Маяк

      Если честно, я уже жалела, что устроилась сюда. Не из-за нудной работы смотрителя, а из-за невыносимой жары и зависти к тем, кто беззаботно плескался в прохладной воде.       На этом участке пляжа, где сидела я, почти не было подростков; одни малыши да взрослые, и это лишь добавляло тоски. А из нарушителей — одни лишь беспризорные дети. Я постоянно наблюдала за отдыхающими «акулами», поскольку эта часть пляжа находилась в богатом районе. И после долгих наблюдений могу сказать, что эти «акулы» действительно довольно скучные, серьезные и надменные. По сравнению с нами, «живцами», их жизнь казалась лишенной красок и веселья. Мы же всегда отрывались на полную катушку, от нас только и слышен смех. И пусть проблем было невпроворот, мы умели радоваться жизни, даже не имея денег, ценили каждую мелочь.       Сегодня я взяла с собой бутылку холодной воды из холодильника, которая в моих руках уже успела согреться. Я сидела в кепке, пряча голову от палящего солнца, смотрела вдаль и теребила сине-белые браслетики на руке, которые я сплела сама. Было невыносимо скучно. Так я и просидела целый день, лишь отгоняя детей от опасной глубины.       Время тянулось мучительно медленно, и я отсчитывала каждую минуту до конца смены, мечтая поскорее оказаться дома. Интересно, удалось ли ребятам узнать что-нибудь о местонахождении купца?       Вдруг сквозь шум вокруг я услышала знакомый голос, обращённый прямо ко мне — осторожный, будто неуверенный, словно человек боялся, что его не захотят услышать.       — Эббигейл? — произнесла девушка, чуть запнувшись.       Я резко обернулась, всё ещё сидя на высоком стуле. Солнце било в глаза, но даже сквозь слепящий свет я сразу её узнала. Внизу, чуть правее от меня, стояла Сара, прикрывая глаза ладонью и щурясь. А немного позади неё — Топпер. Его присутствие ощущалось почти физически, как тень, нависшая за её спиной.       — Привет… — ответила я неуверенно, чувствуя, как внутри всё сжалось. Память услужливо подкинула картину того дня: вода, крики, Джон Би, задыхающийся под руками Топпера. И Сара — растерянная, испуганная, но всё же стоящая рядом с ним. Сара искренне улыбнулась, но в её глазах читалось что-то ещё — вина, тревога, желание всё исправить, даже если она не знала как.       — Поздоровалась? А теперь идём, — недовольно буркнул Топпер, резко вмешавшись. Он взял Сару за руку, сжимая её запястье чуть сильнее, чем нужно, и даже не удостоил меня взглядом, будто меня здесь вовсе не существовало.       Сара сначала посмотрела на него — коротко, внимательно, — а потом медленно, задумчиво перевела взгляд обратно на меня. В этот момент я увидела в ней прежнюю Сару — ту, что умела идти против течения, даже если это было сложно.       — Ты иди, я приду чуть попозже, — спокойно сказала она Топперу. Он бросил на неё укоризненный взгляд. Было очевидно, что ему не нравится её решение остаться со мной, и уж тем более — говорить со мной наедине.       — Пожалуйста, Топпер, — мягко добавила она, улыбнувшись, но в этой улыбке была твёрдость.       Он тяжело вздохнул и наконец посмотрел на меня — взглядом, полным неприязни и скрытой злости, будто я была источником всех его проблем. Я не удержалась и едва заметно усмехнулась. После короткой паузы он всё же развернулся и ушёл, оставив Сару со мной. Она подошла ближе и остановилась у подножия моего стула, запрокидывая голову, чтобы смотреть на меня.       — Что ты здесь делаешь? — спросила она. Как всегда, её улыбка была ослепительной, такой привычной и тёплой, что мне стоило огромных усилий не улыбнуться в ответ.       — Работаю… вроде как, — пожала я плечами, стараясь говорить непринуждённо.       — Эббигейл, ты обижена на меня? — вдруг спросила она. Улыбка померкла, а во взгляде появилась тревога.       — С чего ты взяла? — сухо ответила я, хотя внутри всё было далеко не так спокойно.       — Я вижу. Я же знаю тебя, — тихо сказала она. — Это из-за Топпера?       Я тяжело вздохнула, заправила выбившиеся пряди за ухо и спустилась со стула, чтобы Саре не приходилось щуриться и смотреть на меня против солнца.       — Сара, дело даже не в Топпере, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. Она была чуть выше меня, и мне пришлось поднять подбородок. — Дело в тебе. Ты даже не попыталась остановить своего парня, когда он чуть не утопил моего брата! — голос сорвался, и я не смогла скрыть разочарование.       — Но я же кричала ему, чтобы он прекратил… — растерянно начала она.       — Да что ему твои крики? — перебила я. — Он никого не слышал. Криками бы ты не помогла. А по-другому ты даже не попыталась.       Она опустила взгляд, поджала губы. В её лице было столько искреннего сожаления, что злость начала понемногу таять.       — Прости… правда, прости, — тихо сказала она и сделала шаг ближе. — Я испугалась. Я растерялась. Прости, пожалуйста.       Я молча смотрела на неё несколько секунд. Внутри всё боролось — обида, боль, воспоминания. Но я слишком хорошо знала Сару. И, если быть честной, могла понять её ступор в тот момент.       — Дай подумать, прощать ли тебя, — шутливо сказала я, подперев подбородок рукой и делая вид, что серьёзно размышляю. Сара облегчённо рассмеялась, сразу поняв мою шутку. Мы почти одновременно шагнули навстречу друг другу и крепко обнялись. В этом объятии было столько тепла, будто мы пытались наверстать всё то время, что провели порознь.       — Кстати… — отстраняясь, но всё ещё держа меня за руки, сказала она с хитрой улыбкой. — У меня есть идея. Ты свободна сегодня вечером?       — Вроде да, — настороженно ответила я. — Мне остался час до конца смены, а потом я свободна. А что?       — Сегодня вечеринка, — сказала она, понижая голос, будто делилась секретом. — И я хочу взять тебя с собой.       — Сара… — начала я, уже предчувствуя неладное. Акулья вечеринка — это была плохая идея. Очень плохая.       — Эббигейл, пожалуйста, — умоляюще посмотрела она. — Я так скучаю по тебе… — её голос дрогнул. — Из-за твоих друзей мы даже поговорить нормально не можем. Я обещаю: со мной рядом тебе ничего не грозит. Никто тебя не тронет. Ты будешь со мной.       Я резко отвернулась, будто пытаясь скрыть дрожь в глазах. Я слишком хорошо знала этих «акул». Стоило только появиться чужаку — и они тут же пускали в ход язвительные шутки, колкие взгляды, унизительные прозвища. А иногда и не только слова. Они умели заклевать. И всё же сердце предательски тянулось к ней. Я скучала по Саре. По нашим разговорам, смеху, лёгкости. Да и разве можно упустить шанс увидеть их легендарные вечеринки? Но что я скажу Джону Би и остальным, если они узнают?..       — Я боюсь, Сара, — выдохнула я наконец. Голос дрогнул, и тревога отразилась во взгляде. — Там меня все ненавидят. Тем более… после того случая с Топпером и Джей Джеем, когда он достал этот чёртов пистолет, я…       — Тсс, — мягко перебила она, накрыв мою руку своей. — Всё будет хорошо. Я не дам тебя в обиду.       Я зажмурилась, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Раз… два — вдох. Три… четыре — выдох. Руки дрожали, но я всё же собралась.       — Ладно, — тихо сказала я. — Я загляну… минут на десять.       Сара тут же радостно вскрикнула и крепко обняла меня, будто мы не виделись целую вечность. Её счастье было таким искренним и заразительным, что я не смогла сдержать улыбку — даже несмотря на тревогу, уже начинавшую шевелиться где-то глубоко внутри.       И вот мы направились к дому акулы, где уже гремела музыка. Я молилась, чтобы начальник не узнал, что я сбежала на час раньше с работы. Она и так досталась мне большим трудом.       — Как тебя вообще туда взяли? — спросила она.       — Я умею уговаривать, — хитро улыбнулась. — Да и это неофициально, просто подработка. У нас же нет богатых родителей, да и вообще — родителей рядом нет. Жить же на что-то нужно. Я почувствовала, как Сара с жалостью на меня глянула.       — Ещё и Джона Би уволили… — вырвалось у меня. Сара нахмурилась.       — Эббигейл, я ничего не говорила папе. Я обещала твоему брату, что не расскажу. И я сдержала слово. — я тяжело вздохнула, чувствуя, как на плечи наваливается усталость.       — Тогда кто? Кто ещё мог его сдать? — я посмотрела на неё.       — Понятия не имею. Но явно кто-то узнал и рассказал.       Разговор прервался, дом акул уже маячил впереди. Чем ближе мы подходили, тем сильнее сжимался мой живот. Боже, зачем я согласилась? Кажется, мозги совсем сплавились под солнцем, что даже кепка не спасла.       Я тревожно скользнула взглядом по толпе. Громкая музыка, всплески смеха, огни гирлянд. Кто-то визжал в бассейне, другие обнимались, пили, танцевали, будто завтра не наступит. В груди стало тесно, как будто воздух разом исчез. Это совсем не похоже на наши вечеринки…       Мы с Сарой подошли к самому центру веселья — туда, где было больше всего людей, где шум и взгляды сливались в один оглушающий водоворот.       