Венец в океане/A crown in the ocean

Глава 9.

Огонь на пылающем древе

      

муз. U-Topia – Behind The Scene

             Тонкие пальцы ловко перебирали сухие листья, ягоды и кусочки корней. Девушка нанизывала их на металлическую нить, тихо напевая под нос. Полуденные лучи ярко освещали темное дерево стола и ее бледные руки. На губах играла улыбка, а в светлых глазах отражались солнечные блики.              За спиной раскинулась скрипучая черная бездна. Она жадно поглощала свет, тянула к ней свои когтистые лапы. Гнилой деревянный крюк намертво удерживал тонкую лодыжку. Мутные глаза существа следили за ловкими движениями пальцев, изредка испуганно поглядывая в окно на палящее солнце.              Лучи становились все ярче, заставляя монстра уползать глубже в тень. Он прятался от света, а Солнце, словно живое, наблюдало за ним своими изумрудными глазами. Оно разгоралось, полыхало огненным багрянцем, пока наконец не скрылось за горизонтом.              Девушка соединила концы металлической нити и бережно надела переливающийся обруч из ягод и трав на темные волосы. Ее ресницы дрогнули, и сугилитовые глаза, светящиеся улыбкой, встретились с грустными изумрудными. Она поднялась, выпрямилась и протянула руку навстречу алым лучам.              По небу пронесся белый сокол. Описав круг и разогнав облака, он мягко приземлился на подоконник.              Девушка распахнула окно. В тот же миг древесный крюк исчез во тьме. Мрак поглотил девушку целиком — от замерзших пальцев ног до кончиков волос. Белый сокол бросился следом за ней в темноту.       

***

      Веки резко распахнулись, и Хитоми вскрикнула. Только что наложенные бинты на лбу снова промокли от пота и прилипли к воспаленной коже. Грудь часто вздымалась, жадно вбирая воздух. Тело оставалось неподвижным и напряженным.       Поймана. Глаза лихорадочно искали причину. Апноэ? Нет… все гораздо проще и безопаснее.       Сквозь ночную тьму проступал мужской силуэт. Нара сидел на татами, прислонившись к стене у самого входа, чтобы не пропустить незваных гостей. Свет фонарей мягко очерчивал его фигуру. Черные волосы собраны в привычный хвост. Правая рука обхватывала вытянутые указательный и средний пальцы левой. Один глаз парня был приоткрыт, он полусонно наблюдал за Хитоми.       Дыхание девушки выровнялось, сердцебиение успокоилось. Заметив это, Шикамару расслабился, опустил руки на грудь и прикрыл глаза, снова погружаясь в дремоту. Уже шестую ночь он охранял особенную пациентку. Конечно, не бесплатно, а за весьма щедрое вознаграждение из кармана Хокаге.       После событий с Гаарой Нара, как и обещал, практически поселился в больничной палате. Ночью он сидел у ее кровати или дежурил у двери. Днем навещал раненого друга, играл сам с собой в шоги или просто бродил по комнате, изредка выпуская дым в открытое окно. Чаще же всего просто дремал на стуле. К слову, никаких кактусов в палате не предвиделось.       Шикамару снова и снова использовал технику теневого захвата, чтобы удержать Хитоми во время приступов. Она уже привыкла к этому и больше не пугалась. Он засыпал только когда убеждался, что опасность миновала, распуская свои тени, словно плетеные косы.       Днем Хитоми сама контролировала свои движения, подолгу изучая палату и немногословного соседа. Вскоре заметила деталь, о которой раньше никогда не слышала: чтобы обездвижить человека, нужно было сложить пальцы в определенную комбинацию. Шикамару позже объяснил, что эти фигуры называются печатями. Три быстрых, точных движения его рук — и тело Хитоми застывало. Она также подметила, что обычный персонал больницы не использовал печати в работе. Вероятно, этому обучали только особых людей вроде ниндзя.       Хитоми изо всех сил старалась занимать свой ум делом. Наблюдение за Шикамару спасало ее от тоски. Она изучала его привычки, манеру поведения и жесты. Этот человек определенно был очень умным, «мозговитым», как выразилась бы Акико.       Шикамару тоже изучал свою подопечную. Он задавал ей осторожные, прощупывающие вопросы, словно проверяя почву перед тем, как сделать шаг. Хитоми явно ничего не знала о мире шиноби, и это пробуждало в нем искренний, исследовательский интерес. Нара делился с ней короткими историями о своей жизни, стараясь найти общий язык и выведать хоть что-то о ее прошлом. Разумеется, если ему не было лень разговаривать.       Порой возникали мелкие разногласия. Не всегда Хитоми безропотно подчинялась его теням. Не всегда Шикамару горел желанием подавать ей стакан воды по первому требованию. Но все это — мелочи, обычная притирка характеров. Для обоих это оставалось взаимовыгодным сотрудничеством. Единственной неразрешимой загадкой для них было то, почему Хокаге платит за эту работу так щедро.       За последнюю неделю Хитоми заметно пошла на поправку. Легкий плед больше не раздражал кожу, перевязки проходили почти безболезненно, а солнечного света в палате с каждым днем становилось все больше. И это пугало Хитоми сильнее всего.       Шикамару был не единственным, кто наблюдал за ней. Раз в день в палату приходила более активная и разговорчивая куноичи. Эта женщина с короткими черными волосами и пронзительным взглядом, сопровождаемая суетливой свинкой, обследовала Хитоми.       — Ребра на месте, — ладонь Шизуне скользнула над грудной клеткой, излучая голубое свечение. — Внутренние органы почти восстановились. Нужно еще немного подлечить почку. — Ее рука опустилась от живота к бедрам, дойдя до самых кончиков пальцев. — Сухожилия в норме. Ты пробуешь шевелить пальцами, как я говорила?       Хитоми кивнула и пошевелила пальцами ног. Ступни все еще оставались холодными, но тело уже постепенно возвращало былую послушность.       — Отлично. Ты прекрасно справляешься. Токсины выводятся быстро, но если будешь пить больше воды, кожа затянется еще скорее. Скоро к тебе придет наша практикантка-медик. Ты ведь не против? — Хитоми мотнула головой отрицательно. — Вот и славно. Она поможет очистить кровь и окончательно восстановить внутренние органы. Твои раны больше не опасны, так что основной персонал мы сможем перенаправить к другим раненым.       Шизуне подошла к раковине. Шум льющейся воды наполнил комнату. Вымыв руки, она повернулась к Шикамару и бросила на него короткий взгляд.       — Теперь тебе можно будет вставать, — она снова обращалась к Хитоми. — Проверим, как солнечный свет действует на твою кожу. Думаю, ожоги больше не появятся.       Женщина улыбнулась. Кивнув Шикамару, который уже сонно сопел на стуле, она направилась к выходу. Ее маленький питомец, довольно похрюкивая, зацокал копытцами следом за хозяйкой.       

