Венец в океане/A crown in the ocean

Глава 8.

Отравляя.

муз. Gustavo Santaolalla - The Last of Us

      Сунагакуре. Годами ранее.       Девочка выпила снадобье. Нужно было подождать какое-то время, чтобы запить горечь специальным отваром. Хитоми терпела, покусывая язык и качаясь на стуле. Тогда ей было не больше девяти лет.       Акико покинула дом ранним утром. С улицы доносились детские голоса, маня Хитоми выглянуть во двор. Но она не ходила на прогулки, не играла с ребятами. Друзей у нее тоже не было. Это мало беспокоило ее, но любопытство нещадно цеплялось то и дело подталкивало ее к окошку. Посмотреть бы, хоть одним глазком…       Хитоми села под круглую оконную раму и слушала чужой смех. Она могла только мечтать о тех, кого называют друзьями. Представляла, как покидает дом, и ей улыбаются люди. Они берут ее за руки и ведут к бурлящей, чистой синей воде.       «Урод!» — прозвучало в ее сторону. Губы сжались, улыбки мгновенно исчезли. Неизвестные силуэты подняли руки, нацелив на нее указательные пальцы. Теперь ей хотелось исчезнуть, как пропадает капля воды на раскаленном камне.       Кто-то снова закричал. Потом еще. И еще.       «Он сломал ему ногу!» — донеслось с улицы.       Хитоми очнулась от своих фантазий. Ее глаза испуганно искали осуждающие лица, но вдруг прозвучало новое ругательство. Гнев, значит, был направлен на кого-то другого...       На улице происходило что-то странное и донельзя интересное. Девочка взобралась на табурет, потянулась к окошку и распахнула створку, напрочь забыв наставления Акико. Забыв и об отваре.       Яркий свет солнца хлынул на ее белую кожу. Хитоми упала на песчаный пол, завизжала, закрывая лицо руками. Принялась бить ногами по полу. Ее крик просачивался сквозь сомкнутые ладони. Лучи безжалостно обжигали кожу. Она едва нашла в себе силы отползти в тень. Потом проливала слезы, беспомощно шмыгая носом.       Дверь распахнулась с оглушительным хлопком. Кто-то схватил Хитоми за руку. Она отбивалась, и тогда Акико пришлось связать воспитанницу. Старуха напоила глупую девчонку отваром, и маленькое тело обмякло.       

***

муз. Estas Tonne - Cycles of Life

      Голос Хитоми звучал глухо:       — Я пила отвар, чтобы избавиться от побочных эффектов.       Воображение настойчиво рисовало образы прошлого. Кто-то стер их из памяти. Теперь они переплетались, как дымка, образуя тени с пустыми глазницами. Эти тени возвращали то, что девушка так сильно не хотела вспоминать. Сердце пропускало удары всякий раз, когда в голову врезались воспоминания о той боли, что пришлось пережить в солнечный и ясный день.       Гаара внимательно посмотрел на Хитоми, когда она замолчала. Он изучил ее лицо, ненадолго задержавшись взглядом на белоснежной повязке на лбу. Хитоми выглядела изнуренной: под глазами залегли темные круги, а носогубный треугольник выделялся синевой. Между бровями пролегла морщинка. Гаара склонил голову.       — Акико избегала вопросов о препаратах, всегда уводила разговор в сторону, — Хитоми посмотрела собеседнику в глаза, уже чуть-чуть смелее. Губы почти не дрожали.       В наступившей тишине слышалось пение птиц за окном, шум ветра и мерное биение их сердец.       Между Гаарой и Хитоми снова образовалась невидимая связь. Не та, что возникала раньше. Теперь это напоминало два противоположных конца длинного тоннеля: они видели свет за спинами друг друга и глухую тьму перед глазами. Гаара, неуверенно покачиваясь, сделал шаг навстречу той, что стояла напротив. Казалось, он был готов преодолеть это препятствие. Но шиноби неожиданно разорвал эту ментальную нить, первым отступив назад.       Он встал со стула и отошел в сторону.       — Можешь ли ты приготовить эту сыворотку, ученица травницы? — Гаара достал из нагрудного кармана сосуд с густой темно-багровой жидкостью. — Но без бадьяна.       Хитоми быстро оглядела знакомую бутыль. Содержимое осталось прежним, точно таким же, как и во время их первой встречи.       — Ты, наверное, знаешь об этом зелье больше меня? — она вопросительно посмотрела на Гаару, и его лицо помрачнело. — Акико запрещала мне пользоваться ее рецептами. Объясни мне, шиноби Песка, — фраза прозвучала нагло, но Хитоми осеклась поздно.       