Сначала никто не обратил на меня внимания. Музыка гремела так громко, что каждое биение баса отдавалось в груди, а люди смеялись, обнимались, кричали что-то друг другу, перебивая даже колонки. Я почти выдохнула с облегчением. Может, всё окажется не так уж и страшно?       Но стоило нам подойти ближе к бассейну, как я почувствовала на себе десятки взглядов. Они скользили по мне, как холодные капли, оставляя липкий след. Кто-то замолчал на полуслове, кто-то приподнял брови, кто-то шепнул что-то соседу.       — Сара, ты нахера её привела? — раздалось сбоку. В голосе слышалась пренебрежительная издёвка, которую я так хорошо знала.       Я опустила глаза, будто пол вокруг вдруг стал невероятно интересным. Пальцы сами сжались в кулаки — ногти впились в ладони, и мне захотелось исчезнуть. Сара незаметно положила руку мне на спину, слегка подтолкнув вперёд.       — Не обращай внимания, — шепнула она мне на ухо.       Но это было сложно. Я чувствовала себя аквариумной рыбкой, в которую тыкали пальцем, показывая всем вокруг. Каждая улыбка казалась кривой, каждый смешок — направленным в мою сторону.       — Хватит вам, — громко сказала Сара, обводя толпу уверенным взглядом. — Это моя подруга. И если кому-то не нравится, что она здесь — вас тут никто не держит, выход думаю знаете где. — её голос прозвучал твёрдо, и я впервые увидела, как некоторые опустили глаза, словно не ожидали от неё такой дерзости.       Я попыталась дышать ровнее. Один вдох. Один шаг. Снова вдох. Мне хотелось раствориться в музыке, но сердце всё равно билось слишком громко.       — Пошли, — Сара потянула меня за руку. — Улыбнись хоть немного, будто ты тоже здесь для веселья.       Я посмотрела на неё, и её глаза сверкали так уверенно, что во мне что-то дрогнуло. Может, действительно попробовать? Хоть ненадолго.       Вокруг бассейна грохотала музыка, люди танцевали, смеялись, пили прямо из горла. Пахло потом, алкоголем и дорогими духами. Сара потащила меня за руку сквозь толпу, представляя всем подряд. Я улыбалась натянуто, стараясь запомнить имена, хотя знала, что это бесполезно. Все смотрели на меня с любопытством, некоторые — с откровенной неприязнью.       Кайла, стервозная блондинка с кучей браслетов на запястьях, процедила сквозь зубы:       — Эббигейл, да? А ты похорошела.        В ее голосе звучала ирония, и я почувствовала, как краснею. Рядом с ней стоял Топпер, и его взгляд прожигал меня насквозь. После той истории с пистолетом он меня явно ненавидит втройне. Он схватил Сару за руку и потянул в сторону дома. Она обернулась, виновато посмотрела на меня и крикнула:       — Не скучай! — и исчезла в толпе.       Я осталась одна, как неприкаянная, посреди этого праздника жизни. Хотелось развернуться и убежать, но ноги будто приросли к земле.       И тут — как гром среди ясного неба — в меня влетел… Рейф. Чёрт.       Я даже не сразу поняла, что произошло: резкий толчок, запах алкоголя и чего-то химического, ударивший в нос, и чужая тень, нависшая слишком близко. В одной его руке плескалось пиво в пластиковом стакане, жидкость выплеснулась мне на рукав, а на лице застыла хмельная, перекошенная усмешка — та самая, от которой по коже всегда пробегал холодок. Его глаза бегали, блестели ненормальным, болезненным блеском. Даже неискушённому взгляду было ясно: он под кайфом. И это пугало сильнее всего.       — Раутледж… — протянул он с какой-то почти радостной неожиданностью, будто встретил старую игрушку, которую давно потерял. — Какими судьбами? Заблудилась?       Не дожидаясь ответа, он небрежно забросил руку мне на плечи, будто мы были давними приятелями. Его ладонь оказалась тяжёлой, горячей, и меня мгновенно сковало от неприятного, липкого напряжения. Тело отреагировало быстрее разума — мышцы напряглись, дыхание сбилось.       — Нет, я здесь с Сарой, — с трудом выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я не могла позволить ему увидеть мой страх. Я смотрела куда угодно — на мелькающие огни, на людей вокруг, на пол — только не на него. Он усмехнулся, медленно наклоняясь ко мне, словно смакуя момент.       — Ох, Сара, Сара… — протянул он с фальшивой задумчивостью. — Она с тобой, как с бродячим котёнком. Всё пытается помочь, спасти, пригреть. Как же это трогательно…       Слова сочились ядом. Его взгляд впился в меня так, будто вокруг не существовало ни музыки, ни людей, ни шума вечеринки. Только он и я. Хищник и добыча.       — Отпусти, — пробормотала я, едва слышно. Его голос и близость жгли, словно кислота. А чего ещё я могла ожидать от Рейфа? Мне хотелось бежать. Просто развернуться и нестись прочь, не разбирая дороги. Я уже тысячу раз пожалела, что согласилась прийти. Где же Сара? Где она, когда так нужна?       — Что, Раутледж, боишься меня? — прошептал он, наклоняясь к самому моему уху. Его горячее дыхание обожгло кожу щеки. Меня передёрнуло. Внутри всё сжалось в тугой узел, сердце забилось где-то в горле. Я молчала, упрямо избегая его взгляда. Хотелось исчезнуть, раствориться в толпе, стать невидимой. — Да ладно тебе, — криво усмехнулся он. — Сегодня у меня не то настроение.       Его пальцы на моём плече сжались сильнее, словно стальные клещи. Вокруг кишели акулы. Я чувствовала их присутствие — взгляды, смешки, любопытство. Некоторые бросали на нас быстрые, косые взгляды, но тут же отворачивались. Никто не рискнул вмешаться. Связываться с Рейфом не хотел никто. Он это знал. И наслаждался этим.       Я дёрнулась, попыталась вырваться, но его хватка лишь усилилась. Паника подступила волной, дыхание стало рваным. В отчаянии я обвела взглядом толпу, выискивая хоть одно знакомое лицо. Где Сара? Она же обещала… Ирония была почти издевательской: её собственный брат держал меня, не давая даже вздохнуть свободно.       — Рейф, что тебе нужно от меня? Отпусти! — голос сорвался. В нём смешались злость и ужас. Я всё же подняла взгляд и встретилась с его глазами.       Он расхохотался. Смех был сухим, резким, словно нож по стеклу. Казалось, он питается моим страхом, купается в нём. Мысль билась в голове, как загнанная птица: Как же я его ненавижу.       Внезапно он резко оборвал смех и замер. Его лицо стало серьёзным, почти каменным. В глазах мелькнуло что-то тёмное, сосредоточенное.       — Ты всё та же маленькая Эбби, — медленно протянул он, с оттенком презрения. — Которая, как верный пёс, таскается за своим братцем и его «друзьями».       Он выставил указательный палец прямо мне в лицо, с издёвкой, наслаждаясь эффектом.       — А я ведь когда-то думал, что ты другая.       В его голосе будто проскользнуло разочарование… или мне просто показалось? Нет. Скорее всего, это говорил не он — а кокаин, искажавший всё: мысли, чувства, эмоции. Настоящий Рейф всегда прятался за зависимостью и жестокостью. Но прошлым летом… тогда я видела его настоящего. И именно это делало всё ещё больнее.       Что-то сломалось внутри меня. До этого момента я просто боялась. Хотела спрятаться, исчезнуть. Но теперь его слова, презрение, эта фальшивая жалость и разочарование ударили сильнее любой пощёчины. Я больше не маленькая и хрупкая Эбби. И плевать, если Рейф этого не видит. Плевать на его зависимость, на его злость, на его мнение. Он мне никто.       — Ты ошибаешься, Рейф, — сказала я, резко выдохнув. — Они и мои друзья. И я за ними не таскаюсь — это называется дружба. Тебе такое не понять. И я не боюсь тебя.       Слова дались нелегко, но я сказала их, глядя ему прямо в глаза. Я увидела, как в его взгляде мелькнуло удивление. Он явно не ожидал отпора. Его хватка ослабла, и я тут же воспользовалась этим — вырвалась из его рук и сделала шаг назад, не отводя взгляда.       — И знаешь что? — продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне плевать, что ты обо мне думаешь. Ты всего лишь папенькин сынок, зависимый от наркотиков и чужого мнения. Готовый на всё, лишь бы угодить отцу. И если кто-то из нас «верный пёс», то я бы ещё поспорила, кто больше подходит на эту роль.       На его лице что-то дёрнулось. Маска самоуверенности дала трещину. Он шагнул вперёд, но уже не так уверенно. Я заметила, как он сжал кулаки, словно собирался ударить, но остановился. Его взгляд метался по моему лицу, будто он впервые столкнулся с тем, чего не мог контролировать.       — Что ты сказала? — хрипло выдавил он. Я выпрямилась ещё сильнее, вцепившись ногтями в ладони, чтобы не выдать дрожь.       — Я сказала, что ты ничтожество, Рейф. Ты сам себе враг. Всё, что у тебя есть, — это ложь, наркотики и страх подвести отца. Ты думаешь, я боюсь тебя? Ошибаешься.       Он усмехнулся, но в этой усмешке уже не было силы — только нервозность и злость.       — Ты ни черта не понимаешь, Раутледж… — процедил он. — Без своей шайки ты никто.       — Может быть, — спокойно ответила я. — Зато я остаюсь собой. А ты даже не знаешь, кто ты без кокаина и папиных денег.              Между нами повисла тяжёлая, давящая тишина. Воздух словно загустел. Я видела, как в его глазах борются ярость и растерянность. Он привык ломать. Но сейчас это не сработало.       — И не смей больше ко мне прикасаться.       