муз. HOYO-MiX, Yu-Peng Chen – A Storm, A Spire, and A Sanctum (Dvalin's Nest)

      Вечером того же дня в палату вошла незнакомка. Ее тяжелый, пронзительный взгляд контрастировал с хрупким телосложением и нежно-розовыми волосами. Девушка подошла к койке и пристально уставилась на пациентку. Ее дыхание участилось. Пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Узкие плечи мелко дрожали, а тонкая шея напряглась, словно внутри застрял ком.       Хитоми, до этого дремавшая, почувствовала чужое присутствие и открыла глаза. Пространство вокруг, казалось, заискрилось и затрещало от возникшего между ними напряжения.       Гостья медленно сделала еще несколько шагов. Придвинув стул, она села напротив. Ее взгляд надолго приковала к себе белая ширма, за которой обычно прятали солнце. Хитоми переводила взгляд с зеленых глаз гостьи на плотное полотно, тщетно пытаясь понять, о чем та думает. Ей казалось, будто она здесь лишняя, будто своим присутствием нарушает безмолвный, интимный диалог между этой девушкой и тканью ширмы. Но гнетущую тишину нарушил знакомый голос.       — А-а-а… Сакура, ты уже здесь, — тягуче пропел Шикамару со своего места. — Шизуне сказала, там ничего серьезного.       Хитоми посмотрела на дверь и благодарно улыбнулась. В этот момент Шикамару казался ей настоящим спасением. Сакура никак не отреагировала на свое имя, словно пребывала в глубоком небытии. Шиноби потянулся и неторопливо подошел к койке. Он разминал затекшие мышцы, громко и заразительно зевая.       — Хэй, Сакура, — позвал он снова, мягко опустив ладонь ей на плечо.       Та встрепенулась и, не сдерживая подступивших слез, испуганно воззрилась на Шикамару. Он хмуро кивнул на Хитоми, призывая медика наконец приступить к работе. Его сухие пальцы подбадривающе сжали плечо Сакуры. После этого Шикамару отошел в темный угол палаты и бесшумно опустился на пол. Сакура продолжала смотреть в пустоту, где только что стоял друг. Ее мозг словно работал с задержкой, отказываясь быстро усваивать информацию.       Шикамару негромко кашлянул.       Сакура встрепенулась и поспешно утерла слезы.       Она повернулась к растерянной Хитоми. Лицо куноичи застыло, губы вытянулись в тонкую бледную линию. Зеленые глаза смотрели на пациентку безучастно. Затем кисти целительницы взметнулись в воздух и зависли над грудной клеткой Хитоми. Кончики пальцев Сакуры окутало изумрудное свечение. Приятное тепло разлилось в районе сердца, а легкие словно погрузились в теплое парное молоко.       — Как дела у Чоджи, Шикамару? — монотонно, безжизненным голосом спросила Сакура. Затылок Хитоми мгновенно похолодел.       — Много спит и все еще слаб, — тихо отозвался Нара из своего угла. — Но он парень крепкий, справляется. Уже начинает общаться. И ест с каждым днем все больше.       В груди Хитоми что-то скрутилось и зазвенело, неприятно задрожало, солнечное сплетение начало судорожно сжиматься.       — Удивительно, что он вообще выжил после таких препаратов, — излишне буднично заметила Сакура.              — Эй, он не такой слабак, как кажется! Сильнее всех нас, вместе взятых. После красной таблетки он потерял больше шестидесяти процентов веса. Это должно было его убить, а потому, полагаю, он выкарабкался только на вере в нас, — с воодушевлением сказал Шикамару, заложив руки за голову.       