муз. CASH GROWE – NAGASAKI

      Уголок рта шиноби дернулся. Он явно не ожидал от этой девчонки подобной дерзости. Гаара одним стремительным шагом преодолел разделявшее их расстояние. Сухая ладонь резко развернула стул. Ниндзя тяжело опустился на него, оказавшись лицом к лицу с Хитоми. Перед ее глазами застыло острое лезвие ножа.       Сердце колотилось так сильно, словно готово было вырваться из груди. Дыхание чаще. Чаще. Еще чаще!       Лезвие медленно прошло мимо лица, скользнуло к шее. Оно двигалось в опасной близости от кожи. Безумный взгляд Гаары превращал остатки ее смелости, если таковая имелась, в решето. Лицо шиноби исказила жуткая гримаса, губы разомкнулись и растянулись в ядовитой, пугающей усмешке, демонстрируя хищный оскал.       — Как интересно, — прошептал он. — Твоя кожа как крылья бабочки... — его палец скользнул вдоль скулы, но так и не коснулся ее. — Я видел это много раз, но к тебе даже силу применять не нужно.       Кожу Хитоми обжигало чужое горячее дыхание, но она боялась позвать на помощь. Любой бездумный звук мог оборвать ее хрупкую жизнь. Гаара откровенно злорадствовал. Но затем лицо его приобрело прежнее, бесстрастное выражение, а его корпус стал отдаляться. Будто девушке все это просто привиделось, и не было никакой смертельной угрозы.       Лезвие снова рассекло пространство и взмыло над копной его рыжих волос. Хитоми зажмурилась, отвернулась и шумно втянула воздух. Но боли не последовало. Только тихий шорох. Знакомый и пугающе близкий. Песок.       — Я только недавно узнал, что такое физическая боль.       Она вновь уставилась на Гаару. В его руке тускло блеснул кунай. Острое лезвие, нацеленное на его кисть, послушно отражал песчаный поток, создавая подвижный, непреодолимый щит. Гаара явно был доволен реакцией Хитоми. Это было видно по его злорадной ухмылке. Потом он поднялся на ноги, вернул стул на место и отошел от кровати.       