Я развернулась и пошла прочь, тяжело дыша. Руки дрожали, колени подкашивались, но я шла, не оглядываясь. Он, к счастью, не пошёл за мной.       Впервые я увидела в Рейфе не хищника, а человека, загнанного в угол собственными демонами. И в этот момент я поняла: его власть надо мной исчезла. Я больше не боялась его.       Не дождавшись Сару, я решила уйти. Внутри клубился тяжёлый ком сожалений. Каждая минута, проведённая здесь, отзывалась острым уколом раскаяния. Впереди меня ждали объяснения, тревога ребят, вопросы, на которые придётся отвечать. Но, несмотря на страх и усталость, внутри теплилось странное чувство — я выстояла. И это было важно.       Боже, всего-то и нужно было отказать Саре, отработать этот злополучный час и вернуться к ним. И тогда не было бы этого змеиного логова, не было бы этого мерзкого Рейфа и его липких слов. Рука все еще ныла от его цепких прикосновений, словно клеймо позора. Ноги волочились по земле, словно чужие, а в голове зияла бездонная пропасть, наполненная лишь тоской и горечью. И разочарование в Саре жгло сильнее всего. Она клялась быть рядом, оберегать от хищных взглядов и грязных лап этих акул. Куда же она, черт возьми, запропастилась?       Ночь обступила меня холодной тьмой, заставляя зябко обхватить себя руками. Единственным желанием было добраться до дома, запереться в своей комнате, отгородиться от любопытных взглядов и тревожных вопросов. Забыться, отмолчаться хотя бы день, похоронить этот вечер в глубинах памяти и никогда больше не вспоминать.       Добравшись до дома, я обнаружила пустоту: ни Тинки, ни ребят, ни Джона Би. Смешанное чувство облегчения и тревоги кольнуло в груди. С одной стороны, не нужно оправдываться, с другой — а вдруг они ищут меня? Вдруг заезжали на пляж, а я… не на месте? Паника закрадывалась под кожу, заставляя жалеть о каждом мгновении этого злосчастного вечера.       В комнате я рухнула на кровать, словно подкошенная. День выдался чудовищным, вымотав меня до последней капли, оставив лишь моральную, внутреннюю пустоту. Хотелось исчезнуть, раствориться в небытии.       В голове, подобно осколкам стекла, мелькали обрывки разговора с Рейфом, его лицо, взгляд, прожигающий насквозь. Признаться, когда слова срывались с губ, я ожидала удара, думала, что он растерзает меня прямо там, особенно когда побелели костяшки его сжатых кулаков. Но он почему-то передумал, хотя ядовитая злость сочилась из каждой его клеточки. Не думаю, что Рейф из тех, кто не поднимает руку на женщину из уважения к слабому полу. Особенно под кайфом. А может быть, в глубине души он сам понимал, что мои слова — горькая правда, но ни за что в этом не признается?       — Боже… — выдохнула я, закрывая глаза и сворачиваясь в клубок, словно беззащитный котенок.       Почему этот чертов Рейф преследует меня последние дни? Почему он, словно наваждение, является и в мыслях, и наяву?       В моей голове ворошились вопросы, ответы на которые я боялась услышать. Действительно ли Рейф настолько конченый мудак, или все дело в наркотиках? Каким бы он был, если бы родился в другой семье, нашли бы мы общий язык при других, более благоприятных обстоятельствах?       Вопросы роились, не находя выхода, запутываясь в лабиринтах сознания. Я попыталась отвлечься, сосредоточиться на чем-то конкретном, но тщетно. Образ Рейфа, словно приклеенный, маячил перед глазами, не давая покоя. Его надменное лицо, пронзительный взгляд, ядовитые слова — все это преследовало меня, отравляя каждый вдох. И с этими мыслями я провалилась в сон, свернувшись калачиком на смятой постели, так и не сменив одежду.

***

      Подорвавшись от кошмара, сердце колотилось бешено, словно пойманная птица, пытающаяся вырваться из клетки. Холодный пот облепил тело противной липкой пленкой, заставляя вздрагивать. Я лежала, не двигаясь, в полумраке комнаты, пытаясь унять дрожь, сотрясавшую все тело. Перед глазами все еще стояла жуткая картина: мутная вода, искаженное болью лицо, тянущиеся ко мне руки… Отец.       Я судорожно вдохнула, заставляя себя вернуться в реальность. Тишина комнаты казалась зловещей, словно она тоже хранила отголоски кошмара. Тяжело дыша, я села в кровати, обхватывая себя руками. Казалось, что ледяные пальцы кошмара все еще сжимают мое горло.       