муз. Rezz – Edge

      Грудь Хитоми обожгло изнутри. Боль царапала горло. Во рту разлился отвратительный кислотный привкус. Живот сковало ледяной тяжестью. Ей казалось, будто на грудную клетку водрузили огромный кувшин с колодезной водой. Свет на ладонях Сакуры стал стал неестественно темным, временами зловеще вспыхивая синими искрами. Хитоми жадно хватала воздух, но не могла сделать ни одного полноценного вздоха. Это напомнило ей, как огромный демон сжимал ее тело в своих тисках.       — Чоджи сильный. Он справится. Как минимум, ради своего лучшего друга, — с пугающей улыбкой прошипела Сакура.       Пальцы Хитоми замерзали, теряя чувствительность. Кровь отхлынула от лица, губы побелели, как пустынное солнце. Рот, покрытый сухой коркой, распахнулся в безмолвном крике отчаяния. Голову разрывали треск и гул. Пальцы Сакуры скрючились, как когти хищной птицы, готовой заживо вырвать сердце.       — Почему бы тебе не заглянуть к нему прямо сейчас? — голос Сакуры стал отчетливо угрожающим.       Хитоми попыталась приподняться, позвать на помощь. Тело ее не слушалось. Из горла вырывалось лишь тихое, жалобное скуление, но ослепленная своими мыслями Сакура его не слышала. Шикамару, сидевший в противоположном конце погруженной в полумрак палаты, тоже ничего не заметил.       — Ты правда хочешь возиться с ней, когда там, за стеной, лежит человек, который нуждается в тебе? Больше, чем она… — голос девушки звучал тревожно. Шикамару недоуменно посмотрел на подругу.       Все произошло в одно мгновение. Смешанно. Сумбурно. Вспышкой.       Сакура замерла, ее ладонь сжалась над грудью пациентки. Хитоми от испуга дернулась, согнув ногу и опрокинув прикроватный столик. Медицинские инструменты с грохотом посыпались на пол, стеклянные склянки с треском разлетелись вдребезги. В ту же секунду черная тень, подобно змее, метнулась через всю комнату и опутала обеих девушек.       — Какого хрена, Сакура?! Что ты творишь?!       Шикамару намертво зафиксировал пальцы в печати и стиснул зубы. Его лицо потемнело от гнева, а на глаза, нос и щеки легла мрачная вуаль. Карие глаза парня широко распахнулись, в упор глядя на Сакуру. Тело куноичи крупно дрожало, покрываясь холодным потом, а из огромных зеленых глаз градом катились слезы. Ее ладонь практически сжалась в кулак над грудной клеткой Хитоми. Опоздай Нара на минуту…       — Отпусти, кретин… — голос Сакуры скрипел, точно половицы.       Ее глаза стали непроницаемыми, словно осколки черного стекла. Она отчаянно, всем телом пыталась преодолеть технику мастера теней, но все было тщетно.       Хитоми начала быстро приходить в себя, едва черные теневые языки скользнули прочь, освобождая ее. Сдавливающая боль отступала, каплями уходя через кончики пальцев. Девушка внимательно всматривалась в бледное лицо практикантки, пытаясь отыскать ответ на единственный вопрос: за что? Не найдя его, она перевела свои сиреневые глаза на Шикамару.       — Я отпущу тебя, Сакура, но ты сейчас же объяснишь, что это было. Я не хочу снова применять к тебе силу, — Нара ненадолго замолчал, после чего жестко добавил: — Но Цунаде об этом все равно узнает.       — Да наплевать… — Шикамару, все еще удерживавший девушку техникой, посмотрел на нее с искренним недоумением. Сакура же, глядя в пол, тихо и отрешенно закончила: — Я все равно не останусь в деревне.