками, но Хитоми продолжала следить за незнакомцем, стараясь сохранить невозмутимость. Не очень успешно.       Незнакомец открутил крышку и подался вперед. Хитоми рефлекторно дернулась. Она закрыла бы лицо руками, если бы те не были скованы от локтей до кончиков пальцев.Опустив взгляд, она увидела: тело от ступней до пояса и руки покрыты песком. Замурована. Плотный, как броня, он блокировал любое движение. Под этим пластом невозможно было даже пальцем пошевелить.       Их взгляды пересеклись.Тяжелая, мозолистая ладонь грубо легла Хитоми на лоб, прижимая ее к земле, и раны на ее коже заныли. Песчинки, попавшие под ленту, больно впились. Из последних сил Хитоми пыталась вырваться из песчаного плена, но шиноби не шелохнулся. Сохраняя ледяное спокойствие, он влил воду ей в рот. Жидкость обожгла сухой язык, Хитоми поперхнулась и зашлась в кашле.       Юноша отпрянул. Без злости, но с металлической холодностью. Его зеленые глаза медленно скользнули по ее лицу, спустились к песчаным оковам на поясе и снова вернулись к побледневшему лицу. Выждав, пока кашель утихнет, он снова зафиксировал ее голову и наклонил флягу. В этот раз Хитоми жадно проглотила все до капли. Только сейчас, когда мир вокруг обрел четкость, она поняла, насколько сильно организм вымотался за минувшие сутки. К мышцам начала возвращаться слабая чувствительность.       — Травы… — прошептала Хитоми не своим голосом.       Шиноби неторопливо отстранился, убрал флягу и перевел взгляд на торбу. Кажется, до этого он не обращал внимания на сумку — та оставалась нетронутой. Далее движения его были ленивыми. Он небрежно вытряхнул содержимое сумки на пыльный плащ и начал перебирать травы. Его редкие, колючие взгляды словно говорили: «Это твое? Серьезно?» Шиноби понял — никакая она не шиноби. Самозванка. Самозванка. В Суне не носят болотные жилеты просто так, особенно если в мешке лежат чужой протектор и свитки.       В его пальцах блеснул стеклянный флакон с густой багровой сывороткой. Изумрудный взгляд требовательно уколол Хитоми.       — Кивни, когда я покажу нужное.       Его голос заставил сердце биться быстрее. Тихий, шипящий, глубокий, ровный, как шлифованный камень. Таким голосом отдают приказы на казнь. Юноша поочередно развязывал мешочки один за другим. Хитоми указала на нужные травы и сыворотку. Шиноби бросил щепотку сухих листьев ей в рот и помог запить. Затем откупорил флакон, поднял его к солнцу, изучая на просвет, и вдруг нахмурился. Зеленые глаза уставились на девушку.       Песок сильнее сдавил Хитоми ребра. Юноша наклонился, пальцами грубо разжал ей челюсти и капнул сыворотку прямо на язык. Хитоми с трудом сглотнула горькое лекарство. Незнакомец отстранился и принял прежнюю позу, закинув ногу на ногу. Уставился на Хитоми.       

муз. Hiromitsu Agatsuma, chen min, Akira Senju - Furinkazan -Tsuki Sayu Yoru-

      — Твои глаза потемнели, — хмуро бросил он, его глаза сузились. — Попробуешь что-то выкинуть — сломаю руку.       Его голос звучал спокойно. От этого стало страшнее. Первая встреча с шиноби, и тот грозится уничтожить ее. За что? Она непонимающе посмотрела на него. Уверенный, спокойный. По лицу ясно — он не пытается запугать, а предупреждает.       Хитоми вспомнила жуткие истории бабушки о ниндзя из Скрытых Деревень, ради которых та когда-то навсегда заперла свою форму в подвале. Теперь Хитоми видела эту жестокость перед собой.       Карие глаза Хитоми испуганно округлились, когда она почувствовала, как песчаные тиски сжали правое предплечье. Дыхание перехватило. Юноша тем временем еще раз перебрал мешочки, принюхался к горлышку флакона с бурой жидкостью и, удовлетворенно кивнув, убрал лекарство. Песчаные волны отступили, хватка ослабла.       — Любопытно, — его крепкое тело придвинулось ближе, и теперьего голос напоминал рычание голодного зверя. — Перетертые ростки бамбука, персиковая косточка, прополис... — он запнулся, снова поднося флакон к носу. — Бадьян. Гвоздика.       Холодные глаза наблюдали за реакцией девушки. Хитоми пробил ледяной озноб. Руки, напротив, обдало жаром. Она отчаянно замотала головой.       — Не нужно… — взмолилась она.       — Деревня Скрытых Песков с не может похвастаться такими ингредиентами. Здесь не найти гвоздику или бадьян. Воровка. Или шпионка. Я прежде видел глаза, как у тебя. Ты — чужая.       Верно. Слово «чужая» эхом ударило по сознанию. Это клеймо ей поставили в первый же день на улицах Суны. Только теперь это еще и причина, по которой пески спасенного ею шиноби вот-вот раздавят ее.       — Нет! Живу здесь, — слова приходилось буквально выталкивать из груди. Жар поднимался выше, легкие горели — сыворотка, призванная лечить, почему-то делала только хуже. И лишь спустя годы Хитоми поняла это. — Акико учила меня.       

муз. Daniel Deluxe - Vendetta

      Взгляд шиноби переменился. Он быстро проверил потайные карманы ее плаща, ощупал болотный жилет. Что-то искал. Наконец, его пальцы выудили из нагрудного кармана несколько пожелтевших листков: корявую рукописную карту, записи Акико и старые документы старухи. Его глаза бегло изучали текст на пожелтевшей бумаге. Изучил каждую строчку. Закончив, он тяжело выдохнул, прикрыл глаза и устало потер пальцами виски. Когда его веки снова поднялись, он посмотрел на Хитоми уже иначе. Задержался взглядом на испачканных сукровицей бинтах на ее лбу, всмотрелся в темные карие глаза. Воздух в убежище стал удушающе плотным.       — Отпусти, — прошептала она, и в уголках глаз защипало. — Или помоги…       Просить о помощи своего мучителя было невыносимо, но Хитоми понимала: если он уйдет, она погибнет здесь в одиночестве. А шиноби передернуло от ее мольбы. Луч полуденного солнца отразился в его кунае. Острая сталь свистнула у самого уха Хитоми и вонзилась в землю. Юноша ухватился за край повязки и рванул ее со лба девушки. Сорванный бинт потянул за собой запекшуюся кровь. Хитоми со стоном зажмурилась. Воздух обдал прохладой воспаленную кожу.       Юноша поднялся на ноги. Короткий взмах руки — и в ее хрупкое плечо по самую шляпку вошла тонкая длинная игла из арсенала Акико.       Мир вокруг Хитоми начал стремительно угасать. Последнее, что она запомнила: шиноби вытягивает левую руку, его ладонь медленно сжимается в кулак, и песчаная сфера над ними смыкается, окончательно превращая день в непроглядную ночь.