Воспоминания болезненной вспышкой пронеслись в голове. Его смех, его крепкие объятия, его добрые глаза… А потом — он оказывается под водой…       Осторожно поднявшись с кровати, я подошла к окну. За стеклом робко поднимался рассвет, окрашивая небо в нежные пастельные тона. Новый день. Но как начать его, когда внутри все еще бушует шторм? Все эти 9 месяцев меня так и преследуют кошмары, связанные со смертью отца или как нас разделяют с братом в разные приёмные семьи.       Свежесть душа скользнула по коже, оставив после себя ощущение легкости, которое дополнили нежно-розовые тканевые шорты и белая футболка. Ощущение уюта, укутавшее меня, словно летний рассвет.       Выйдя из комнаты, я застала Джона Би, раскинувшегося на диване. Похоже, вернулся вчера, когда я уже погрузилась в объятия Морфея. Интересно, хватило ли у них времени между поисками сокровищ, чтобы заметить мою пропажу, или они были слишком увлечены чем-то другим?       Подкравшись к нему, я легонько коснулась его руки, вызвав у него взрыв мгновенной реакции. Он подскочил, глаза метали искры готовности отразить нападение, но, узнав меня в полусонной дымке, выдохнул с облегчением и снова откинулся на диване.       — Так и признайся, мечтаешь отправить меня в мир иной, — пробормотал брат, закрывая глаза.       В ответ я лишь тихо рассмеялась и присела на стул у кухонного стола. Джон Би не спешил заводить разговор о моем вчерашнем исчезновении, поэтому я решила взять инициативу в свои руки.       — Где вы вчера пропадали?       Джон Би, окончательно проснувшись, выпрямился и посмотрел на меня.       — Прости, заезжали к родителям Киары, перекусить, — виновато улыбнулся он.       Выходит, они даже не заметили моего отсутствия? Не знали, что меня не было ни дома, ни на работе? Легкая грусть кольнула сердце. Неужели они не переживали, как я добралась, все ли со мной в порядке?       — Эй, ты чего такая кислая? Хотела с нами? — спросил брат, заметив, как поникло мое лицо. Я быстро натянула улыбку, стараясь скрыть разочарование.       — Да нет, я и так вчера устала после работы, — солгала я.       Наверное, и к лучшему, что они не узнали о моей вылазке на тусовку «акул» с Сарой и, тем более, о Рейфе. Но внутри все равно саднила обида, будто я стала невидимкой. Я мотнула головой, отгоняя мрачные мысли. Не могли же они обо мне забыть, просто замотались, у них ведь были планы на этот день, вот и все. Пока я боролась с собой, Джон Би поднялся с дивана и направился к холодильнику, откуда извлек початую бутылку воды.       — Ну, и как ваши успехи? — поинтересовалась я, пытаясь переключить ход своих мыслей.       Далее последовал сбивчивый рассказ брата об их приключениях, о том, как они узнали о местонахождении золотого купца, о краже подводной камеры…       Я слушала его вполуха, продолжая копаться в своих ощущениях. Как же так вышло, что я, всегда бывшая центром их внимания, вдруг отошла на второй план? Неужели я им больше не нужна? Глупые, конечно, мысли, но уж очень навязчивые.       — Эй, ты вообще меня слушаешь? — толкнул меня в плечо Джон Би. Я вздрогнула и попыталась сосредоточиться на его словах.       — Да, да, конечно, слушаю. Камера, значит, украли… — пробормотала я, стараясь придать своему голосу заинтересованность.       Джон Би закатил глаза.       — Ладно, проехали. Слушай, а ты сегодня чем занята? Может, поедешь с нами?       — Конечно. — я постаралась сохранить нейтральный тон. Но в душе была рада, хоть сегодня про меня не забыли

***

      Раскалённый полдень изнывал от зноя, и мы, не устояв перед соблазном, решили испытать подводную камеру, нырнув в манящую прохладу. Ликованию не было предела! Камера работала как часы, идеально запечатлевая каждый миг.       В предвкушении грядущих приключений мы обсуждали наши планы, каждый мечтал о затонувшем сокровище. Оставалось совсем немного: добраться до места, отмеченного на папиной карте, опустить камеру в морскую пучину и узнать, наконец, стоили ли все наши усилия того и отыщем ли мы хоть что-нибудь ценное.       Но в тот же день наши планы изменились: небо заволокло зловещими тучами, предвещавшими бурю, и путешествие стало небезопасным.       Разделившись, мы отправились по своим делам. Я направилась на пляж, чтобы подмениться на работе и выкроить себе выходной для завтрашней экспедиции. Джей Джей и Поуп, тем временем, поехали развозить еду акулам, по поручению отца Поупа. Джон Би, как обычно, разрабатывал детальный план, чтобы всё прошло гладко и мы точно достигли заветной точки, а Киара, верная помощница, усердно хлопотала, помогая родителям в кафе. Мы договорились, что как только все освободятся от дел, встретимся на берегу и покорим волны на наших досках.