муз. NLO22 – Maze

      В палату вошла медсестра. Она вежливо кивнула гостю и подошла к капельнице, которая уже закончила работу. Отключив систему, женщина быстро убрала все лишнее оборудование и поспешила выйти.       Хитоми все еще тщетно пыталась успокоить бешеное дыхание и сердцебиение. В глазах все плыло.       — Зачем я тебе? Я ничего толком не умею…       Она не скрывала ни негодования, ни страха. Ее тело и разум разрывались от противоречивых эмоций, порожденных непредсказуемым поведением гостя. Гаара молчал, обдумывая ответ. Затем хмыкнул:       — Ты правда не знаешь, как его готовят и для чего?       Гаара слегка похлопал ладонью по нагрудному карману, где он хранил сыворотку. Хитоми нахмурилась и покачала головой, давая понять, что действительно не в курсе.       — Снадобье блокирует чакру. Шиноби теряет возможность использовать свои техники и природные способности, — речь Гаары ускорилась. — Чем больше чакры в организме, тем сильнее побочные эффекты. Пока ты жила у целительницы и принимала лекарство, твое тело страдало из-за солнца. Отвар ускорял метаболизм и избавлял от этих проблем. Недавно ты пробудила свою силу и перестала пить отвар. Теперь собственная чакра будет разрушать тебя изнутри, пока ты не начнешь ею пользоваться.       Он посмотрел на Хитоми. Его взгляд медленно прошелся по ее лицу, затем опустился к бедрам, прикрытым тонкой тканью покрывала. Когда он снова посмотрел ей в глаза, Хитоми вздрогнула и внутренне сжалась под этим тяжелым взором.       — Травница добавила бадьян, меняющий цвет твоих глаз. Она тщательно скрывала твою истинную природу.       Хитоми не успела задать вопрос, как Гаара решительно направился к двери. Он остановился, на мгновение застыв в проеме, когда девушка неуверенно выпалила:       — Скажи, шиноби. Ты говорил, что видел глаза, как у меня!..       Он и не думал отвечать на вопрос, лишь пренебрежительно скривил тонкие губы.       — Через месяц я вернусь в Деревню Листа со всем необходимым для снадобья. Я найду и принесу записи Акико, чтобы ты все сделала правильно, — сказал он и вышел из комнаты. В коридоре встретил Шикамару.

муз. Deadly Avenger – The Bayou Single Version

      Нара, нахмурившись, проводил взглядом удаляющегося шиноби. После, медленно повернувшись к Хитоми, он лениво зевнул и потер заспанный глаз тыльной стороной ладони.       — Все в порядке? Вижу, живая, — протянул Шикамару, шаркающей походкой приближаясь к ней.       Добравшись до стула и опустившись рядом, он откинулся на спинку. Потянулся. Широко раскрыл рот в зевке. Его локти легли на колени, голова тяжело повисла. Но когда он поднял свои черные глаза на Хитоми, то переменился в лице. Шумно выдохнул, насупился и мельком оглянулся на закрытую дверь.       — Что сделал этот придурок, а? Рассказывай.       Хитоми отрешенно смотрела в точку, где совсем недавно стоял Гаара. Ее лицо покрывала мелкая испарина, а глаза стали влажными от подступающих слез. С ней никто и никогда прежде не обращался так, как это делал Гаара. Даже Акико злилась ласковее. А он позволил пожить еще немного.       Шикамару вскочил с места. Хитоми вздрогнула и с тревогой посмотрела на него. Нара тоже замер, уставившись на «подопечную».       — Что это было? — Шикамару еще раз посмотрел на вход в палату и повернулся к Хитоми. Она смущенно отводила глаза. — Я просто хочу открыть окно, хорошо? — тихо сказал он, делая долгие паузы между словами.       Он подошел к окну, раздвинул занавески и впустил в помещение свежий воздух. В палату мгновенно ворвался спасительный запах скошенной травы, предвечерней прохлады и чего-то жареного из местной кухни. Шикамару вернулся к Хитоми, сел на стул.       — Так. Выуживать информацию я силой не собираюсь, но и не хочу, чтобы ты померла, пока я отвечаю за твою безопасность. Гаара в недавнем прошлом знатно запятнал себя. Так что решай сама. Если твоей жизни что-то угрожает — просто дай знать. Сейчас, завтра или через неделю. Идет?       Он помассировал виски, будто тщетно старался избавиться от головной боли. Хитоми поджала губы и послушно кивнула.       — Да уж, не скоро тебе удастся отдохнуть, парень. Как же это все муторно… — пробубнил под нос Шикамару. — Похоже, мне правда придется принести сюда татами и парочку кактусов?       Он негромко посмеялся, поднимая глаза на Хитоми.       — Не надо… Я в порядке.       — Ага, вижу я. Знаешь, я не из тех, кто любит носиться туда-сюда. Лениво. Потому проще и правда поселиться в твоей палате, — усмехнулся он, поднялся и направился к открытому окну. В комнату скользнул горьковатый запах табака.