***

      — Привет! — подойдя к стулу смотрителя, я окликнула Сэма, моего сменщика. Он обернулся, и наши взгляды встретились. Сэм словно ужаленный соскочил со стула, и мы приблизились друг к другу.       — Какими судьбами? — в его голосе сквозило подозрение. — Беги отсюда, пока Старик не спалил.       Я непонимающе моргнула. Ну, увидит и что? Подумала я про себя.       — В смысле? Просто мне позарез нужен завтра выходной по семейным обстоятельствам, вот я и пришла узнать, сможем ли мы поменяться сменами, — объяснила я, все еще недоумевая из-за его взволнованного поведения.       — У тебя и так завтра выходной. И послезавтра тоже. И вообще, все последующие дни тоже.       — Что, прости? — да что, черт возьми, происходит? Может, мне кто-нибудь объяснит?       — Ты совсем не понимаешь простых слов: «Не покидать пост раньше восьми, даже если на пляже ни души»? Ты уволена.       Растерянность сковала меня. Значит, мою отлучку все-таки заметили… Хотелось сквозь землю провалиться. Я смотрела на Сэма, и не могла поверить в происходящее. Что ж, по сути, я это заслужила. Не стоило сбегать с Сарой на ту злополучную вечеринку. Тем более она оказалась отвратительной. Теперь у меня остались не только ужасные воспоминания о ней, но и клеймо увольнения с работы, за которую я так отчаянно боролась.       — Уволена? Но… как же так? Я же так нуждаюсь в этой работе, — пролепетала я, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. На что мы теперь будем жить с братом…       Сэм, казалось, немного смягчился, увидев мою реакцию. Он вздохнул и, понизив голос, сказал:       — Послушай, я понимаю. Но таков приказ Старика. Ты знаешь, он таких вещей не прощает. Считай, тебе повезло, что он не наложил на тебя штраф.       Я опустила голову, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Все мои надежды рухнули в одно мгновение. Я подняла взгляд на Сэма и попыталась выдавить из себя улыбку.       — Ладно, спасибо, что предупредил, — пробормотала я. — Буду знать.       Повернувшись, я медленно побрела к выходу, чувствуя, как тяжесть разочарования давит на плечи. Теперь мне предстояло сообщить Джону Би о моём увольнении, только какую причину мне озвучить… Кто бы мог подумать, что одна ночь «веселья» обернется для меня потерей работы. Что ж, урок усвоен. В следующий раз, прежде чем поддаться минутному порыву, стоит хорошенько подумать о последствиях.       Бредя к пляжу у нашего дома, я была мыслями бесконечно далека отсюда. Что сказать Джону Би? Как объяснить причину моего позорного увольнения? Он то уверен, что я вчера честно отработала смену и спокойно отправилась домой. Хотелось просто раствориться в воздухе, не объясняясь ни перед кем. Не продержалась и недели… как же так? Ну почему я такая непутевая? Чувствую себя самой жалкой дурой на свете.       А еще меня душила злость на Сару. Это ведь она уговорила меня пойти туда. Да, я тоже сглупила, согласившись. Но, черт возьми, как же все раздражает! Когда я перестала контролировать себя? Она клялась, что на той тусовке меня никто не тронет, будет весело, и она будет рядом. Бла-бла-бла… Она была рядом ровно минуту, а потом испарилась с Топпером. Я, дура, поверила ей, а в итоге ко мне стал приставать ее же брат. Ребята были правы на счёт Кэмеронов.              Соленый ветер трепал мои волосы, пока я брела по песку, словно призрак. Холодные волны лизали мои босые ноги, но я почти не замечала этого. В голове пульсировала одна мысль: я неудачница. Неуклюжая, несобранная, совершенно неспособная удержаться на работе или хотя бы не вляпаться в неприятности.       Джон Би заслуживал правды, но как ее преподнести? Как объяснить, что меня уволили за то, что я ушла за час до конца смены? И не просто ушла, а ушла с Сарой Кэмерон на вечеринку к акулам. Звучит отвратительно. Я словно сошла с какой-то дешевой картины, где главная героиня — сплошное разочарование. Моя злость на Сару клубилась внутри, как ядовитый дым. Конечно, это моя вина тоже. Я согласилась пойти на эту проклятую вечеринку. Но ведь она так убеждала, клялась, что все будет в порядке. А в итоге увлеклась своим ухажером и забыла обо мне.       Солнце начинало садиться, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового. Красиво, спокойно, совершенно не отражает моей внутренней бури. Что мне теперь делать? Как жить дальше, чувствуя себя таким ничтожеством? Так, погруженная в свои раздумья, я брела, пока прямо под ногами не узнала знакомую тропинку. Подняв голову, я увидела наш дом, приветливо мерцающий вдали. В плену собственных мыслей я совсем не заметила, как добралась. Словно очнувшись, я тряхнула головой, отгоняя навязчивые думы. «Потом придумаю, что сказать ребятам о своем увольнении» — промелькнуло в голове. Схватив доску для серфинга, я направилась к пляжу, надеясь, что волны смоют остатки тревоги. В воде я заметила, как на досках сидели Джон Би с Киарой, видимо, они уже во всю ждали нас.       Подходя ближе, я увидела, как с другой стороны пляжа мчатся Джей Джей и Поуп, тоже с досками под мышкой. Видимо, все мы закончили свои дела одновременно. Едва они добежали, я застыла в изумлении, глядя на Поупа — а точнее, на его измученное лицо.       — Боже, что случилось? Вы подрались? — мой взгляд метался между ними, и в их глазах мелькнула испуганная тень. Я всматривалась в лицо Джей Джея, ища хоть малейший признак борьбы. — Джей Джей, ты… ты избил Поупа?       — Да не трогал я его! — огрызнулся он.       — Я… просто споткнулся и упал на пирсе, — пробормотал Поуп, его голос дрогнул, а глаза заметались в поисках поддержки, то и дело возвращаясь к Джей Джею. Слова звучали фальшиво, как плохо выученная роль.       — Даа, ты же знаешь, какой он у нас растяпа, — нервно усмехнулся Джей Джей, пытаясь разрядить обстановку и по-братски хлопнул Поупа по плечу. — Пошли купаться, ребята уже там во всю веселятся без нас.       Джей Джей попытался утащить друга за собой, но не тут-то было. Я преградила им путь, давая понять, что разговор еще не окончен.       — А ну говорите правду! — я прищурилась и повысила голос. — А то расскажу всё остальным!       — Биби, ты знала, что ты просто мастер манипуляций? — Джей Джей грозно ткнул в меня пальцем, приказывая быть тише.       — Ага, давайте, выкладывайте, — невинно улыбнулась я, но сердце бешено колотилось. Они тяжело вздохнули и обменялись взглядами, безмолвно решая, стоит ли рассказывать мне.       — Ну что ж, — я развернулась, — похоже, вы хотите, чтобы Джон Би и Киара тоже это услышали.       — Стой! — Джей Джей схватил меня за руку. Его пальцы сжали запястье слишком сильно — не больно, но ощутимо. Я обернулась и уставилась на его руку. Он тут же отпустил меня, словно обжегся.       — Я вся во внимании.       — Поупа избили Рейф и Топпер, когда мы развозили еду на Акульем побережье, — выпалил он, опустив взгляд.       — Рейф и Топпер?! — я в шоке переводила взгляд с одного на другого. — Какого черта они творят?! — меня просто трясло от злости. Снова этот поганый Рейф. Сам меня не тронул, так избил моего друга, избил Поупа!       — Тише, пожалуйста, — пробормотал Поуп, видя, как я начинаю терять контроль. — Не надо, чтобы ребята знали.       — Это… это неправильно! Вы понимаете? Нельзя это так оставлять! Кто они такие, чтобы…       Джей Джей, видя, как меня выворачивает от гнева, подошел ближе и положил руки мне на плечи, слегка сжав их, чтобы успокоить.       — Посмотри на меня, — я подняла глаза, повинуясь его голосу. — Мы уже отомстили. Утопили катер Топпера, слышишь? Они не ушли безнаказанными. Так что успокойся, Биби. Не вмешивайся. Пожалуйста, — он умолял меня своим взглядом, потому что прекрасно знал, что я просто так это не оставлю. Я смотрела в его глаза, пытаясь проглотить свою ярость, и слегка кивнула, чтобы он не волновался. Но планировала ли я оставить все как есть? Конечно, нет.       — Этот Рейф… слишком часто стал мелькать, — прошептала я, скорее себе, чем им, ощущая, как страх сковывает меня изнутри.       — В смысле «часто стал мелькать»? — Я осознала, что сказала, и испуганно посмотрела на него. Джей Джей насторожился. — Биби, что ты имеешь в виду под «часто стал мелькать»?! — он повысил голос, его глаза сузились от подозрения.       — Просто… видела его на пляже, часто. И все… — отговорка сорвалась с моих губ, неловкая и лживая. В конце концов, он действительно там появлялся, так что можно сказать, что я почти не соврала, просто утаила главное. Он смотрел на меня испытующим взглядом, пытаясь прочесть правду, но я стояла, как каменная, борясь с желанием рассказать все.       Нас окликнул свист, и мы резко обернулись к воде. Джон Би махал нам рукой, крича, что они устали нас ждать.       — Потом договорим, — Джей Джей убрал руки с моих плеч и направился к ребятам. Мы с Поупом обменялись взглядами, полными невысказанных чувств, и он следом за ним двинулся к воде.       Я смотрела им вслед, чувствуя комок в горле. Ярость обжигала изнутри, желание защитить друзей рвалось наружу. Неужели я действительно должна притвориться, что ничего не произошло? Что Рейф может безнаказанно избивать тех, кто мне дорог? Нет. Этого я не позволю.       Взгляд упал на мои руки. Они дрожали. Все внутри меня дрожало от смеси страха и ненависти. Я чувствовала боль Поупа, его унижение. Как же так? Как эти отморозки могли причинить ему такое? Поуп… он такой добрый, честный, всегда готовый прийти на помощь. Он не заслужил этого. Никто не заслуживает.       Собравшись с духом, я направилась к ним, стараясь скрыть бурю, бушующую внутри. Но в душе знала, что это лишь затишье перед бурей. Рейф заплатит за то, что сделал. Я сделаю все, чтобы он пожалел об этом. Чтобы он понял, что за друзей нужно стоять горой.       Подойдя к друзьям, я натянула на лицо улыбку, стараясь казаться беззаботной. Но внутри меня жила решимость, которая горела ярче солнца. Да, возможно, я и маленькая Эбби, но мое сердце полно любви и преданности. И если кто-то посмеет обидеть моих близких, я буду драться до конца. Потому что они — моя семья, моя опора, мой свет. И я не позволю никому погасить этот свет.